Монтегю (со странной усмешкой): Ну, если бы мне довелось найти милую девицу, про которую ходит слух, что она уже убивала людей… Делает неопределенный жест:) Мне было бы тяжело с такой девицей в одной койке заснуть, и я бы сперва либо развеял сомнения, либо… Койку б пришлось отменить.

Принц-регент (задумчиво): Логично. Об этом я не подумал. Получается, что эта русская царевна вовсе не так сумасбродна, как кажется. ( С огорчением:) И какого ж хрена эти две истории меж собою переплелись? (Требовательно:) Мы сможем уговорить эту русскую?.. (На миг осекается.) Или проще ей заткнуть рот?

Монтегю (сухо): Уговорить ее замолчать – это вряд ли. Заткнуть рот… Это можно. Но увы – она главный критик для русской власти, и ежели она умрет в Англии, Россия сплотится против нас вокруг своего царя.

Принц-регент ( с раздражением): Я понял. Я вовсе не имел в виду, что эту Екатерину надо убить! Зачем вы за меня такие страсти додумали… (Со злостью:) И что же мне теперь делать?

Монтегю (с мягкой улыбкой): Виги хотят новых выборов и этой грязью нас шантажируют. Но если дело получит ход, то ваш брат герцог Кент, затеявший все это, тоже окажется никем и нищим, как и вы, экселенц. А он желает вовсе не этого.

Принц-регент ( с интересом): И что же делать?

Монтегю (сухо): Две вещи. Во-первых, нужно или отменить Акт о престолонаследии, или его изменить. Сегодня там сказано, что королем не может быть потомок католиков. Разве это не бред? Все мы – потомки католиков. Пусть будет сказано: «сын за отца не ответчик». Тем самым вы перестаете отвечать как за переход в католичество вашего деда, так и за преступление вашего отца.

Принц-регент ( с надеждой): Вы думаете? Но ведь отцеубийство – ужасное преступление! За него нет прощения.

Монтегю (сухо): Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество. Усилиями нашей свободной прессы мы вбили в умы всего мира мысль, что отцеубийца – вовсе не ваш отец, но царь Александр. Если подымется вой, получится, что государи России и Англии оба убили своих папенек, и мы всей страной окажемся в хорошей компании.

Принц-регент (с озарением): Так вы хотите сказать, что наши вечные обвинения Александру…

Монтегю (с нажимом): Ни слова более, Ваше Высочество. Мы, ваша Секретная служба и ваша верная пресса, служим вашему дому и готовы сделать из чего угодно конфетку, притом что ваш дом гадит порою, увы, не конфетами…

Принц-регент (торопливо кивая): Да, да… Я понял. Я понял… Но для того чтобы отменить этот Акт, нужны какие-то веские основания! Я не могу просто выйти и такое сказать, ибо народ меня спросит: «А что же такого натворил ваш отец, что вы от него так лихо открещиваетесь?»

Монтегю (сухо): Акт направлен против католиков. Нужно всего лишь вернуть в Англию армию католиков Веллингтона, и они сами все сделают. Ружья рождают власть. Поверьте, Веллингтон не удержится от того, чтобы наломать дров, дабы сей властью попользоваться.

Принц-регент (задумчиво): Хорошо. Предположим, Веллингтон возвращается в Англию. Но мой брат при этом получает Ганновер и из Ганновера мне дальше гадит. И что?

Монтегю (сухо): Нет ничего проще. Надо изменить порядок наследования. А для этого достаточно лишь вернуть к трону вашу безумную дочь. Тогда именно она становится принцессой Ганноверской.

Принц-регент (растерянно): Вернуть Шарлотту? А разве ее не заперли в Бедламе навсегда?

5а

Натура. Лето. День. Чизвик-хаус.

Оранжерея

Перед шатром принца-регента сидит Доротея фон Ливен и читает какую-то книжку. Живот у княгини весьма округлился, и она все время его невольно поглаживает. Раздаются шаги, и появляется барон Монтегю. Он Доротее учтиво кланяется и прикладывается к ее ручке.

Монтегю: Как, сударыня, вам уже лучше?

Доротея (небрежно): Да, стоило попасть сюда и глотнуть чистого воздуха, как он у меня внутри сразу же успокоился. Огромное спасибо, барон, что вы нас здесь приютили.

