Цитаты из книг автора «Александр Генис»

Проблемы с персонажем начинаются сразу – с крестин. Поскольку вымышленных людей мы склеиваем из знакомых, то очень трудно назвать получившегося придуманным именем. Оно кажется грубой самоделкой, выдающей себя за оригинал. Придуманная фамилия не прирастает к персонажу, а выдает его – как криво приклеенная борода. Я видел, как с этим мучился Довлатов. Не в силах преодолеть страх перед фальшью выдумки, он оставлял действующим лицам их настоящие фамилии, чем изрядно взбесил эстонских читателей, когда “Компромисс” добрался до них. Но иногда от персонажа только и остается, что фамилия, которая содержит в себе сюжет или анекдот. В рассказе Валерия Попова автор, который, кстати сказать, никогда не притворяется другим, знакомится с немолодым серьезным мужчиной: – Синякова, – представился тот. – Вы японец? – растерялся автор. – Нет, просто сказал паспортистке, что хочу взять фамилию жены.

“Золотом ключике” мы находим один из первых отчетов о победе видеократии над логоцентризмом. Буратино знал, что делал. Он перескочил из докультурного прошлого (полена) в постгутенберговское будущее, в котором мы живем.

– Это слово нельзя перевести, – сказал мне товарищ из Амстердама, – его надо выучить таким, какое есть. Представь себе все, что любишь, вычти величественное, прибавь снег за окном, горящий камин, спящую кошку, умножь на два или на пять, а можно и на сто, но ты уже и так понял.

уют нельзя не заметить, но трудно описать. Разве что по-голландски: gezellig.

И ведь любовь к родине вовсе не предполагает любви к человеку – потому так достоверны Тарасовы козаки, словно случайно названные христианами. Вера в Россию, по Гоголю, – это и есть вера в Бога.

Европа упивалась рыцарями Вальтера Скотта и благородными индейцами Купера. Так выглядела массовая культура в счастливый момент своего рождения.

Персонажей – и книг, и жизни – судят не по законам справедливости, а по законам красоты сюжета.

Задним числом все, что печаталось в газетах от 21 августа 1968-го, казалось символичным. Синоптики обещали для Москвы переменную облачность, но в западных районах СССР – ближе к границе – тучи сгущались. Вторая программа Центрального телевидения демонстрировала фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Институт марксизма-ленинизма рапортовал о завершении работы над полным собранием сочинений В. И. Ленина. «Литературная газета» опубликовала отрывок из романа Н. Задорнова под названием «Конец вольницы». И еще – в этот день советские войска оккупировали Чехословакию.

В стихах Бродского не может происходить ничего важного. Поэт занят лишь фиксацией мгновений, единственная ценность которых – их уникальность

Популярный в конце 60-х каламбур «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью»[582] отражал представление об империи как о фатальной необходимости.