Отзывы на книги автора «Александр Ливергант»

- Допустим, однажды, твоя тетя Далия узнает из газет, что на рассвете следующего дня тебя поведут на расстрел.
- Такого не может быть. Я поздно встаю"
"Дживс и Вустер" П.Г. Вудхаус

Вудхауса любят все. На самом деле, удивлялась порой, какие разные люди признавались мне в любви к писателю. Просто такая планида, делать обаятельные смешные, нисколько не обидные вещи. Юмор и только юмор, ни разу не сатира. Собратьям по перу не заступать дороги, не составлять конкуренции в борьбе за читателя, двигаться своей траекторией, делая то, что кроме тебя никто не сделает. Читателя не задевать и не обижать своими книгами, не наступать на любимые мозоли, вообще никак не причинять боли. Предлагать лучшую и благороднейшую из возможных форм эскапизма.

Он был из тех, о ком без ерничества и сарказма можно сказать "Жизнь удалась". Шести лет не дожил до векового юбилея, писать и публиковаться начал рано, признания добился довольно скоро, жил на доходы от писательства с юности всю долгую жизнь, и жил довольно широко. Помимо написания прозы, был успешным драматургом и поэтом песенником, Америка полюбила и оценила его больше туманной родины - в одно время в 1917 году на Бродвее шли пять (!) спектаклей по пьесам Вудхауса. Следует уточнить, что написаны они были в соавторстве, и это тоже характеризует его определенным образом: умение работать в команде, согласованность совместных действий, ведущих к оптимальному результату.

В личной жизни тоже все на диво гладко, ни глубинных психотравм, связанны с с родительским отвержением и недостаточной любовью (хотя пятилетним был помещен вместе со старшими братьями в частную школу, где и поесть досыта не всегда удавалось). Никаких воспоминаний о школьном буллинге, столь частых в биографиях творческих людей. Просто талант ладить с людьми, нравиться им, плюс комический дар и то, что мальчиком он был довольно крепким физически (помнится, то же говорил о своих школьных годах Сергей Довлатов). Да, отец отказал ему в возможности учиться в Оксфорде и семнадцати лет определил клерком в банк - ну так что с того, писать-то ему никто не мог запретить.

Женитьба в тридцать три на веселой вдове - Этель, в самом деле, дамой была необычайно светской, несколько эпатажной, казалось бы, трудно представить менее подходящую трудоголику Вудхаусу пару, но прожили они вместе всю дальнейшую жизнь, а падчерица Леонор стала писателю близким другом и любимой дочерью. Заключение с началом Второй Мировой, заставшей его в оккупированной Франции уже писателем с мировым именем, прежде в одну тюрьму, потом в другую, после в лагерь - на минутку, в возрасте пятидесяти девяти лет!

И да, условия, в которых находился Вудхаус и другие англичане интернированные несопоставимы с теми, в какие попадут в нацистских лагерях американцы военнопленные, помните, в "Бойне №5" Воннегута тот отрывок о певших хором бравых англичанах, которым лагерное начальство предоставляло возможные привилегии? Но это сороковой, самое начало войны, о том, что будут творить фашисты в Треблинке, Аушвице, Дахау даже и помыслить никто не может. А человеку под шестьдесят и две тюрьмы, а после лагерь - далеко не отель Шарантон.

Согласие выступить по Берлинскому радио, данное лагерному начальству, отчасти для того, чтобы успокоить и поблагодарить американских друзей за помощь, частью в надежде выйти на свободу. Серия передач в обычном для Вудхауса оптимистично-юмористическом ключе: а хорошо в лагере, появилась возможность жить по режиму и вволю читать Шекспира, не отвлекаясь на светскую жизнь. И неожиданно - волна ненависти, остракизм, травля, клеймо коллаборациониста и даже предателя. Заметим, самые жестокие обвинения исходят от тех, кто войны, тюрьмы, лагеря и не нюхал, кто благополучно сидел в это время дома. Ну, так всегда бывает.

Горечь, которую писателю долгое время не могли помочь избыть ни природный оптимизм, ни чувство юмора, хотя одно из определений "дрессированная цирковая блоха", которым наградят в ходе той кампании, он использует после, сделав брендом (многое, выходившее из-под пера Вудхауса обретало этот статус, казалось бы. без особых усилий сего стороны). Ох, да что же это я, надобно говорить о книге Александра Ливерганта, а не о ее герое!

