Глава 6. Тайны

Так, по спиральному спуску они довели меня до самого верхнего этажа, швырнули в комнату чуть большего размера, чем моя, и зарыли металлическую решётку, служившую дверью.

– Подумай над своим поведением. Останешься без еды на день. – грозно сказал один из амбалов, уходя в глубь тоннеля.

Один день без грибов – это вообще-то наказание, поскольку через день начинается ломка и обострение всех чувств. Затем, видимо, тебя кормят, и ты больше не пытаешься нарушать местные правила.

Но мне и не нужны грибы. С другой стороны, откусывать куски плоти зубами от стен тоже не представлялось возможным, а значит, придется немного поголодать.

Комнату наполняло слабое теплое свечение, пробивавшееся через слои плоти, подчеркивая стелющимися тенями морщинистое тело этого места. Здесь было намного теплее, чем на нижних этажах и тем более в пещере.

Словно загнанному зверю, мне ничего не оставалось делать, как покорно ждать своей участи и надеяться, что мой проступок не так сильно карается, как представлялось в моем воображении. И вскоре меня отругают и отпустят.

Не знаю, сколько прошло времени, как у решётки раздался жалобный скулеж Кива.

– Кив, дружище! Как ты нашёл меня?

– Уи-ив-ив, – произнес он на языке известном только ему, облизывая мне руки.

– Я почти ничего не узнал у этой полупрозрачной штуковины, кроме того, что она не какая не мать. Это всего лишь программа. Долбанная железяка, – жалобно говорил я Киву, гладя по его голове.

– Не знаю, сколько они будут меня здесь держать и что ожидать дальше. Может, в утилизатор запихают, как преступника. Вот был бы у меня топор, может, получилось выбраться отсюда.

Кив поднял голову, залаял и скрылся в тоннеле.

– Неужели пошёл искать топор! Посмотрим. – в недоумении проговорил я, вставая с колен.

После чего развалился на мягкий пол, плавно погружаясь в сон, способный хоть на время огородить меня от свалившихся проблем.

Только мне начали сниться далёкие миры, наполненные гигантскими грибами и роботами, как тявканье Кива вырвало меня из оков полудремоты.

– Не может быть! – сонно произнес я, всматриваясь в решётку, за которой стоял Кив с топором в зубах.

– Какой же ты молодец, молодец, молодец. – приговаривал я, гладя его по голове и вынимая рукоять из пасти.

Затем активировал его, как тут же свет озарил помещение и упал яркими полосками через редкие решётки дверного проема. Резать металл ещё не приходилось, но необходимо было попробовать.

Прислонившись к одному из прутов в центральной части, первое время ничего не происходило. Минут пять прут окутывало свечением топора и больше ничего. Уже отчаявшись, появилось желание бросить эту затею и отдаться на волю здешних охранников. Как вдруг цвет металла начал меняться. Сначала став красным, а затем побелев. Прут начал течь. Металл плавился.

Кив схватился за основание решётки, как тут же обжегся и отскочил в сторону, скуля и облизывая пол и стены, охлаждая горящую пасть. Спустя время я убрал топор и надавил ногой в место выше текущего металла, быстро отдернув ногу назад, что не спасло меня от ожога. Но хотя бы прут сдвинулся с места, разделившись на два. Выждав минут пятнадцать пока он остынет, мне удалось потянуть его на себя, освободив небольшой проём в решётки, куда с трудом пролазила голова. Не без помощи тянувшего за руку Кива получилось пролезть на свободу из места временного заточения.

– Фуххх, – произнёс я с облегчением. – Ну что, двинули отсюда?

– Гав-гав-гав! – радостно кричал Кив, направляясь в центральный зал.

***

Мы вышли из коридора. Вокруг стоял полумрак, и можно было разглядеть черный металлический потолок, усеянный круглыми светильниками, из которых работал каждый десятый, может, двадцатый. Разглядеть их было не просто, поскольку они располагались на приличной высоте от этажа и казались маленькими пятнышками, усыпавшими купол нашего мира.

С такой высоты объекты, расположенные внизу, казались мелкими, даже крохотными. Этажей было тридцать. Они выделялись круглыми балконами, плавно переходящими в спиральный спуск. На каждом этаже было по пять коридоров, ведущих к маленьким комнатушкам, в которых мы жили.

