Июнь 1813. Павильон. Ночь.
Сент-Джемсский дворец.
Покои принца-регента
Все тот же жуткий замок-склеп Георга Третьего. Слышны зловещие завывания сумасшедшего короля. В огромной постели под балдахином лежит княгиня Доротея фон Ливен, вокруг которой суетятся врачи. Больная, равно как и врачи, в странных повязках. Точно в такой же повязке принц-регент настоятельно что-то требует от своего начальника Секретной службы лорда Монтегю.
Принц-регент: Послушайте, это ни в какие ворота не лезет! Куда вы нас привезли?! В выгребную яму?
Монтегю (прижимая к лицу надушенный платок): Стечение обстоятельств! Летом в Лондоне давно уже никто не живет. Испарения Темзы… Однако раз русский царь сюда к нам с государственным визитом пожаловал…
Принц-регент ( с раздражением): Плевать я хотел на Россию и русских! Вы же видите – милая Дотти моя больна, а вокруг этот смрад! Я должен ее куда-то обязательно вывезти!
Монтегю (осторожно): Но разве у вас в столице нет иных дворцов, помимо Сент-Джемса?
Принц-регент (с легким отчаянием): Разумеется, есть, но Лондон застраивался с востока на запад, а роза ветров такова, что всю эту вонь сейчас несет в сторону наших древних усадеб! Ах, боже мой, Дотти точно в этих условиях моего сына выкинет!
Монтегю (чуть подумав и издавая радостный возглас): Эврика! Я приглашаю вас ко мне – в Чизвик-хаус. Это на западной окраине, и воздух там всегда чистый… ( С легким сомнением:) Правда, в этом замке нет удобств. Придется на улице разбить шатер и пригнать армейскую кухню…
Принц-регент ( с видимым изумлением): А где же вы там сами спите и кушаете? Делая досадливый жест:) Впрочем, выбирать некогда! Мы едем к вам – в Чизвик-хаус!
Павильон. Лето. Утро.
К западу от Лондона. Чизвик-хаус. Оранжерея
Принц-регент в сопровождении Доротеи фон Ливен прогуливается по недавно построенной оранжерее в поместье, принадлежавшем некогда лорду Кавендишу. Количество цветов и экзотических растений поражает воображение. Но еще больше, чем цветы и растения, здесь бросаются в глаза масонские символы. Экскурсию по оранжерее проводит глава Секретной службы лорд Монтегю.
Монтегю: А вот теперь взгляните сюда. Это ананасы. Растут прямо как капуста на грядке. Очень популярный в этом году у нас в стране фрукт. Говорят, что он помогает худеть без помощи разнообразных глистов…
Принц-регент ( с интересом): О-ля-ля! Я и не думал… (Обращается к Доротее:) Ты о чем-то подобном…
Доротея (небрежно): Да, что-то такое я слышала. Последнее открытие британских ученых. Очень модно. Весь свет Лондона ими теперь и питается.
Принц-регент (с нервным смешком): Я не про ананасы. Я про глистов.
Доротея (пожимая плечами): Ах, это… Глисты сами собою заводятся от недостатка и вообще – скверной пищи. Да, носители их обычно худы, но я не слыхала, чтобы в нашем кругу их кто-то завел ради того, чтоб больным выглядеть…
Монтегю (услужливо): Это новая европейская мода, пришедшая к нам из Франции.
Доротея (со смехом): Ах, вот как?! Так у них по жизни улитки да лягушки червивые. Оттого и глисты.
Принц-регент (с улыбкой): Да, верно! (Обращает внимание на некий символ:) А это что? Неужто фригийский колпак? Символ мятежа с революцией! Зачем это? Почему в столь приличном месте?
Доротея (негромко): Это же усадьба Кавендишей. Сэр Кавендиш был именно тем, из-за кого всех британских ученых считают лунатиками. (Обращаясь к Монтегю:) Он вроде бы не так давно умер?
Монтегю (с чувством): Великий человек, нам будет его не хватать. Я знал его. Совсем молодым, в годы обучения в Кембридже, он выпал во время грозы из окна и от этого умом тронулся. Открыл многие газы, определил состав воздуха, измерил массу Земли и вычислил гравитационную постоянную. Он был велик…
Принц-регент (с интересом): Занятно. Но как же это поместье перешло от него к вам, Ги? Вы родственники?