Но разве это не лучшим образом характеризует "Пэлема Гренвилла Вудхауса. О пользе оптимизма"? Значит автор сумел заинтересовать читателя, в моем лице, героем, сделать его близким, побудить встать на его защиту (даже несмотря на то, что в особой защите тот не нуждается, время давно расставило все по местам). Книга хороша, написанная в сдержанно академичном стиле, характерном для серии "Жизнь замечательных людей", равно далека от апологии героя и от попыток снискать сомнительную славу скандальными подробностями его биографии.

Не назову эталонной, это место в моей табели о рангах давно и прочно отдано "Пантократору" Льва Данилкина, но написана хорошо, даря уровень читательского комфорта, сопоставимый с книгами Олега Лекманова о Веничке Ерофееве или Захара Прилепина о Леониде Леонове. А главное - желание свести более серьезное знакомство с сочинениями героя биографии.

В 1957 году, когда Сомерсету Моэму было 83 года, он разослал своим друзьям обращения, в которых просил уничтожить полученные от него письма. Многие газеты распространили этот призыв Моэма, сопроводив его комментарием, что когда такой знаменитый писатель просит своих корреспондентов уничтожить адресованные им письма, это, несомненно, приведёт к обратному результату. Так и получилось, и вряд ли Моэм мог надеяться, что его жизнь (и он сам) не вызовет очень скоро пристальное и неделикатное внимание публики…

Художественные жизнеописания творческих личностей – писателей, художников, композиторов - можно разделить, с определённой долей условности, конечно, на две группы: биографии творчества и биографии, собственно, творцов. Не буду скрывать, что предпочитаю первые, поскольку полностью согласна с Марселем Прустом, когда он говорит, что «литература – порождение иного «я» нежели то, что проявляется в повседневной жизни автора». И тут самой верной кажется позиция критика, замечательно сформулированная Набоковым как раз при анализе «Поисков утраченного времени»: «усвойте раз и навсегда: эта книга не автобиография; рассказчик — это не Пруст собственной персоной, а остальные герои не существовали нигде, кроме как в воображении автора. Не будем поэтому вдаваться в жизнь писателя».

С другой стороны, традиционная биография знаменитого человека, что, в сущности, и представляют собой книги серии ЖЗЛ, предполагает рассказ, всегда подробный, именно о жизни героя. И в этом плане работа Александра Ливерганта – известного литературоведа, филолога, переводчика с английского языка – представляет собой профессионально написанную и достоверную биографию Сомерсета Моэма, дополненную цитатами из писем, воспоминаний и художественных произведений писателя. И тем не менее, на мой, вероятно, слишком консервативный вкус, подробности личной жизни писателя присутствуют в этой биографии в объёме, явно неоправданном целью книги, более того, интимные детали не просто однократно упоминаются, но иногда и повторяются несколько раз, что кажется явно лишним.

Но та часть повествования, что посвящена собственно творчеству писателя, у Ливерганта чудесна. Например, автор приводит замечательный анализ драматургии Моэма, цитируя критические статьи и рецензии современников, интересно характеризует стиль писателя («пишет он просто, ясно, каждое слово на своём месте»), справедливой выглядит и общая оценка автором творчества Моэма. Как отмечает Ливергант, в интеллектуальных кругах Великобритании (современных Моэму) широко распространёнными были два мнения о писателе: первое - то, что он пишет «только для широкой публики» и «исключительно ради денег»; и второе - утверждение о том, что он «циник» и «натуралист». Автору биографии удалось убедительно доказать несостоятельность подобных оценок и предложить свой, более объективный взгляд на творчество писателя.

Жизнь Сомерсета Моэма была не менее яркой, полной экзотическими путешествиями, интересными встречами и знакомствами, чем любая написанная им история – так, видимо, можно в общем виде сформулировать впечатление от прочитанной книги. Нужно отдать должное, автор пусть и «смакует» подробности личной жизни писателя, но рассказывает о Сомерсете Моэме и его творчестве с личной доброжелательной заинтересованностью, достаточно беспристрастно, иронично и с необходимой долей критики. Но не следует забывать - гораздо лучше о «Моме» говорят его собственные книги.

Викторианки при всей несхожести выводят на авансцену женщину решительную, мужественную, начитанную, способную справиться с иллюзиями, за себя постоять, распорядиться своей судьбой, а заодно и судьбой своих близких.