Стояла тишина, изредка нарушаемая глухими ударами и гулом, доносившимся из глубины потолка.

Прикинув количество комнат всего комплекса (которых было не меньше тысячи),

меня озарила мысль, что раньше здесь обитало намного больше народа, чем сейчас. Затем что-то случилось, и нас стало ровно сто. Почему именно сто? Оставалось догадываться. Раньше меня не посещали такие вопросы, даже в мыслях не было задумываться над этим. Но теперь, когда я отказался от местной пищи и моя жизнь, возможно, висит на волоске, больше ничего не остается, как терзать себя такими вопросами.

Мы спустились на пять этажей и исследовали несколько коридоров, чтобы убедиться в том, что они не отличаются друг от друга и не являются выходом из этого места. А также, что здесь больше никто не обитает.

Все было одинаково: коридоры с комнатами, которых было от пяти до пятнадцати. Большинство проемов были обросшие плотью, но все равно различались как проемы, а не сплошная стена.

За время нашего исследования прошло достаточно времени, и раздался уже знакомый гудок, вслед за которым зал озарил яркий дневной свет.

Здесь наверху никто не жил. Поэтому сделав небольшой разрез в дверном проходе мы спрятались в первой попавшейся комнате. Небрежно сомкнув получившийся проход в виде двух тяжелых шторок, мы скрыли место нашего временного убежища.

Весь день мы молча сидели и вслушивались в возможные шаги охранников. Но было тихо. Может они уже забыли о нас, а возможно, собрали поисковую команду и прочесывают этаж за этажом. Мысли об этом месте и разыскивающих нас охранниках терзали мою голову, которая уже порядком болела.

Воздух был теплее, чем на нижних этажах, но дышать было нечем. Поэтому пришлось найти место вентиляции и прорезать. В лицо ударил прохладный свежий воздух, немного избавив от окутавших меня страхов.

Облокотившись на стену, я уснул и проспал весь день. Вскоре, меня разбудил гудок, оповещавший об окончании смены. Выждав время, пока снаружи выключат свет, мы направились на поиски ответов.

Первое, что пришло в голову, это – исследовать место, где началось наше приключение. Одновременно с этим, обследовать витиеватые тоннели, в надежде найти хоть какие-нибудь зацепки.

Осторожно выбравшись из коридора и оглядевшись по сторонам, опасение что нас поджидают внизу нарастало, но прятаться вечно тоже не было вариантом. Спустившись вниз, мы никого не встретили, и мои опасения не оправдались. Возможно, меня и никто не ищет.

– Пошли, только веди себя тихо, – прошептал я Киву.

Он покорно заскулил и прижался ко мне вплотную. По дороге в пещеру было настолько темно, что пришлось активировать свой универсальный инструмент. Покинув центральный зал и углубившись в тоннель, мы продвигались во тьме, озаряемой тусклым свечением топора и с трудом пробивавшимся сквозь плоть освещением потолка.

Пройдя совсем немного, рядом уже не было Кива, а в стороне столовой раздался металлический грохот посуды.

– Ты издеваешься надо мной? Ну все, нам конец, – прошептал я, ускоряя шаг.

Увиденная картина копавшегося в посуде Кива меня не удивила, зато очень разозлила. Подбежав к нему, пришлось хорошенько приложить по его голове рукояткой и наорать шёпотом, как это только было возможно. Схватив его за заднюю ногу, остаток пути я тащил его, дабы он не выкинул очередной фокус.

И вот перед нами предстали десятки разветвлений, в которые еще никто не ступал, кроме нас. Свернув в первый, мы шли медленно, прислонив руку к стене в надежде нащупать дверной проем за слоем биомассы. Нечего не обнаружив до самого тупика, пришлось разрезать место окончания туннеля. За плотью которого располагалась уже привычная дверь с панелью по левую сторону.

В помещении находилось просто нереальное количество небольших цилиндрических роботов на колесиках, которых уже приходилось видеть раньше. Комната была набита ими до потолка. Пройдя в узкий проем этого нагромождения, плечо случайно зацепилось за одного из них. Робот со звоном вывалился из кучи, а затем мгновение тишины нарушил нараставший грохот металла. Стены затряслись, и мы что есть сил ломанулись назад.

