Екатерина (вдруг резко и требовательно): Друг мой, вы совсем забыли свои обязанности! А ведь вы не попробовали все мои пирожки! Куда ж это годится?! Я трудилась для вас, мой друг, так долго их стряпала, а вы их и не едите ничуть!

Кент (суетливо и набивая рот очередным пирожком): Да я уж объелся, сударыня! Все такое тут вкусное. Боюсь растолстеть, а вы ж знаете… В наших кругах мужчины должны оставаться поджарыми…

Екатерина (с суровостью): Ничего не знаю! Вы еще не попробовали у меня самое вкусное! Луковый пирог!

Кент (ошеломленно): Луковый пирог? А разве это может быть вкусно?! (Попробовав:) О да! Магнифик! Русская кухня для меня стала открытием…

Екатерина (с деланною печалью): Увы, такой пирог в России не делают. Меня секрету его приготовления научила моя лучшая подруга – жена брата Кости, Аннушка из Тюрингии. То, что я делаю, – лишь жалкое подобие того волшебства, которое она умет создавать из лука, муки и картошки. Тюрингия полна гор, земля у них бедная, так что готовят они там из совершеннейшей чепухи, но… У нас, в богатой России, таких высот в кулинарном искусстве на столь простых и дешевых продуктах, разумеется, не достичь.

Кент (судовольствием чавкая и облизываясь): И впрямь! Столь простые продукты, а какая тут вкуснота! А как экономично и дешево! Как легко на таких блюдах составлять семейный бюджет!

Екатерина (будто бы невзначай): Кстати, Анна сейчас в процессе развода и совершенно свободна. Я могу пригласить ее к себе в гости, а вы тоже погостите у нас – и сами посмотрите, как она управляется с пирожками и сколько еще умеет всего приготовить из картошки, капусты и лука. ( С деланною печалью:) Увы, со мной что-то не так. Лишь пироги у меня получаются…

Кент (с легким отчаянием): Не корите себя! Пироги у вас просто волшебные! (Задумчиво:) А что… Эта Аннушка и впрямь умеет готовить не только лишь пирожки? Интересно было б попробовать…

Екатерина ( с живостью): Так вы не против того, чтобы Аня приехала? Я напишу ей сегодня же! Мы проведем здесь прекрасное лето!

Кент (благодушно): И впрямь, зовите ее. В эти дни вы открыли мне мир с удивительной стороны. До сего дня я и не представлял, что еда может быть такой вкусной!

Екатерина (со странным смешком): Я так и думала. Стоило здесь на острове впервые поесть… Неужто вам никогда на коровьем масле готовить не пробовали? Впрочем, о чем это я? Откуда бы взялись у вас коровы на острове…

Кент (с удовольствием кушая очередной пирог): Да у нас тут мало коров. В основном овцы. И еще лисы… Я обязательно вас возьму на лисью охоту! Это такое занятное развлечение!

Екатерина (будто невзначай): Кстати, о лисах. Моего хорошего друга обвиняют в убийстве. Был у вас какой-то Чарльз Джеймс Фокс…

Кент (со смешком): Это мой дядя. Старый, толстый и мерзкий кретин. Министр иностранных дел у Гренвиля, сразу после убийства великого Питта. Требовал немедля сдаться Наполеону и во всех наших грехах перед корсиканцем покаяться.

Екатерина ( с мягкой усмешкою): Вот даже как? Наверно, он был великий дипломат, раз мог от вас этого требовать?

Кент (облизывая после пирога свои пальцы): Дипломат?! Ха-ха! Шантажист! Он проиграл все суды в Олд-Бейли, но не унялся. Обещал вывалить в печать все, что он накопал, если мы не сдадимся Бонапарту немедленно. Лишь тогда бы он не потерял все свои инвестиции в строительство в драном Ганновере. ( С раздражением:) Мы с братьями были так злы на него, что всерьез обсуждали – как бы половчее его придавить, а затем свалить эту смерть на кого-нибудь. Но вы же знаете нас, Ганноверов! Одни разговоры… А затем нашелся решительный человек и таки задушил эту гадину! Поверьте, в день смерти Фокса мы с братьями встретились и на радостях осушили целый ящик шампанского!

