Отзывы на книги автора «Александр Ливергант»

Вполне себе приятный сборник эссе о викторианских (Остин, скорее, правда георгианская писательница) авторах-женщинах. Чтение об Остин было отчасти ностальгическим возвратом, поскольку неоднократно читала ее романы, и даже фанфики по ее романам, объемный труд Люси Уорсли, смотрела экранизации, и вообще нежно ее люблю. Поэтому здесь не было ничего нового. С биографиями сестер Бронте я тоже знакома была и ранее, хотя вот к роману "Джейн Эйр" отношение у меня неоднозначное, а по поводу "Грозового перевала" не могу сказать ни одного доброго слова, где-то на сайте есть моя рецензия и это, безусловно, мои личные заморочки. Зато на фоне несчастных в личном плане писательниц Джордж Элиот меня даже порадовала, раньше я в подробности ее биографии не вдавалась, хотя "Миддлмарч" оставил по прочтении впечатления самые лучшие, настолько, что я с предвкушением поглядываю в сторону других ее произведений. Получила ровно то, что и хотела.

Вы знаете, я обожаю Моэма. Прочитала практически все его книги. Многие его произведения я перечитываю. В них я нахожу многое , нахожу ниточки , которые переплетаются и помогают выдержать тяжесть некоторых моментов нашей нелегкой жизни. В них я нахожу мудрость , нет -не писателя именно-а мудрость веков , которая учить жить, которая смягчает боль утрат, боль от незаслуженных обид. Для меня Моэм стал символом моей читательской жизни. И вот я решила узнать , а каким был человеком мой кумир. И вот после прочтения этой книги мое состояние невозможно описать . Будто я маленькая и потерялась...страшно, на глаза наворачиваются слезы и хочется снова в домашнее тепло, домой . Я понимаю , что многие известные люди, гении совсем другие, не такие каких мы себя их представляем. Но в данной книге не просто описание жизни писателя такой, какая она была у него, а ощущается какая-то ненависть писателя к Моэму. Хотя может это обида или зависть? И такое может быть. Не надо было мне читать эту биографию. неприятный осадок теперь терзает мою читательскую душонку. Ну чтож...буду излечивать ее , перечитывая любимые произведения Гениального Писателя.

у каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната.

Вирджиния Вулф – знаковая фигура английской классической литературы. Романы, эссе, рецензии, собственное издательство, открывшее миру работы Зигмунда Фрейда, Томаса С. Эллиота, Кэтрин Мэнсфилд и многих других. В 1917 году для Вирджинии и Леонарда наступает поворотный момент – теперь они сами решают, какие работы предоставлять публике, и фактически формируют первый мощный поток элитарной английской прозы. И не только английской – впервые жители Лондона получили возможность прочесть рассказы Ивана Бунина, воспоминания Максима Горького.

Биография (тщательно выверенная, построенная главным образом на дневниках и письмах ключевых участников событий) позволяет не только проследить жизнь и непростой творческий путь Вирджинии Вулф, сопровождавшийся неминуемыми приступами депрессии, но и разобраться в ее писательском методе и симпатиях.

С раннего детства Вирджиния находилась в компании интеллектуалов. В доме неизменно обсуждали литературу и живопись, светские беседы не прекращались. С 9 лет будущая писательница ведет дневник, много читает, растет в атмосфере бегущей мысли, учится «упражнять мозги». Все это на фоне трагических событий, перечеркнувших спокойное состояние духа и положивших начало мрачным приступам, – смерть матери, разрушение плавного течения семейной жизни, превращение отца в капризного тирана.

Образ матери преследовал меня как наваждение. Я слышала ее голос, она мерещилась мне, я мысленно разговаривала с ней между делом, представляя, как она поступила бы в том или ином случае.

Мать навеки останется для Вирджинии невидимым собеседником. В феврале 1915 года Вирджиния заговорит со своей покойной материю во время очередного приступа, после чего проведет неделю в больнице, будет долго мучиться бессонницей и головными болями.