В последний момент выпрыгнув из-под обвала перемешивавшихся железных созданий. Комнату завалило полностью, и пробраться в другой конец уже было невозможно.

– Фууухх! пронесло. – с облегчением произнес я, повернув взгляд в сторону Кива.

***

Мы не стали закрывать дверь и направились в следующий тоннель, в котором сделали то же самое, открыв очередную дверь, ведущую в неизвестность.

Эта комната была поинтереснее и напоминала широкий прямоугольник, на стенах которого, в противоположной от двери стороне находилось порядка пяти шкафов управления. Освободив один такой от плоти, на нем показались: мониторы, лампочки и огромное количество круглых регуляторов. На мониторах отображался рисунок овала с входившим в него кругом. Повернув одну из рукоятей, картина на мониторе начала меняться, а снаружи послышался нарастающий гул и дребезг.

Круг на мониторе засветился красным цветом и начал углубляться в овал. Так длилось несколько минут. И все это время со стороны пещеры доносился скрежет металла и звук падающих камней, а тряска ощущалась даже здесь, и, видимо, во всем комплексе тоже. Затем все утихло.

Прибыв в пещеру, мы обнаружили породу, приблизившуюся настолько близко к входу, что она практически соприкасалась с конвейером и к тому же завалила все стоявшие по правую сторону шкафы с резаками.

Испугавшись, что нас услышали и уже направляются в нашу сторону, я быстро добежал до комнаты и повернул рукоятку в исходное положение, а затем, не дожидаясь, что произойдет дальше, ломанулся в сторону выхода.

После того, как все затихло, мы пошли назад, периодически останавливаясь, чтобы прислушаться к шагам рабочих, ринувшихся проверять, что случилось. Но было тихо. Всем было настолько все равно. Или они просто ничего не слышали из-за вездесущей плоти, приглушавшей звук вдали от пещеры.

Дойдя примерно до пятнадцатого этажа, мы прорезались в самую дальнюю комнату, сомкнули получившуюся шторку и остались переждать.

Так на протяжении нескольких дней мы спускались вниз, обследовали тоннели и открывали комнаты, но не находили ничего стоящего. Чувство безысходности усиливалось, а желание исследовать дальше угасало.

***

В одну из ночей меня посетила мысль исследовать центральный шпиль, поскольку все остальные места уже не представляли интереса для изучения.

Спустившись в основание колонны, мне в голову пришла идея разрезать плоть и посмотреть, что под ней светилось все это время. Сделав несколько разрезов, передо мной предстала ярко-синяя панель с отверстием.

Рука машинально погрузилась в глубь панели. Включился монитор, по которому бежал бесконечный текст, а затем появилась надпись: "ПАНЕЛЬ СВЯЗИ АКТИВНА. ВЕДЕТСЯ НАСТРОЙКА". В тот же момент раздался металлический скрежет и очень громкий нараставший гул. В зале включились дневные светильники, и плоть, окутывавшая шпиль, начала шевелиться и трещать, как рвущаяся ткань. В некоторых местах начали появляться выпирающие наросты. В конечном итоге, наросты прорывали слои плоти, проворачиваясь в разных направлениях и разрезая их горизонтально.

В какой-то момент сверху полилась кровь и нависли длинные полосы ткани. Колонна продолжала вращаться и выдвигать многочисленные пластины по всей длине корпуса. Запах крови усилился. Сверху начали падать огромные куски плоти, с глухим шлепком обрушиваясь и расстилаясь на полу, забрызгивая все вокруг.

Выйдя из оцепенения, я ломанулся что есть сил в сторону. Отбежав на приличное расстояние, удалось разглядеть ее полностью со стороны. Колонна оказалась каким-то устройством и представляла длинный, зауженный к верху цилиндр, состоящий из отдельных секций с торчавшими во все стороны пластинами и вращающимися сегментами. По ее поверхности пробегали синие огоньки и наполняли зал миганием.

Куски биомассы продолжали падать на пол, а крови под основанием было уже целое озеро.

Испугавшись, что меня обнаружат и обвинят в этом, мы с Кивом направились к ближайшему фонтану, где отмылись, а затем побежали по спуску в первый попавшийся коридор, где и спрятались в первой попавшейся комнате, коих здесь было предостаточно.