Екатерина (озадаченно): Вот как? Получается, что это убийство никто не расследовал потому…

Кент (кивая в ответ): Если бы кто-то начал расследовать, то на него из нашего шкафа выпал бы такого размера скелет, что от этого б содрогнулась вся Англия! Не будите спящую собаку! Так у нас говорят.

Екатерина (с любопытством): И что же это за столь страшный секрет, что Фокс заплатил за него своей жизнью?

Кент ( с усмешкой): Сударыня, прошу вас, не спрашивайте. Иначе мне вас придется убить. Я в этом поклялся перед всеми моими братьями.

Екатерина (начиная смеяться): Убить?! Меня?! А-ха-ха! Вы шутите? Меня уже много раз пытались убить, причем убийц посылает мой родной старший брат, а у него ресурсов не чета вашему! Наша разведка в мире сейчас самая лучшая, и все равно – Господь Бог меня любит и хранит от любой напасти! Просто расскажите мне ваш секрет, а потом и посмотрим – сумеют ли меня убить ваши братья все вместе взятые! (Совсем иным тоном:) Но ведь вы-то мне не желаете зла. (Требовательно:) Расскажите!

Кент (поднимая руки): Сдаюсь на вашу милость, Цирцея! И впрямь, какие меж друзей могут быть тайны. Тем более что суть дела не тайна, и само дело обсуждали в Олд-Бейли. Дело, кстати сказать, не закрыли, оно попало в архив по причине убийства истца…

Екатерина (требовательно): Ближе к делу!

Кент (с неуверенностью): Право слово, мне всегда хотелось поделиться этой тайной хоть с кем-нибудь. Суть ее в том, что Чарльз Джеймс Фокс сумел доказать, что мы с моими братьями не герцоги, а наш отец не король, а, извиняюсь, – отцеубийца…

5 г

Павильон. Весна. Утро. Хай-Вайкомб.

Королевское военное училище.

Кабинет Сумареца

В огромном кабинете, заставленном шкафами с книгами и завешанном морскими картами, князь Федор Гагарин и корнет Кондратий Рылеев беседуют с престарелым адмиралом Сумарецом. Похоже, что от последних слов адмирала у русских гостей глаза из орбит чуть не вылезли.

Рылеев: То есть как это – не король? А кто же?!

Гагарин (торопливо): Может быть, вы хотели сказать, что Георг Третий давно уже нелюдь? Бессмертный вампир, не принадлежащий к миру живых…

Сумарец (сварливо): Я сказал вам лишь то, что и намеревался сказать. Георг Третий никакой не король, а самозванец и отцеубийца. Десять лет назад при расследовании дела в Олд-Бейли это было безусловно доказано! Другое дело, что истцу – этому вашему Чарльзу Джеймсу Фоксу – династия смогла заткнуть рот, откупившись должностью министра иностранных дел, однако этот шантажист не унялся и через какое-то время стал просить большего. Вот тогда-то рот ему заткнули уже окончательно!

Гагарин (растерянно): Вы рассказываете это настолько обыденно, что в толк не возьму. Вы что, убийство Фокса оправдываете?

Сумарец ( с презрением): Пф-ф-ф! Пустой и никчемный был человечишка! ( С презрением в голосе:) Либерал! Икона современного либерализма! (Решительно:) А сие значит – идиот, развратник, шантажист и – вишенкою на торте – национал-предатель! Иуда! Ради своих кунштюков в Ганновере хотел всю Англию на колени поставить перед Антихристом! И это после победы и самопожертвования нашего лорда Нельсона! ( С ядом и ненавистью в голосе:) Либерал! Плюю на его могилу!

Рылеев (задумчиво): Вы хотите сказать, что обвинения Фокса были судом и народом отвергнуты, ибо сам Фокс был дрянной человек…

Сумарец (грозя пальцем): Этого я не сказал. Обвинения Фокса судом никогда не были отвергнуты, ибо отвергать там и нечего. Все правда! Суд отменили по причине смерти истца.