Александр Ливергант литературовед, переводчик, главный редактор журнала "Иностранная литература", и автор многих беллетризованных биографий классиков англоязычной литературы. Среди тех, о ком он писал Фицджеральд и Вудхаус, Грэм Грин и Вирджиния Вулф, Киплинг, Уайльд и Агата Кристи - всегда писатель не просто популярный, но культовый, чья слава стремится к плюс бесконечности, а имя собственное к тому, чтобы стать нарицательным.

Как по мне - нормально. Хотя бы потому , что не будучи фанатичной поклонницей Вудхауса, из "О пользе оптимизма" я узнала о нем больше, чем когда бы то ни было могла надеяться То же с Агатой Кристи. Понимаю, что желающий углубиться в предмет отыщет на англоязычном пространстве массу исследований, докопается до таких глубин и протянет такие нити, каких не найти в "Свидетеле обвинения", но мне, праздно интересующейся, этой книги было вполне достаточно.

"Викторианки" собрали под одной обложкой пять писательниц условно викторианской эпохи. Условно, потому что Джейн Остен скорее георгианка с точки зрения временных рамок творчества, однако согласно ключевой концепции книги, у викторианской литературы отчетливо женское лицо. С этим трудно не согласиться, вспоминая плеяду ярчайших женских имен, которые она дала миру. Итак: мисс Остен, сестры Бронте, Джордж Элиот. Такие разные и столь же интересные сегодня, как два века назад.

Джейн Остен. Я остенианка со стажем, из тех, кто подобно героине "Зеленой мили" Кинга говорит: "В эту неделю у меня гостит Джейн Остен". Не то, чтобы прямо перечитывала ежегодно какую-то из ее книг или все сразу, но романы читаны не по разу. При таком отношении естественно искать дополнительных сведений о своем литературном кумире, очень люблю, как о ней в "Лекциях по зарубежной литературе" говорит Набоков, есть недурная и достаточно серьезная в плане биографических подробностей книжка Люси Уорсли "В гостях у Джейн Остен". До фанатизма с прочитыванием всех книг о леди Джейн не дохожу, но при всяком удобном случае заглядываю в интернет - вдруг еще что отыщется. Потому ее часть
не стала откровением, но это умное интересное биографическое эссе.

Сестры Бронте: Шарлотта, Эмили, Энн. Моя большая любовь Эмили и "Грозовой перевал", удивительно, но в зрелом перечитывании роман не утратил обаяния (протестировано пару месяцев назад). К "Джейн Эйр" отношусь куда более сдержанно, Тема астральных близнецов, кармического воздаяния за неправедную жизнь и неокончательности вердиктов, возможности исправить на следующем круге - ближе мне чем беззаветная преданность мужику, который развлекается без тебя пока богат и в силе, а тебе достается нищим калекой. "Городка" не люблю, как и книг Энн - дело вкуса.

Было бы странно ждать фундаментального исследования от книги, объемом меньше трех сотен страниц, треть которой отдана трем героиням (сплошные тройки). Но "Викторианки" порадуют поклонниц Шарлотты Бронте многими подробностями семейной и личной истории. К сожалению, не могу сказать того же об Эмили, истоки отчасти шизофренической гениальности этой домоседки останутся загадкой. Но если вы любите ее как я, то через неделю обещают российскую премьеру псевдобайопика "Эмили" от WB, я рассказывала об этом фильме
и собираюсь сходить, хотя бы даже там будет совершенная чушь.

Мэри Энн Эванс, известной читателям как Джордж Элиот досталась самая объемная часть "Викторианок". Отчасти закономерно, подробностей о ее жизни и творчестве не в пример больше, она широко представлена в воспоминаниях современников, много путешествовала и оставила произведения разных жанров (прозу, драматургию, стихи) навеянные пребыванием в очередной стране.

Она дважды побывала замужем, в отличие от большинства предшественниц, и первый
ее брак был долгим и счастливым, а второй счастливым, недолгим и разница с мужем в возрасте составила 20 лет, причем старше была супруга. Такая отчасти витрина продуктивного творчества. Но я пока не прочла ни одной ее книги,даже за "Мидлмарч" не могу себя заставить взяться. Потому для меня эта часть наименее эмоционально вовлекающая.

Резюмируя: не ищите в "Викторианках" особых глубин, это интересная умная, легкая книга о тех, кого вы давно любите и хотели бы узнать поближе.