Приступы неизменно сопровождались суицидальными настроениями, в таком состоянии Вирджиния не могла писать. Порой отсутствие работы компенсировалось запойным чтением. В особо острые моменты Вирджиния отправлялась путешествовать в сопровождении старшей сестры Ванессы, талантливой художницы. Несколько лет спустя именно Ванесса Белл рисовала обложки к произведениям Вирджинии Вулф (романы «Годы», «Волны», эссе «Своя комната» и другие).

Взгляды Вирджинии были во многом сформированы во времена активных светских дебатов блумсберийского сообщества. Здесь будущая писательница не только насыщается аргументами «интеллектуальной корриды», но и учится отстаивать свое мнение. Однако большинство образованных интеллектуалов едва ли заняли выдающееся место в истории английской мысли; в основном молодые люди проявили себя лишь в разговорном жанре. Дэвид Герберт Лоуренс с пренебрежением относился к близким, если не сказать интимным, отношениям участников Блумсбери, а еженедельные собрания называл «беседой ни о чем».

Позже Квентин Белл, cын Ванессы, напишет: «У воображения Вирджинии отсутствуют тормоза». Склонность к одиночеству как возможное следствие частый коллективных детских игр и дома, наполненного незнакомыми людьми, а также желание спрятаться, мнительность, страхи и раздражение приводят к зацикленности на себе.

Раньше Вирджинию интересовали такие предметы окружающей действительность как «пейзажи, звуки, волны, горы». Со временем она ежеминутно фиксирует изменения своего состояния, скрупулёзно записывает мысли и моменты прошедшего дня. Работа с дневником – важная часть формирования стиля Вирджинии, она вплетает события своей жизни в прозу. Более того, Вирджиния не теряет память во время приступа, использует свою болезнь для передачи бредовых состояний, в частности мучивших Септимуса, героя знаменитого романа «Миссис Дэллоуэй».

Работа над первым романом «По морю прочь» продолжалась 6 лет. Этот период дался Вирджинии нелегко, казалось, что к ее творчеству относятся несерьезно. Работа в солидных академических изданиях научит Вирджинию Стивен быть лаконичной, внимательно читать и делать материал доступным – необходимые качества для писателя. Приходилось мириться с неизбежными сокращениями, нередко ее труды возвращали и правили за высказывание откровенных взглядов:

Миссис Литтлтон тычет своим толстым большим пальцем в мои изысканные фразы, стремясь исправить допущенные мной моральные изъяны.

Она никогда не сможет равнодушно воспринимать критику, боится выглядеть глупо, боится не дописать роман, неоднократно переписывает готовые отрывки, – такие страхи показывают одержимое, ответственное отношение к работе. Более того, Вирджинию возмущает похвала другим писателям (почему не замечают меня?), она волнуется, она завидует, погружается на немыслимые глубины, ставит серьезные творческие задачи. Давление публики – ничто, по сравнению с придирчивостью к самой себе. Она не имела права показывать незаконченные произведения.

Это единственное оправдание моей работы, моей жизни.

Тяжелые внутренние метания, непростые семейные отношения, литературный процесс XX века, нравы и условия жизни, формирование творческой личности, - «в конце концов, что может быть занятнее, чем биография писателя?»

Книга А.Ливерганта имеет очень маленький объем - 290 страниц в печатном виде, при чем четвертая часть - это библиография, хронологическая таблица, рание не переводившиеся тексты Моэма из книг очерков и пр. Написано очень легко, читается с большим интересом, автор старается быть лаконичным, немногословным. При этом книга оставляет впечатление сборника забавных фактов из жизни английского писателя. Здесь нет места для традиционной биографии с датами, скурпулезными описаниями что произошло с Моэмом в такой-то год, привело к такому-то решению, закончилось таким вот поступком и т.д. Главы группируются по темам. Например, Путешествия в жизни Моэма, Личная жизнь, Успехи в качестве драматурга. Поэтому в общем создается такое эклектичное, спутанное впечатление, когда истории о Моэме автор рассказывает забавные и увлекательные, но лишь самый внимательный и скурпулезный читетель может ответить в каком году этот случай происходил. Ну потому что автор только что живописал 1897-й год, потом перенесся силой мысли на сорок лет вперед, а потом вернулся. Но в 1892-й. И это все - в 2-х предложениях!