Монтегю ( с подобострастием): Всегда рад служить вашей милости!

А где же наш принц?

Доротея (мотнув головой в сторону шатра): Прилег поспать после сытного завтрака. Или это был обед? Никак не привыкну к тому, как все эти приемы еды у вас называются… (Громко:) Жорик, Жорочка, к тебе пришли гости!

Принц-регент (из шатра): Слышу! Слышу, уже бегу, дорогая! (Появляясь при всем параде на улице:) Ах, барон, а я вас ждал. Ну что? Как она? Поправилась?

Монтегю (нервно оглядываясь на Доротею): Не совсем. Бешенство матки относится к тем напастям, излечить которые невозможно. Врачи мне жаловались, что принцесса Уэльская у них в больнице санитаров всех изнасиловала.

Принц-регент (с досадой): Клевета и поклеп! (Сраздражением:) Но хотя бы от дурных болезней мы сумели избавиться?!

Монтегю (сухо): Да, Ваше Высочество. При условии, что принцесса Уэльская опять не попрется в порт предлагать свои прелести морякам за бесценок!

Принц-регент (явно приходя в хорошее настроение): Прекрасно! Уже что-то! Вы знаете, Ги, я хочу вернуть моей любимой и единственной дочери право на наследство. Отныне она получает герцогский титул Ганновера по смерти отца, а вовсе не мой брат – подлый Кент!

Монтегю (жалобно): Но Ваше Высочество! У вашей дочери столь ужасная репутация…

Принц-регент (небрежно): Да, она шлюха. Да, ее мать будет вечно жить в психушке, ибо весьма воняет и никогда в жизни не мылась. У моей законной вонючки от вида воды нервические припадки. Это все так. Однако альтернатива для моего Ганновера очень проста – или моя дочь, всем известная шлюха, или мой брат – сатанист и мужеложец. Вы спросите ганноверцев, кто им больше по сердцу – моя дочь, кою они все по очереди будут трахать, или мой брат, который… их, в общем, – тоже!

Монтегю (с явным сомнением в голосе): Нет, ну если именно так перед нашими ганноверскими подданными поставить вопрос… ( С неким облегчением:) Уверен, они всей душой будут за принцессу Шарлотту Уэльскую. (Осекается.) Однако же… Прусский король едет к нам для того, чтобы женить герцога Кента на какой-либо из принцесс Саксен-Кобург… Но одно дело женить свою принцессу на повелителе Ганновера. А другое – на хозяине бесплодной скалы Гибралтара… Нет, будь Саксен-Кобург приморской страной, Гибралтар, конечно, важней любого Ганновера, однако у Тюрингии нет выхода к морю.

Принц-регент ( со злобной усмешкой): Да и черт с ними! Пруссаки в последние годы перешли от нас на русскую сторону. Пусть им теперь сюрприз будет!

6а

Павильон. Лето. Вечер. Лондон.

Сент-Джемсский дворец. Столовая

Жуткие завывания, от которых холодит душу. Окна распахнуты настежь, и на них зловеще колышутся огромные куски материи, пропитанные чем-то желтым с прозеленью. В столовой стоит ужасный смрад. Посреди всего этого кошмара во главе стола сидит прусский король Фридрих Вильгельм Третий, который с удовольствием что-то кушает. Рядом с ним кресло русского царя Александра, на лицо чуть зеленого. Судя по лицу царя, аппетита у него нет ни малейшего. Вдоль огромного стола с двух сторон сидят две делегации – русская и прусская. И тем и другим от сочетания дикого воя и запахов явно не по себе. Что характерно, англичан при этом нигде не видно. Князь Голицын, мрачно гоняя по своей пустой тарелке какой-то грибочек, толкает своего Государя в бок и, указывая на прусского короля, громко шепчет.

Голицын: Ты погляди на него! Метет и метет в себя, точно в пропасть. Как его при этом не вывернуло?

Александр (сухо): Думаю, что моему прусскому брату больше повезло, чем мне, с обменом веществ. А может быть, у него сильный насморк. И легкая глухота.

Голицын (с видимым облегчением): Это все объясняет! (Обращаясь к прусскому королю:) Кстати, в роду Голицыных испокон веков передается заветный бальзам. Весьма при заложении носа пользительно!