Гагарин (решительно): Тогда я вообще ничего не пойму. Получается, что Англией правит не пойми кто, а вы об этом нам столь покойно рассказываете.

Сумарец (разводя руками): Друг мой, вы просто не понимаете, как у нас все устроено. Это у вас царь действительно правит, а у нас король – фигура скорей номинальная. Все решается в Сити. Указом позапрошлого века от Софьи Ганноверской. А из этого следует, что не так уж и важно, кто у нас тут король. Георг Третий, к примеру, рехнулся полвека назад и воет с тех пор в своем Сент-Джемсском дворце в свое удовольствие. Лично меня этот вой никак не касается, не понимаю, почему он должен волновать вас – русских?

Рылеев (растерянно): Нет, я знал, что в каждой избушке свои погремушки, но чтобы настолько…

Гагарин ( с озарением): Я понял! Речь идет не об узурпации власти, ибо узурпировать тут у вас нечего. Фокс обвинял принцев ганноверских в том, что их отец совершил уголовное преступление, а они владеют своими имениями и титулами незаконно!

Сумарец (пожевав губами): Пожалуй, что так… Вы поймите меня, нынешние принцы ганноверские – незлобивые идиоты и дурного стране в жизни не сделают. В отличие от этого мерзкого негодяя Фокса, который и претендовал на наш трон и на все их дворцы, деньги и титулы! (Вновь загораясь негодованием:) Подумать только, ради его делишек сдать всю нашу славную Англию на поклон лягушатникам. Сразу после нашей победы при Трафальгаре! Гореть ему в аду – вечно! Либерал! Подонок!

Рылеев (деловито): Хорошо. К черту Фокса. Просто объясните – что именно он раскопал.

Гагарин (угодливо): Да, да, вы так много всего про историю Англии знаете! Поясните, в чем суть?

Сумарец (чутьраздуваясь от похвалы): Дело простое. У Ганноверов с головою испокон веков было не все в порядке. Именно поэтому наша матушка и спасительница страны Софья Ганноверская хоть и передала потомкам свой трон, но при этом повелела детям и внукам своим царствовать в Англии, но не править. ( С увлечением:) И она была, бесспорно, права. Увы, это была наша последняя из великих правительниц и вообще необычайно мудрая женщина. (Спохватываясь:) О чем это я? Ах, да… Итак, Ганноверы стали править в Англии и для этого они везли из своего крохотного Ганновера своих лучших друзей и советников.

Гагарин (с интересом): А кто же тогда оставался в Ганновере?

Сумарец (деловито): А в Ганновер, наоборот, ссылали из Англии весь балласт. И вот среди этого балласта оказался сын Георга Второго – принц Фредерик Уэльский. Мальчик был талантливым, но полностью чокнутым. Свихнулся на почве крикета.

Рылеев: Как это? А при чем здесь крикет?

Сумарец (воздевая палец к небу): Фредерик решил придумать такую игру, в которую бы играли все во всем мире. Он мечтал, что все войны после этого прекратятся, а люди всего мира станут играть только в крикет и на крикетных полях решат все свои разногласия.

Гагарин (шепотом): Точно чокнутый… Это как это – заставить весь мир играть в неведомую игру, придуманную где-то в Британии?

Сумарец (делая странный жест): Вот именно в игру, придуманную в Британии, чтобы ее судили только британские рефери, и от этого британские суды стали бы в мире самыми главными.

Рылеев (с чувством): А ряшка не треснет?

Сумарец (со смехом): В Парламенте свое заключение по крикету высказывал сам сэр Исаак Ньютон. Он заявил, что сама идея – революционна и желательно было бы подсадить на нее целый мир, если бы не три но. Шмотки для игры слишком дороги, правила слишком запутанны, и самое главное – активных игроков только два, а народ не хочет смотреть, он хочет участвовать. Вот если бы инвентарь был дешевле, правила проще, активных игроков штук десять, а еще лучше двадцать…

Рылеев (с интересом): И что же Ньютон предложил взамен?

Сумарец (разводя руками): Ничего. По его словам, «народные игры» – это из разряда «для быдла», и не дело для его столь великого ума развлечения для простолюдинов придумывать!