Число подобных парадоксов, несоответствий, несочетаемостей в характере и поступках Сомерсета Моэма можно было бы, как говорится, «множить и множить». Но мы уже и без того слишком забежали вперед и пора возвращаться на пятнадцать лет назад, когда в жизни Моэма еще и намека не было ни на «Мавританку», ни на развод с Сайри (еще не было, собственно, даже свадьбы), ни на шпионскую деятельность…

Ну да, нам только что рассказывали как дочь Моэма с детьми гостила у папы на вилле "Мавританка", а теперь давайте-ка вернемся к тому времени, когда этой самой дочери 2 годика от роду...

Приуныв от таких залихватских прыжков по десятилетиям, пролистала я книгу, которая значится четвертой в списке библиографии у Ливерганта - Calder, Robert Lorin. Willie: The Life of W. Somerset Maugham. London, 1989. Она в 2001 году в сокращенном виде издавалась на русском языке - Роберт Колдер "Уилли. Сомерсет Моэм: жизнь и творчество". Первые главы о детстве Моэма совпадают практически полностью с книгой Ливерганта, даже цитаты одни и те же. Вполне предсказуемо книга русского автора - это компиляция других биографических произведений. Да и бог с ним, у Александра Ливерганта остается еще множество способов продемонстрировать свою индивидуальность - рассказать о биографических нотках в произведениях Моэма и пр. Но увы, "швы" видно. Когда автор пытается добавить в текст "себя", то это резко выбивается на фоне материалов, использованых в компиляции:

Самая смешная, легкомысленная комедия, если ее создали такие мастера, как Шекспир, Мольер, Бен Джонсон, Шеридан или Гоголь, если в ней играют такие мастера, как Мольер, Чаплин, Щепкин или Андрей Миронов, — легковесной в принципе быть не может.

Это вообще что?! Лично я Мольера и Щепкина по причине собственной юнности на сцене не видала... Оценить не могу. Помери, бедняги, Щепкин в 1863 году, Мольер и того раньше - 1673 г. Автор, really?!

Исключением является разве что «Джулия Лаццари» (рассказ С. Моэма). Как же мало похожи они на увлекательные, читающиеся на одном дыхании шпионские романы Джона Ле Карре или нашего Юлиана Семенова.

А ничего что дата первой публикации Семенова 1958-й год, Ле Карре - 1961-й, а Моэма - 1897-й ? Ну а рассказ "Джулия Лаццари" написан в 1928-м? Давайте тогда уже сравним с Нэнси Дрю, Донцовой, Дэном Брауном, наконец. А что, тоже детективы! И какие увлекательные!

Познакомился Моэм со Сью (как ее называли близкие) Джонс на званом вечере уже упоминавшейся миссис Стивенс — этой лондонской Анны Павловны Шерер, знавшей в литературных и театральных кругах всех и каждого.

Любопытные потому, что они в самом скором времени займут свое место в романах, пьесах и рассказах писателя. А еще потому, что, как убедится читатель, британские хлебосолы конца века не слишком отличались от наших фамусовых, троекуровых и ростовых.

Адаптация для русскоязычного читательского сегмента засчитана.
В книге любопытным выглядит разбор Ливергантом взглядов Моэма на русскую литературу. Но сводится он аж после 2 страниц текста вот к чему:

Русскую литературу Моэм, вполне может быть, и любит, но оригинальничает, судит о ней поверхностно, к тому же свысока, словно до нее снисходит, и, честно сказать, не больно-то хорошо ее знает…

Ну да, как включить два романа "Война и мир" и "Братья Карамазовы" в антологию десяти лучших романов всех времен и народов "Великие романисты и их романы", так Моэм обладал тонким вкусом и хорошо разбирался, как Тургенева поругал - все, "судит о ней поверхностно, к тому же свысока", "оригинальничает". Вообще тема эта, особенно для русских почитателей Моэма, довольно интересная и заслуживает большего чем 2 страницы в категорической авторской интерпретации Ливерганта и снисходительно-покровительственного "не больно-то хорошо ее знает". Вот зачем?