После романов «Миссис Дэллоуэй» и «На маяк» расставаться с Вирджинией Вулф не хотелось, но и приниматься за следующий роман было рано. Хотелось осмыслить прочитанное и больше узнать о личности писательницы.

Биография оказалась как нельзя более кстати. Понравился сдержанный и вместе с тем обстоятельный стиль изложения. События жизни Вирджинии Вулф выстроились в ряд живых эмоциональных картинок.

Викторианское детство в респектабельном лондонском доме, полном книг и гостей-интеллектуалов. Восемь детей всех возрастов — в том числе от предыдущих браков отца и матери. Девочка, похожая на Алису в Стране чудес, играет в крикет, выпускает домашнюю газету, читает всё подряд из отцовской библиотеки. А еще, среди многолюдного окружения, стремится к уединению.

Юность в уже другом доме, в богемном Блумсбери, где две сестры и два брата поселились вместе после смерти родителей и организовали интеллектуальный кружок писателей и художников.

Брак с Леонардом Вулфом, который создал жене идеальные условия для творчества. Их маленькое издательство «Хогарт пресс», где издавалась экспериментальная литература, в том числе книги Вирджинии, обложки к которым рисовала ее сестра-художница Ванесса Белл.

Очень-очень красивые картинки. Вот только прямо из идеального детства В. Вулф шагнула в постоянные депрессии и психическое расстройство. И из жизни в возрасте 59 лет ушла добровольно. Книга помогает понять причины — здесь и особенности душевной организации, и скелеты из семейных шкафов.

Вообще через всю биографию этой писательницы проходит тема «безумие и творчество». Безусловно, творчество было для нее терапией, но не могло служить вечным спасательным кругом. Здесь не может не поражать, как в одном человеке, в одном сознании уживаются психическое расстройство и творческое созидание.

Вспоминается немецкий поэт Гёльдерлин, который 40 лет, до глубокой старости находился в состоянии сумасшествия и всё это время писал — не просто осмысленные тексты, а, как потом выяснилось, шедевры мировой поэзии. Безумие отдельно, творчество отдельно.

Вирджиния Вулф экспериментирует с потоком сознания, создает сложные многоплановые психологические романы — и свидетельствует:

«Исходя из моего опыта, я могу судить что безумие — это потрясающе, я могу вас заверить, в нем я всё еще нахожу большинство вещей, о которых я пишу».

Природа творчества мало познаваема, как считал Юнг. У него, кстати, есть представление о создаваемом художественном произведении как о самостоятельном живом существе, которое

«подчиняет себе все человеческое и заставляет мастера служить творческому процессу даже в ущерб здоровью и обыкновенному человеческому счастью».

«На языке аналитической психологии это живое существо называется автономным комплексом, который есть отделившаяся часть души, ведущая самостоятельную жизнь за пределами теократии сознания… Оно появляется и исчезает независимо от сознательной воли творца… В этом отношении открывается возможность аналогии с патологическими процессами, поскольку они тоже характеризуются наличием автономных комплексов… Божественное безумие художника опасно приближается к патологическому состоянию, хотя эти вещи не тождественны».

Кто же возьмется в таком случае обозначить грань между безумием и творческим процессом, а также между моментами, когда создание подпитывает создателя, делая его жизнь осмысленной, — и когда начинает его разрушать.

Биографию — безусловно, читать, так же как книги самой Вирджинии Вулф. После модернистов, обновивших сто лет назад эстетические и литературные традиции, никто пока сопоставимых открытий не сделал.

Аудиоверсию начитывает автор, А. Ливергант, очень приятно слушать его неторопливый обаятельный голос, длительность звучания — 12,5 ч. В текстовой версии (в том числе электронной) много семейных и личных фотографий, что важно для погружения в эпоху.

