Цитаты из книг автора «Александр Кырлежев»

Термин «постсекулярное общество» указывает на то, что сейчас происходит противоположный процесс — возвращение религии в общественную, публичную, медийную сферу. Это очевидно, даже если просто следить за новостями: количество религиозных сюжетов за последние десять–пятнадцать лет постоянно увеличивается.

так, в 2004‑м Google давал несколько тысяч ссылок на Post-Secular; в 2012‑м — уже почти 70 миллионов. Возникает вопрос: что это — «просто мода» или свидетельство о том, что этот термин обозначает, фиксирует какой-то важный поворот, происходящий сегодня как в самой реальности, так и в ее описании и осмыслении?

Социологически религию следует понимать прежде всего как социокультурный полюс; соответственно, другой полюс представляет собой некое противо-религиозное или не-религиозное «начало», которое можно назвать светским. Полюс как одно из «начал», создающих вместе с другим полюсом поле напряжения и, как следствие, некой динамики, не есть «область», «пространство» или «домен». Поэтому тотальность и диффузность религии следует понимать как следствие ее полюсности: один из полюсов поля напряжения воздействует на поле «тотально» именно как полюс, сталкиваясь и энергетически взаимодействуя с силой-воздействием другого полюса. Другими словами, все поле напряжения «проникнуто» (вполне тотально и диффузно) с одной стороны — «религиозным», а с другой стороны — «светским» как противоположным. Важно то, что при таком теоретическом подходе «светское» (не в секуляристском смысле) никоим образом не репрессируется и асимметрии не возникает. Наоборот, «светское» оказывается «вечным светским», поскольку является необходимым конститутивным элементом динамичной структуры культурного целого. Но равным образом не репрессируется и «религиозное», ибо полюс невозможно заключить в гетто. Эта схема подходит ко всем культурным ситуациям: как до- и не-секулярным, так и секулярной, а также постсекулярной.

Именно эта логическая ошибка секуляризма как идеологии и практики, секуляризма, который удвоил религиозный полюс, когда предложил себя в качестве религиозного заместителя в проекте создания безрелигиозного будущего человечества, вынуждает нас сегодня, после осознания этой логической ошибки секуляризма, искать новую концепцию религии, адекватную современным религиозно-общественным процессам в различных контекстах — как локальных, так и глобальном.

Секуляризм, в отличие от собственно религии, принципиально дистанцируется от философии и предельных вопросов. Здесь важное отличие секуляризма как квазирелигии от религии как таковой. Функционируя в современном, им же созданном контексте как «религия», секуляризм, в силу принципиального отказа от содержательности («нейтральность») в пользу инструментализма («прагматическая полезность»), одновременно отказывается от весомой философской составляющей. Точнее, в качестве философского компонента он берет только социальную и политическую философию. И это очень показательно: секуляризм работает только с социальной прагматикой, то есть только с теми сегментами философской мысли, которые занимаются имманентным, посюсторонним, никак не тематизируя и не проблематизируя, по существу, запретные «религиозно-философские» вопросы.

Секуляризм есть «религия» постольку, поскольку он, выступая в общем/общественном пространстве как заместитель собственно религии (которая уже заключена в отдельную и автономную область), отвечает — прямо или косвенно, посредством разных инстанций, представляющих разные секторы секулярного социокультурного целого, — на вопросы о предельных бытийных основаниях мира и человека и, как следствие, формирует и насаждает (будучи гегемоном) соответствующие этим ответам индивидуальные и социальные практики — от бытовых до политических. Его ответ: нет «Бога», кроме наличного существования, данного нам в ощущениях, в непосредственном, спонтанном опыте. Соответственно, пророчествами об этом «секулярном Боге» могут быть только рекомендации, касающиеся эффективной прагматики существования в одномерном мире — с привлечением подходящих инструментов. «Религиозность» секуляризма — то есть религиозная функция, которую он «сознательно» (можно даже сказать — честно и ответственно) воспринял после геттоизации религии как таковой, — состоит в придании наличному бытию мира и человека, включая человеческое сообщество, предельного, можно сказать, квази-трансцендентного, то есть метафизического, логически запредельного, смысла. Здесь мы сталкиваемся с тем, что можно назвать философской наивностью секуляризма как ответа на предельные религиозно-философские вопросы.

главный вопрос — о том, каким должно быть и каким будет соотношение религиозное/секулярное на этом новом этапе европейской истории, — пока остается открытым. Именно в этом и состоит основной пафос постсекулярного.

во-первых, постсекулярная ситуация обнаруживает старую досекулярную истину: нет религии как таковой, которую можно задвинуть в религиозное гетто; религиозное — размыто, рассеяно, диффузно. А во-вторых, конец секулярной эпохи ставит принципиальный вопрос о том, что такое религия/религиозность в новой, постсекулярной ситуации.

постсекулярная эпоха наступает, когда обнаруживается истинный характер секулярного как квазирелигиозного.

спасительная альтернатива — как спасение от наступления на меня «мирского», насквозь светского бытия, в том числе и культурного постмодернизма, где все — «политика, деньги и произвол», а высокой объединительной Идеи нет, как нет и общей Нравственности, которая не сводилась бы к «разумному эгоизму», то есть к пошлой прагматике. Отсюда надежда на то, что религия или церковь — это прежде всего «нравственность». А если религию принять, если она становится определяющей для «мировоззрения», тогда она начинает определять и «политику», и «культуру», и «цивилизацию» — благодаря своему тотальному характеру. То есть не как «религия для религии», в соответствии с секуляристским взглядом, а как то, что пронизывает собой всё.