Короче, мне недодали именно "биографии". Книга больше о впечатлениях, а не о фактах. Сумбурно, написано скорее как публикация, на научную работу не тянет. Слишком заметно где автор цитирует чужие мысли, а где решил блестнуть собственной эрудицией. Да простит меня Александр Ливергант, но иногда ему просто изменяет хороший вкус.

Он же самокритично и не без яда заметил впоследствии, что Моэм на портрете похож на содержательницу публичного дома в Шанхае.

Не могу объяснить - чего не хватает мне в этой книге. Возможно, покажется странным, но некой - тяжеловесной основательности.

Читается (или, правильнее сказать, слушается, так как именно слушал аудиовариант) легко, с интересом.

Биография Дефо представлена как почти авантюрный роман. Несостоявшийся официально-клерикальный проповедник стал таковым в литературно-публицистической области. Начав жизненный путь с довольно скучной позиции простого галантерейщика, в середине этого пути ступает на стезю "нашего человека" в Шотландии. Весьма плодовит как литератор - историко-биографические опусы, памфлеты, романы. Взлеты и падения в политической карьере. Стояние у позорного столба - факт весьма примечательный и в биографиях литературных довольно редкий. Аналогом приходят на ум только наши - Радищев, Чернышевский, Достоевский. Но здесь, возможно, проявляю неосведомленность в вопросе.

И, конечно же, немало рассказано о книге, без которой этот человек, вряд ли спустя почти три сотни лет после своей смерти был бы нам интересен.

По стилю эта книга напомнила недавно прочитанную биографию Гюго Моруа. Но объемом значительно ей уступает. Очевидно - это нынешняя тенденция в подобной литературе. Большой объем пугает многих. Поэтому - динамичнее, короче, интереснее. И это не значит - хуже. Ведь существуют же "Дама с собачкой" и "Анна Каренина". Да и читаная давно другая биография этого писателя Дмитрий Урнов - Дефо была не весьма объемной.

И не окажись это произведение все в том же длинном списке БОЛЬШОЙ книги ...
варианты окончания:
а) я, возможно, зная о ее существовании, также как и о других биографических книгах автора, так бы и не собрался ее прочитать.
б) я не задумался бы над вопросом о ее объёме.

PS
Последняя биография А. С. Пушкина, вышедшая в ЖЗЛ: Владимир Новиков - Александр Пушкин -304 с,
предыдущая Ариадна Тыркова-Вильямс - Пушкин. В 2 томах (комплект) - 1008с.