К Агате Кристи я отношусь скорее не как к любимой писательнице, а как к любимому и близкому человеку (кому-то вроде двоюродной бабушки, что ли). И узнав на Лайвлибе о том, что не так давно у нас вышла очередная посвящённая ей биографическая книга, незамедлительно принял меры для её приобретения. Какое же впечатление произвела на меня эта вещь?
Прежде всего, нельзя не отдать должное литературным способностям автора: пишет он легко, бойко, и читается всё это буквально на одном дыхании. И всё же сказать, что книга мне понравилась, я не могу. Постараюсь объяснить, почему.
Прежде всего, не так уж часто мне приходится встречать издания, в которых ошибки начинаются прямо с обложки. В данном случае в качестве подзаголовка указано: «Первая русская биография». Это притом, что я, на одну секундочку, могу сходу назвать имена ПЯТИ русскоязычных авторов, ранее публиковавших свои работы на данную тему. Конечно, не все эти издания заслуживают высокой оценки, но, вот, например, книга Екатерины Цимбаевой «Агата Кристи», вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» 12 лет назад, как минимум, не уступает «Свидетелю обвинения» ни по объёму, ни по литературному уровню... Скромнее надо быть, тов. Ливергант!
Далее, сама книга написана слишком сухо, бегло, порой чуть ли не конспективно (при том, что её эпилог наоборот чересчур затянут). Кое-где её хронология скачет туда-сюда (скажем, говорится о раскопках Ниневии в 1933 году, а на следующей странице вдруг происходит возврат к событиям двухлетней давности). Не приходится удивляться и тому, что сплошь и рядом книга выглядит как сокращённый пересказ «Автобиографии». Хотя некоторые места (например, цитаты из писем) мне до этого не встречались ни в одной из прочитанных работ (за что, кстати, я накинул данной книге полбалла). Но вот на вопрос, откуда автор их взял, точного ответа не находится, поскольку списка использованных источников и литературы здесь нет вообще, а постраничные ссылки на биографические труды представлены в количестве: 1 (одна) штука. Что, замечу, для серьёзного исследования ох как не комильфо!
Зато автор не обходится без дежурных обвинений своей героини в антисемитизме, приводя среди доказательств содержащееся в одной из её документальных книг высказывание некоего нациста на этот счёт, с которым А. Кристи чётко выразила своё несогласие... Нужны ли комментарии?
Кратко остановлюсь и на отдельных замеченных неточностях.
— С. 41, 44. Среди ранних рассказов А. Кристи в первом случае указан «Дом красоты», во втором — «Дом красавицы», хотя в обоих случаях речь явно идёт об одном и том же произведении.
— С. 127. Во время остановки у озера машина, на которой путешествовали А. Кристи с М. Мэллоуэном, просто застряла в песке, а не была занесена песчаной бурей.
— С. 132, 134. В первом случае сказано о том, что сестра Агаты поддержала её в намерении вступить во второй брак, во втором — что оказалась против (второе утверждение сомнений не вызывает, первое выглядит крайне недостоверным).
— С. 142. Роман «Смерть лорда Эджвера» был закончен не на Родосе, а в Ниневии, тогда как в Ур в том году А. Кристи не ездила вообще.
— С. 152. Миссис Бойнтон на самом деле является персонажем романа «Встреча со смертью», а не «Смерть на Ниле» (при этом одноимённый с последним рассказ имеет совершенно иной сюжет).
— С. 155. Англия вступила во Вторую мировую войну не 1, а 3 сентября 1939 года.
— С. 176. В сороковых-пятидесятых годах А. Кристи явно не относилась к числу самых богатых женщин мира; напротив, согласно работам английских исследователей (Л. Томпсон), в то время из-за непомерных налогов она едва не была разорена.
— С. 181. В Месопотамии клинописью писали не на папирусе, а на глиняных табличках.
— С. 185. А. Кристи не использовала псевдоним Мэри Уэстмакотт при издании детективов. Дом престарелых фигурирует в романе «Щёлкни пальцем только раз», а не «Ночная тьма».
— С. 193. Должности «водитель поезда» не существует. Рассказ «Свидетель обвинения» был впервые опубликован в 1933 году, а не в 1948-ом.
— С. 232. Роман «Смертельный яд» был написан Дороти Сэйерс, а не Патрицией Хайсмит.
— С. 242. Полковник Рейс не был полицейским инспектором.
— С. 245–247. Близкими аналогами мисс Марпл являлись: миссис Брэдли (персонаж Глэдис Митчелл) и особенно — Мод Сильвер, созданная Патрицией Вентворт (причём та и другая появились не позднее героини Агаты Кристи)...
Не многовато ли ошибок для сравнительно небольшой книги, вышедшей под именем столь титулованного автора? Полагаю, впрочем, что если её перечитать, то данный список значительно увеличится, только заниматься этим лично у меня нет желания (да и обращаться впредь к другим работам А. Ливерганта, в сущности, тоже). На этом, пожалуй, и закончу.