Гагарин (язвительно): Ну да, принц Фредерик, стало быть, хотел мира без войн и чтобы для народов можно было заменить войны крикетными матчами, и поэтому он идиот, а сэру Исааку было до того недосуг. Все больше о высоком… Об искусстве войны да о небесных механиках…

Сумарец (с горечью): Ваша ирония уместна, молодой человек… Порою я думаю, что умалишенный принц Фредерик был не так уж и глуп… В любом случае придуманная им игра пережила его и живет по сей день.

Гагарин (задумчиво): А что же пошло не так?

Сумарец (разводя руками): Принц Фредерик мечтал провести мировой чемпионат по крикету, но при его жизни в крикет играли лишь в Британии, России и части Германии. Тогда он обратился со своей идеей к католикам, и папа ему отвечал, что согласится на мировой чемпионат по крикету, ежели Фредерик сменит веру.

Рылеев (ошеломленно): И он? Неужто сменил?

Сумарец (пожимая плечами): Фредерик был безумен. Его сын Георг, как молния, понесся в Ганновер, дабы это предотвратить… Однако, по документам, полученным Фоксом, вроде бы не поспел. А Фредерик по его приезде при загадочных обстоятельствах умер. Тогда-то Георг поклялся на Писании, что его отец не успел стать католиком.

Гагарин (задумчиво): Вот тут я не понял.

Сумарец (сухо): Акт о престолонаследии 1701 года, принятый Софьей Ганноверской. Член королевской семьи, принявший католичество, не может быть королем и теряет это право для всего своего потомства. Георг Третий был сыном принца Фредерика. Если тот успел стать католиком, то Георг Третий и все его братья и сестры, а также потомки, – никто и звать никак. Так что будущему королю Георгу было что терять. В Олд-Бейли никто и не сомневался, что наш нынешний король Георг Третий убил собственного отца, чтобы тот никогда не смог признаться кому-либо, что успел принять католичество. (Странным тоном:) Удивительная игра – британский крикет. Ради устроения первого чемпионата мира по нему некогда принц Уэльский готов был отказаться от любых денег, власти и титулов… Блаженный. (Со слезой в голосе:) Вы не поверите, за это его, дурачка, по сей день любят в старушке Англии! (Иным голосом:) В отличие от всех его сыновей с внуками, которые, на мой взгляд, за это деянье и были Господом прокляты!

6 г

Павильон. Весна. Вечер. Уимблдон.

Дом Екатерины Павловны

Екатерина Павловна внимательно выслушивает доклад князя Гагарина и корнета Рылеева. Затем задумчиво говорит.

Екатерина: Примерно все то же самое мне удалось узнать и самой. Похоже, что эта страшная тайна – вовсе и не тайна в современной Британии.

Рылеев (сухо): Я бы так не сказал. Я понял так, что в это посвящена лишь высшая элита. А они все по крови – Ганноверы, ибо на высшие посты при этой династии можно было попасть лишь членам этого семейного круга. Лишь дурачок Фокс стал трезвонить о таком казусе, а всем прочим было не с руки кидаться камнями в доме из хрусталя.

Екатерина (задумчиво): Но мы-то с вами ведь не Ганноверы… И опять же, после победы над Бонапартом именно Англия становится нашим главным противником. А что, ежели разворошить все это змеиное гнездо?! Нашей стране с того будет великое облегчение…

Гагарин ( с сомнением): Разворошить тута все – это мы мигом. Но, может быть, сперва со старшими товарищами посоветоваться? Я бы отписал по начальству – у Алексан Христофорыча ума палата, ежели в сей истории есть подводные камни, он нам маякнет. А коль путь свободен, так тут пожар и раздуем…

Екатерина (решительно): Князь, все ваши поместья расположены в Тверской губернии – то бишь в моей Ганзе. Стало быть, лишь я и есть ваша начальница. А поэтому мы сделаем так…

7 г

Натура. Лето. Утро. Дувр. Причалы

На причал Дувра с лодок высаживается разряженная компания. Прусский король, русский царь и князь Голицын помогают сойти на берег многочисленной семье Саксен-Кобургов. С сыновьями и дочерьми приехала даже вдовствующая герцогиня Августа, которая выглядит во всем этом путешествии главной.