Прекрасная книга, написанная уважаемым автором биографий многих знаменитых писателей, иллюстрированная фотографиями 20 - 40 годов двадцатого столетия. Её хочется читать и перечитывать, в ней много фактов и размышлений на темы бытия, связанного с большой семьёй, в которой росла Вирджиния, об окружающем её мире, воспитании в викторианском обществе. Эмоции, книги, известные люди, множество гостей в доме,- она подрастала в творческой атмосфере,- неудивительно, что Вирджиния, получившая домашнее образование, в детстве вела дневник, с братом выпускала еженедельную газету. В книге много отрывков из дневников писательницы ( она их вела всю жизнь) , из её произведений - они лучше всего отражают настроение, отношение к происходящим событиям и людям. Вирджиния наблюдательна, критична - и по отношению к себе тоже. Общение с природой, путешествие в детстве на морское побережье - впечатления незабываемые, - всё потом отражается в её произведениях. О многих переломных моментах в жизни Вирджинии поведает нам автор - он всегда " включает голос" самой Вирджинии - описание становится ещё более достоверным и живым. Потеря матери в тринадцать лет, отца, которым всегда гордилась, многим была ему обязана - всё отразилось на характере дочери, её становлении. Глубокие переживания, многочисленные болезни, нервные срывы , новые времена- она впечатлительна и ранима. "Наши мечты о будущем находились в полном подчинении у прошлого",- так отмечала в дневнике Вирджиния. Это была гениальная, трагическая фигура, о которой многое стало понятно лишь после её смерти. Через что прошла Вирджиния Стивен, ставшая известной миру как Вирджиния Вулф, А. Ливергант рассказывает очень обстоятельно, уважительно, учитывая историческую реальность, брожение в обществе начала двадцатого века, когда сокрушались одни авторитеты, создавались новые- литература была отражением этих явлений. Дневники В. Вулф, которые автор книги постоянно цитирует,- яркое подтверждение, иллюстрация происходящих перемен. Не такая уж долгая жизнь этой необыкновенной женщины - пятьдесят девять лет, - но сколько событий, встреч, написанных и прочитанных литературных произведений она вместила! Всё описать невозможно в одной, даже многостраничной книге- биографии. Она остаётся самой неповторимой, мыслящей глубоко писательницей - творцом своего стиля, который не зависит от модных веяний. Замужество, любовь, взаимоотношения с мужем Леонардом Вулфом в течение почти тридцати лет, сообщество друзей - интеллектуалов - обо всём узнаем из этой книги , и о том, как создавались знаменитые романы, о литературном мастерстве В. Вулф. Эта книга - своеобразная энциклопедия литературной Англии в период конца девятнадцатого и середины двадцатого столетия. Её не прочитаешь быстро, к ней хочется возвращаться не один раз.

В книгу вошли три очерка:
«Непревзойденная Джейн» о Джейн Остин,
«Дом на кладбище» не только о Шарлотте, как заявлено на обложке, но и об Эмили, Энн и Брэнуэлле Бронте,
«Викторианская Сивилла» о Мэри Энн Эванс, писавшей под псевдонимом Джордж Элиот.
Как человеку, мало знакомому с данными авторами было интересно ознакомиться с их жизнью, хоть и в очень урезанном, даже я бы сказала, однобоком варианте. Читается достаточно интересно, хоть и написано суховато, что в принципе простительно - не художественная литература. Но вот после прочтения остается ощущение неполноты, недостаточности, как будто автор взял из всего массива информации только то, что захотел, а остальное просто вычеркнул из повествования. Даже по тексту это иногда чувствуется - при плавном рассказе вдруг резкие скачки между "героями" (в очерке о Бронте), практически склеенные парой фраз. Как будто кусок вырвали и "слепили лишь бы было".
Но следует отдать должное, имеются отсылки на другие источники, и для заинтересовавшихся - есть куда направить свои читательские стопы. Еще одним плюсом можно посчитать хронологичность повествования, не только в отношении кто где был, но и привязка к творчеству - что писалось в этот момент, почему был перерыв в творчестве и т.п.
Вывод:
Если совсем не знаком с героями повествования, очень познавательно, гораздо лучше энциклопедической выжимки. Но вот за подробным жизнеописанием - точно не сюда.

Книга Ливерганта - это чистейшее литературоведение с элементами биографии. Взгляд русского критика на тексты Вирджинии, по отечественной традиции не допускающего возражений в отношении интерпретаций. Жизнь Вулф описана по контуру - семья, основные друзья, муж, коллеги. Суть же книги - в ее текстах, как они создавались и о чем, по мнению критика, получились. Автор тщательно и добросовестно работает с документальными источниками - письмами писательницы, ее дневниками, текстами в самом общем смысле. И все же личность Вирджинии всегда ускользает, неизменно оставаясь загадочной.

Книга может быть интересна тем, кто уже знаком с текстами Вулф и хочет глубже понять ее метод. Для тех, кто интересуется личностью Вулф и ее персональной историей, книга может показаться скучной и не лишенной дидактического пафоса.