Цитаты из книг автора «Александр Генис»

My November Guest My Sorrow, when she’s here with me, Thinks these dark days of autumn rain Are beautiful as days can be; She loves the bare, the withered tree; She walks the sodden pasture lane. Her pleasure will not let me stay. She talks and I am fain to list: She’s glad the birds are gone away, She’s glad her simple worsted gray Is silver now with clinging mist. The desolate, deserted trees, The faded earth, the heavy sky, The beauties she so truly sees, She thinks I have no eye for these, And vexes me for reason why. Not yesterday I learned to know The love of bare November days Before the coming of the snow, But it were vain to tell her so, And they are better for her praise.   Robert Frost

Накануне кончины СССР я приехал в Москву. В очереди к таможеннику стояли двое американцев – новичок и бывалый. Первый подошел слишком близко к окошку, и на него накричали. – Почему, – спросил он, – не нарисовать черту на полу, чтобы знать, где можно стоять, а где нельзя? – До тех пор, пока эта черта в голове чиновников, – сказал второй, – в их власти решать, кто виновен, а кто нет.

Тут показательны два последних равно блистательных образца чеховской прозы – “Архиерей” и “Невеста”. Первый является несомненным рассказом, а второй может быть отнесен именно к микророманам.

толстовской “Смерти Ивана Ильича”)

Толстого в “Хозяине и работнике”).

Можно было бы сказать, что происходит кризис материалистического мировоззрения, которое Чехов только что так ярко отстаивал (переписка с Сувориным), и самосознания профессионала.

(Кстати, характерно отождествление себя со стариком: Чехов вообще ощущается умудренным и пожилым, требуется некоторое усилие, чтобы осмыслить, что он умер в 44 года.)

Андрей Битов как-то признался: “Больше половины своего творчества я потратил на борьбу со школьным курсом литературы”.

Радости тропического курорта всегда одинаковые: молодым – пара, дамам – покупки, пожилым – казино, и всем – бульварное чтиво. Отпускные книги покупают в аэропорту и открывают в самолете. Однажды, по пути в Канкун, я специально прошел по салону и убедился, что на каждой обложке – голое тело. У одних – женское, у других – мужское, у третьих – лошадиное. – Конь, – объяснил мне знакомый иллюстратор, – символизирует страсть, подразумевает похоть и утраивает тираж. Удовлетворив любопытство, я вернулся на место и достал купленный в дорогу сборник Бродского “On Grief and Reason”. – “Горе от ума”, – неверно, но точно перевела жена, и сказала, что я хуже Вуди Алена. Больше мы в тропики не ездим, тем более – летом, когда там, как в испанском Гарлеме.

Пенсионеры не стесняются начать день с “Bloody Mary”, что я еще понимаю. С пивом труднее: это – не алкогольное, а ритуальное зелье. Ледяное, безвкусное, некрепкое, газированное, обязательно из бутылки, оно начинается с утра и кончается вместе с отпуском. Поскольку его можно пить, не напиваясь, оно занимает весь досуг и убивает свободное время. Поэтому, собираясь в отпуск, пиво покупают ящиками и перевозят в кузове. Считается, что оно заменяет общение, на самом деле пиво является им. Как трубка – индейцам и водка – русским, оно нужно для перемирия с жизнью. Американское пиво демонстрирует столь же слабое дружелюбие – ленивое, ненавязчивое, временное.