Фридрих Вильгельм (небрежно и с удовольствием отдуваясь от съеденного): Это хорошо. Это правильно. Делая неопределенный жест:) Вот только с носом у меня все в порядке.

Александр (сварливо): Тогда я не понимаю… Здесь вонь, будто мы сидим в выгребной яме! (Осуждающе:) И вы громко чавкаете!

Фридрих Вильгельм (делая широкий жест): Пфуй! Вы будто не знаете моих британских кузенов! Ешьте больше, пока они не пришли и все самое вкусное от нас не попрятали! А запах… (Понижая голос:) У меня в платке нашатырь – я вообще ничего не чую! Делая другой жест:) Моя страна совершенно разорена и разгромлена, так что таких разносолов у нас дома нет.

Голицын (наклоняясь к уху царя, шепотом): Мин херц, если ты думал, что вы приехали сюда вместе, вынужден тебя огорчить. Он явно халявщик, а не партнер!

Александр (со злостью): Это я уже и без тебя понял! С виду гордый: «й-а» да «й-а», а жрет, право слово, как свинья. Но что же нам делать? Есть так хочется, что аж живот сводит.

Голицын (заговорщицки): А давай, мин херц, сбежим. Сестра твоя, Катька, обосновалась нынче на деньги дядьки за городом. Там-то авось она тебе и спальню найдет, да и нет там ни воя, ни запахов… Айда. А?

Александр (чуть пожевав губами): Где это?

Голицын (торопливо и радостно): Да тут же все, рядышком. Верст десять на юг и на запад от королевских конюшен в Черинге. А ветры здесь с запада. Всю лондонскую вонь относит по Темзе вниз по течению. Катька пишет – там хорошо. Кстати, у нее как раз гостит герцог Кент, а потому по соседству поселился и весь выводок Саксен-Кобургов. Все свои! Будет весело! А какая там клубника со сливками!

Александр (оживляясь): Клубника со сливками… Это мне по душе. Но… Там есть где разместить всю мою свиту?

Голицын (небрежно отмахиваясь): Да ну их! Уимблдон – городок маленький. Все не поместятся. Свиту оставляй здесь – вместе с пруссаками. ( С ядом в голосе:) Раз им местное амбре по сердцу.

7а

Павильон. Лето. Ночь. Чизвик-хаус.

Шатер принца-регента

Крадущиеся шаги в ночи. Резко откидывается полог. На пороге шатра стоит принц-регент, который зорко всматривается в темноту. К шатру подходит маленький лорд Монтегю, одетый во все черное. Принц, видимо, его ждал, потому что он идет к коротышке навстречу, с чувством жмет ему руку и свистящим голосом спрашивает.

Принц-регент: Ну?! Как?!

Монтегю (сухо): Погода была весьма жаркою. От Темзы несло по-особенному. (Усмехается:) Русский царь весьма предсказуем. Он бросил свиту и отправился в Уимблдон. Все идет, как мы и рассчитывали!

Принц-регент (нервически потирая руки): А Парламент? Как прошли дебаты?

Монтегю (пожимая плечами): Как по писаному. Из-за жары и «великой вони» Палата общин пуста. На заседание собрались лишь предупрежденные мною наши сторонники. Они подавляющим большинством восстановили во всех правах вашу дочь и лишили вашего брата Кента титула наследника Ганновера. Однако же… (Чуть помявшись:) Ганновером правят виги – германские лендлорды. А мы приняли решение лишь вашими сторонниками – партией тори. Виги же бежали из города и собираются вокруг своего вождя – герцога Кента… В Парламенте опасаются, что такие расклады строго напополам уже приводили нас к гражданской войне…

Принц-регент (задумчиво): То есть вы хотите сказать… Виги съезжаются в Уимблдон к своему вождю – Кенту, и туда же направился русский царь Александр? ( С хитрой усмешечкой:) А вот интересно, это совпадение или заговор?

Монтегю (со странным оскалом): По моему приказу готовы передовицы «Таймс»: «Оппозиция собралась на встречу с русским царем и злоумышляет супротив британской монархии!» Вместе с «Таймс» и «Кроникл» выпускает передовицу, разоблачающую козни русских и указывающую на прямую их связь с германскою оппозицией из Ганновера. Статья завершается требованием – изгнать подлых немцев и передать все правление в Англии нам, британцам!