Августа: Крошки, за мной! Не отстаем, держимся кучно… Осторожнее – причал скользкий!

Александр (Голицыну с плохо скрытым смешком): Ох уж эти нищие немцы! Стоило узнать, что путешествие в Англию из моего кармана оплачено, – и вот они уже все здесь гурьбой и похожи друг на друга, будто горошины!

Голицын (задумчиво): А ты знаешь, мин херц, во всем этом есть нечто странное. Давно ли мы с тобой видели, как наша Анечка ссорилась со своей матерью, и вот на тебе – идут чуть ли не под руку. А с другой стороны герцогини, смотри-ка – Антуанетта Вюртемберг, жена принца Александра, которому ты подарил Белоруссию…

Александр ( с интересом): Да-да… И правда. Антуанетта была на ножах с Анной с тех самых пор, как Костя выбрал ее в жены. Какая странная перемена!

Августа (сухим голосом обращаясь к царю и прусскому королю): Господа, думаю, пора разделиться. Английский король, говорят, не в себе, и я не думаю, что он готов нас принять столь большой и вздорной компанией. Поэтому мы, возможно, присоединимся к вам на каких-либо празднествах. К тому же племянник мой, Эдвард Август Кент, пригласил нас в свой дом. Это в Уимблдоне…

За всей этой процессией из кареты с темными занавесями внимательно наблюдают глава Секретной службы Его Величества лорд Монтегю и его правая рука Метьюз. Молодой человек с интересом спрашивает.

Метьюз: Интересно, зачем тащить сюда всех этих одинаковых по виду принцесс?

Монтегю (сухо): Дымовая завеса, Джонни, дымовая завеса. В реальности весь этот парад нам устроили, дабы скрыть лишь двоих. Разводимую сейчас Анну Русскую или вдовую Викторию Лейнинген. Одна из них должна окрутить нашего дурачка Кента, и тогда появится прямой путь из Тюрингии по Эльбе в Ганновер. Не пройдет пяти лет, и наш Ганновер будет столь сильно привязан к прусской Тюрингии торговыми связями, что… Они станут крепче, чем связи Ганновера с Англией.

Метьюз (с опаской): Они хотят отнять наш Ганновер? Но почему мы вообще пустили их к себе с такими-то планами? Разогнать к бесу всех этих немецких курочек…

Монтегю (со странной усмешкой): Ах, Джонни. Ты за деревьями не видишь леса! Почему Тюрингия зовется – Тюрингией? Это от слова «дверь». Испокон эта горная и нищая страна славилась своими проходами через Рудные горы. Тюрингия значит «страна дверей». Сегодня это единственная связь между Пруссией и ее новыми землями в Рейнланде с Вестфалией. Да, Пруссия хочет получить из Тюрингии путь к морю через Ганновер. Но точно так же Англии будет выгодно, если возникнет путь из нашего Ганновера к ним в Тюрингию, которая стала нервным узлом для всех прусских земель, как на востоке, так и на западе.

Метьюз ( с восторгом): У нас есть план?!

Монтегю (плотоядно усмехаясь): Кто нам мешает, тот нам и поможет. Прусская сторона, чтоб нас запутать, привезла к нам всех Саксен-Кобургов. Саксен-Кобурги – главное семейство в Тюрингии. (Начиная хихикать:) Они приготовили для нас гамбит. Ловушку в шахматной партии. А мы…

Метьюз (замирающим голосом): А мы? Что же мы сделаем?

Монтегю (с плохо скрываемым торжеством): В миг, когда их ловушка супротив нас почти что сработает, мы перевернем доску. Мы просто перевернем эту чертову доску. Вот что мы, Джонни, сделаем!

Ослепительно яркое летнее утро. От морской глади столь золотистые блики, что глазам больно. По причалу идет настоящий цветник из хорошо наряженных дам, похожих друг на друга, точно горошины. Чуть вдали от них стоит карета с темными занавесями, в которой кто-то хихикает. Появляется надпись – «конец тридцать первой серии».