Большинство жителей России познакомились с творчеством П.Г. Вудхауса благодаря сериалу про Дживса и Вустера, где Вустера исполнил Хью Лори, исполнивший в последствии роль доктора Хауса. И тот и другой сериал стали культовыми. Но кто такой Пи Джи Вудхаус не знал никто, за исключением, наверное, специалистов по английской литературе ХХ века.
По прошествии времени произведения Пелема Вудхауса начали активно публиковаться в России, но про писателя так никто ничего и не знал.
Биография Пелема Гренвилла Вудхауса, принадлежащая перу Александра Ливерганта  достаточно полно рассказывает нам об авторе Дживса и Вустера, мистера Мулинера, Псмита. Многие факты жизни Вудхауса становились известны некими отрывками. Например, то что Вудхаус оказался в оккупированной Франции и сотрудничал с нацистами. Преподносилось это как коллаборационизм, за который его потом осуждали. Для нас сотрудничество с немцами во время войны это открытое и откровенное предательство. Но было ли это осознанное  решение писателя? Скорее всего, нет. Не берусь утверждать это со стопроцентной уверенностью. Мы можем судить об этом только сквозь призму прошедшего времени, и только со слов других людей. Но хочется верить, что этот человек, оптимист и юморист, не мог осознано пойти на подлость. Так сложились обстоятельства, а обстоятельства, иногда, сильнее нас.
Биография не подразумевает подробного и дотошного анализа литературного творчества. Этим должны заниматься литературоведы. Биография даёт возможность ознакомится с жизнью человека, понять чем он был занят, какие чувства он испытывал во время написания того или иного произведения, какие характерные черты автора перешли "по наследству" его персонажам, что творилось вокруг него самого. Это бывает весьма познавательно и полезно, для того чтобы понять что двигало и что чувствовал Вудхаус, когда он писал свои юмористические повести и рассказы. Если вам нравятся Дживс и Вустер, Псмит или мистер Мулинер, то найдите время, прочитайте биографию их создателя.
Сама книга написана с неподдельной теплотой и любовью к Вудхауз и его творчеству. Читать было интересно.

Александр Яковлевич Ливергант, являясь крупным специалистом в области английской литературы, написал эту книгу в трех повестях о ярчайших представительницах английской и мировой литературы конца XVIII - начала XIX веков. Амазонки пера, начертавшего такие разные романы нравов и воспитания чувств, нарушили главное правило английского общества "не выноси сор из избы". Предвестницы грядущего феминизма, они сами были нарушительницами патриархального спокойствия. Классический романтизм сменил готический роман, ему на смену пришел классический реализм.

Три повести о блистательных романистках написаны прекрасным литературным русским языком, бережно и корректно в отношении своих героинь. Джейн Остен, Сестры Бронте, Мэри Энн Эванс - связующим звеном повестей о разностилевых авторах является Шарлотта Бронте. Об этом и о многом другом поведал автор а историко-биографических произведениях:
- Непревзойденная Джейн,
- Дом на кладбище,
- Викторианская Сивилла.

С большим удовольствием прочитала эту книгу.

Биография непостижимого Даниэля Дефо. Человека-легенды. Писателя, который стал частью детства миллионов. Авантюрист, оптимист и бизнесмен. Даниэль Фо

Читать биографию Даниэля Дефо интересно уже хотя бы потому ,что всегда интересно знакомиться с биографиями self-made man. И не важно, что главный герой жил в XVII-XVIII вв., при совершенно других условиях и в другой стране. Преодолеть обстоятельства жизни и правил сословного общества тогда было практически невозможно. И Дефо доказывает обратное. Это восхищает в любую эпоху. Удивляет жизнестойкость этого человека, его стремление и умение бороться с внешними обстоятельствами, его двойная жизнь, его умение совмещать бизнес и литературу. Пусть он тысячи раз был на грани банкротства, скрывался от кредиторов, вплоть до того, что мог выходить из дома только по воскресеньям (потому что в выходной день у кредиторов был выходной, никто не преследовал должников на улице), или вынужден был уехать из-за этого на другой край страны. Не важно, он продолжал быть собой. Продолжал плодотворно писать, создавать нечто новое, дерзкое, смелое или нравоучительное. С годами Дефо менялся. Самые грустные страницы, конечно, последние, описание последних лет его жизни, одиночества, отвержения и осуждения. Реакция на его смерть такая скупая и словно ничего важного не произошло… Знали бы современники Дефо какой след оставит писатель в памяти потомков! Может быть и не заросла бы и разрушилась могила писателя спустя несколько лет, как описывает современник.