Принц-регент ( с ожесточением): Да, все верно. Надобно раздавить германскую гадину. Черт побери, эти немцы не выиграли нам ни одного сражения на суше, так зачем их кормить?! Пусть убираются назад в свой Ганновер! А они пытаются еще мне перечить в Парламенте!

Монтегю (деловито): С этим все решено. Немедля запускаю по всем газетам травлю вигов. (Чуть замешкавшись:) Теперь о личном. Я проследил – адъютант и будущий зять русского царя принц Виллем Оранский остался с прочею свитой в Лондоне.

Принц-регент (с ажитацией): Вы с ним о нашем плане беседовали?

Монтегю (пожимая плечами): Юный Виллем лоялен. Учтите, что Голландией по факту правит нынче русский фельдмаршал Барклай, а что принц Виллем, что его отец Виллем Старый – при Барклае навроде мебели. Поэтому ждать здесь и сейчас, что юный Виллем взбрыкнет против русских, я думаю – рано. Однако…

Принц-регент (с интересом и возбуждением): Однако – что?!

Монтегю (сухо): Из самых верных источников известно, что юный Виллем принял весьма близко к сердцу свое отстранение от короны. По договору всех государей в Рейхенбахе Объединенное Королевство Голландия должно было стать призом русских за решающий вклад в победу в войне… Королевой Голландии назначили Анну Павловну, а юный Виллем должен был стать полноценным королем, не штатгальтером, как ее муж… Однако царь приревновал к славе собственную сестру и своей волей возвел на престол вовсе не юного Виллема, а его слабоумного отца Виллема Старого…

Принц-регент (мечтательно): Русский царь сделал будущего монарха Голландии ненавистником России… Прекрасно! Однако довольно ли Виллем ненавидит Россию, чтобы сделать свой следующий и главный шаг?!

Монтегю (тихо): Русский царь своею рукой разорвал рейхенбахские соглашения. Голландия отныне принадлежит старому дураку Виллему, а вовсе не Анне Русской. Юный Виллем поклялся взять ее в жены как королеву Голландии на Писании, но любой судья или поп докажет вам, что это обещание теперь недействительно. Виллем обещал в жены взять королеву, но Анна теперь – невесть кто…

Принц-регент (счастливым тоном): Что ж, так и поступим!

Монтегю (будто его не слушая): Один лишь вопрос мучает меня. И, я думаю, юного Виллема. Двадцать лет назад тот же финт провернул с сестрой Анны шведский король Густав Адольф. Делая неопределенный жест:) Это для него весьма дурно кончилось.

Принц-регент (со страхом отшатываясь): Свят-свят… Они что, и за мною пошлют?!

Монтегю (пожимая плечами): Правда, тогда у русских была их жуткая Эльза Паулевна. Сумеют ли ее наследники быть столь же неотвратимыми и безжалостными – это вопрос. (Беззаботным тоном:) В любом случае отвечать за обиду Анны Русской придется не вам, но юному Виллему. (Странно понижая тон:) И, думаю, царю Александру. За прошлый обосрамс со старшею Павловной так или иначе ответил царь Павел. А если Виллем из-под венца бросит Анну – думаю, не сносить головы Александру. Деловито:) А так как явного Наследника у него пока нет, возможно, получится погрузить Россию в новую смуту…

Принц-регент ( с воодушевлением): Да, так и сделаем! Даю вам карт-бланш!

Лорд Монтегю церемонно с принцем раскланивается и уходит назад в жаркую летнюю ночь. Как только его шаги стихают вдали, слышен сладкий зевок за спиной принца-регента. Тот оборачивается и видит перед собой заспанную Доротею. Та ему сонно улыбается и бормочет.

Доротея: Кто это был? Вы так шумели…

Принц-регент (с чувством): Прости, любимая! Это приходил распорядитель по кухне. Им дрова вроде бы не подвезли, и поэтому с завтраком возможна заминка. (Строгим тоном:) Мне пришлось его отчитать, и он обещал, что кровь из носу – все сделает.

Доротея (с благодарностью): Ты у меня такой хороший! Такой заботливый!

Принц-регент (опускаясь перед подругою на колени и с чувством целуя ее в животик): Да, все для тебя и него – моего Наследника!

Доротея благодарно гладит голову своего принца. При этом взгляд ее почему-то вовсе не заспанный, а цепкий и хищный, и смотрит женщина за плечо своего кавалера в ночь, в ту самую сторону, куда только что исчез глава британской разведки.

8а

Павильон. Лето. День. Уимблдон.

Дом Екатерины Павловны

Маленький домик вдруг стал выглядеть весьма тесным. Огромная толпа народу расположилась за столами прямо на улице. Из окна видно, как один из наиболее популярных вождей вигов – Генри Брум – что-то горячо доказывает герцогу Кенту, а тот благосклонно обозревает окрестности, любуясь цветами и принцессами Саксен-Кобург. С нашей стороны окна стоит царь Александр, который из креманки кушает клубнику со сливками в обществе своего наперсника князя Голицына. К ним в комнату величественно вплывает в эффектном наряде из красного и черного Екатерина Павловна. Госпожа Русской Ганзы одета броско, но весьма строго, вокруг нее увивается русский посол в Британии Христофер фон Ливен.

Хрися: Шарман! Ах, какая прелесть, шарман! Я, честно говоря, не одобряю черное с красным, ибо они весьма обязательны, но вы, Государыня, имеете дар носить их со вкусом.

Екатерина (небрежно): Друг мой, зато вы решили проблему с моим бантом – я очень признательна. Европа должна знать, что мы в России тоже не лыком шиты…

Александр (с неким ядом в голосе): Что я вижу?! Никак у тебя, Като, вроде бы траур закончился?

Екатерина (надменно): Меня, братец, видишь ли, положение обязывает. Государственные интересы нашей страны требуют, чтобы я была свахой в деле меж герцогом Кентом и подружкой моей Анной Федоровной. Да и ты, милок, изволь нам помочь. Пора Анечку, наконец, освободить от уз брака и братца нашего – Константина!

Александр (с аппетитом поглощая клубнику): Да когда бы я смог? Вот вернемся домой, созовем Синод. (Кивает на Голицына:) Александр Николаич поставит вопрос ребром, и потом уже, помолясь, годиков через пять придем к какому-нибудь решению…

Екатерина (с яростью вспыхивая): Но ты… Ты ж обещал!

Голицын (тоном философическим): Обещанного, милочка, три года ждут… А тут – вопрос непростой. Я бы даже сказал – политический…

Александр (высокомерно, облизывая ложечку после сливок): Дорогая Като, неужто тебе будет по сердцу, ежели наш с тобой общий брат снова женится и заведет где-то в Польше отродие. Тебе же, дорогуша, при этом не поздоровится.

Екатерина (выпячивая челюсть): Боже мой, как ты жалок! Да пусть мне три раза не поздоровится, речь не обо мне, а об интересах государства Российского!

Голицын ( с интересом прищуриваясь): И в чем, по-вашему, для нашей страны интерес?!

Екатерина (запальчиво): Мне дядя все объяснил! Как раз сейчас всем нам выпал шанс оторвать, наконец, Англию от Европы! Мы должны немедля женить этого драного Кента на нашей стороннице, и тогда Англия тут же лишится Ганновера!

Александр (задумчиво): Ну-ка, что скажешь, Сандро?

Голицын (пожимая плечами и с дурашливым видом): А ты сам, что, не слышал? Дядька это ее ртом говорит. Дядька Петер. Ох уж он хитрый змей! Запудрил девке головенку словами красивыми, а что же внутри? Да, через герцога Кента оторвать от Британии Ганновер получится. Но хватит ли у нас сил, чтоб его удержать? Вон Голландию, кою мы по всем понятиям могли бы уже считать нашей провинцией, колбасит не по-детски! А ведь там сейчас сам Барклай со всей Силезскою армией! И то – разброд да брожения. А уж как оно пойдет в том Ганновере, где нет нашей армии, зато есть банки да судебные приставы милого дядьки Петера? От Британии-то Ганновер уйдет, а вот до России, интересно, дойдет ли? По пути в долгах да карманах у Петера Людвига не заблудится ли?