Еще мне понравился разбор Робинзона Крузо и других крупных произведений Дефо. Крузо я, конечно, уже забыла, и теперь мне было интересно читать обо всех этих несостыковках и логических ошибках, которые я была не в состоянии заметить в детстве. Другие произведения были для меня интересны постольку поскольку. Я не планирую читать что-то еще у классика, и вот такой уровень знакомства с его творчеством – для меня идеален.

Я никогда не читала Александра Ливерганта, только добавляла его книги в лонг-лист на прочтение, и если бы не номер октябрьский «Иностранки» за 2024 г. с опубликованной главой из этой книги, я бы так и продолжала откладывать и ждать. Как хорошо, что встреча случилась. Хорошая книга. Мне понравилась.

Не люблю читать сухие биографии авторов в Википедии, так как они напрочь стираются из памяти при первом взмахе ресниц, а вот такую биографию со ссылками на творчество и интересными подробностями забыть будет не так-то просто. О Сомерсете Моэме, любимом писателе многих, Ливергант написал очень ярко и живо, с разбором произведений, выделением стержневых тем, с описанием всех жизненных перепетий писателя, встреч, знакомств и отношений.

Структура биографии довольно свободная, разбита она по темам, а не по хронологии, так что встречаются повторения и напоминания того, что было в предыдущих главах. Отказ от хронологического повестования приводит к тому, что вы не совсем ясно представите себе, когда что было и в каком порядке, потому что о жене отдельно, о дочери отдельно, об этом тоже отдельно, а происходить могло все в одно время. Однако для меня такое было не критично. К тому же, в конце расположен хронологический список основных событий жизни писателя.

Что было самое важное для меня? Раскрытие мотивов произведения, системы, с которой Моэм писал свои произведения. Человеком он был, как видно, не самым приятным, довольно противоречивым. В чем-то он напомнил мне Агату Кристи, которая признавалась, что она всего лишь ремесленник, а не писатель. Так и Моэм выглядит больше методичным мастером, который берет своей дотошностью и усидчивостью, а не какими-то впечатляющими данными. Кажется, что писатель должен всегда беседовать с Музой, а на деле же Моэм чутко следил за тем, что приносит ему больше денег, переделывая новеллы в пьесы и пьесы в новеллы.

Ливергант описывает составные части моэмовских произведений - денежный вопрос, любовную интригу, образ повествователя, освобождение творческой личности, женские образы. Для меня еще важны были главы, освещающие отношение Моэма к русской литературе и людям. При всей своей страсти путешествовать Моэм заехал в Россию только в качестве шпиона, а вот литературу любил, хоть и оценивал со своей колоколни. Как-то стало за Тургенева обидно немного, как и странно было читать другие высказывания, как будто он не до конца нас понял. И удивительно меня еще то, что сам Моэм все же предпочитал читать легковесные детективные истории, а писал о любви, деньгах и драмах.

После знакомтсва с биографией хочется перечитать все книги заново, анализируя и измеряя их уже с позиции более взрослого человека, которому дали в руки ключи от замка на творчестве этого английского писателя.

Уже не помню, откуда у меня вообще возникло желание ознакомиться с биографией Вудхауса, у которого я толком ни одной книги не прочитала. Начинала когда-то очень давно читать серию про Дживса и Вустера да так и бросила, не впечатлившись (с английским юмором у меня непростые отношения).
Однако знакомство оказалось интересным.
Александр Ливергант пишет очень бодро и позитивно, под стать герою своей книги, чье остроумие и оптимизм неоднократно подчеркивает. Как мне показалось, старается быть объективным, хотя в некоторых моментах (связанных с пребыванием Вудхауса на оккупированной территории и в лагере для интернированных) все же позволяет себе порцию иронии, по-английски сдержанную и, что не менее важно, уместную.
Вудхауса автор характеризует как простодушного и в чем-то даже наивного человека, старательно отгораживающегося от всего плохого. Несмотря на свои книги, пропитанные юмором, сам Вудхаус шутил крайне редко. И хотя он легко сходился с людьми и производил на них очень приятное впечатление, по-настоящему близких друзей у него было мало.
Впрочем, в некоторых ситуациях Вудхаус мог проявить непривычную для себя жесткость и даже расчетливость, так что безоговорочно причислять его к "не от мира сего" я бы не стала.
Книгу могу смело рекомендовать как поклонникам творчества Вудхауса, так и просто интересующимся вроде меня.