Монтегю (пожимая плечами): Весьма дальние. Впрочем, поместье перешло по наследству совсем не ко мне…
Доротея (принцу со странной усмешкой): А ты не в курсе? Не сегодня завтра из-за сэра Генри Кавендиша всех ученых предадут вселенской анафеме…
Принц-регент (растерянно): Это еще почему?
Монтегю (сухо): Простите, милорд, но про Кавендиша рассказывают первокурсникам Оксфорда на посвящении, дабы те были поосторожней со всякими маглами… Я думал, вы в курсе…
Принц-регент (с достоинством): Я – принц! Не мое дело штаны в университетах просиживать… (Задумчиво:) Что значит «магл»?
Монтегю (с известной неловкостью): Это из университетского сленга. От слова mug – «пивная кружка». То бишь завсегдатаи пивных, простолюдины. Видите ли, у нас, в образованной среде выпускников Оксфорда, принято пить вино. Из бокалов, конечно…
Принц-регент (нахмурившись): А я люблю пиво… (Оживляясь:) Я понял. «Маглы» – это те, кто напиваются из простых кружек, в отличие от нас – «посвященных».
Монтегю (с нервной улыбкой): Сэр Кавендиш начинал с изучения небесного электричества, и громовая машина во время сильной бури у него взорвалась, а великого ученого выбросило из окна третьего этажа. Бедняга в миг удара решил, что сам Бог метнул в него свою молнию! Посему Кавендиш, пока летел вниз, успел продать душу Нечистому.
Принц-регент (с испугом и начиная с подозрением оглядываться): То есть как это – успел продать душу?
Монтегю (пожимая плечами): Подробности неизвестны. Однако Кавендиш выжил и с той поры объявил себя вечным и верным слугою Нечистого. Он писал, что Господь ревнует нас, людей, к своим тайнам и потому норовит убить всех, кто их хочет раскрыть. Посему учеными могут быть лишь явные враги Господа…
Доротея (сухо): Мама мне в детстве читала «Приключения Гулливера». Свифт нарочно указывал, что его герой Гулливер – родом из Девоншира, края бесконечных пустошей и трясин, где силы зла властвуют безраздельно.
Принц-регент (растерянно): Но какая тут связь?!
Монтегю ( с интересом Доротею оглядывая): Мадам прекрасно осведомлена обо всех наших «байках из склепа»… (Поясняя регенту:) Кавендиш – это фамилия. Но он также унаследовал титул своего отца – графа Девоншира. А Девон испокон веков имел весьма скверную репутацию… Сами понимаете, все эти друиды, трясины, жуткий вой… Навроде того, какой издает ваш отец – английский король. Покойный сэр Кавендиш на основании этого счел вашего отца новым Антихристом. И как глава масонской ложи Британии и верный слуга Сатаны потребовал от всех британских масонов верного служения вашему отцу-королю, помимо наших занятий научными опытами…
Принц-регент (начиная трястись): Вы хотите сказать, что вы сатанист?! Но тогда при чем здесь все эти разговоры о масонстве?!
Монтегю (пожимая плечами): Масонство в разных странах приняло весьма разные формы. Во Франции оно занялось призывами к мятежу и принялось требовать свержения власти, но в Британии, стараниями Кавендиша, мы в большей степени ополчились на церковь, которая мешает развитию науки и общества. Любой ученый у нас в стране – масон, но мы не против короны. Мы – против церкви.
Принц-регент (морща лоб, а затем оборачиваясь к Доротее): Ты знала об этом?
Доротея (небрежно): Да, разумеется. Мама поварилась на этой кухне. Она мне рассказывала, что посвящение у них происходит через строительство громовой машины. Той самой, которую соорудили Бенджамин Франклин или наш Михаил Ломоносов. Чем мощнее машина, тем больше масонский градус создателя. Машина Ломоносова была настолько мощна, что убила человека, и за это ее создателя здесь признали своим…
Принц-регент (шокированно): То есть Бенджамин Франклин… И мой брат Эдвард Кент… Они были заняты вовсе не изучением небесного электричества?! (Опомнившись:) Но погодите… Кому же ужасный человек из Богом проклятого Девона завещал сей дворец?!
Монтегю (делая неопределенный жест): Сэр Кавендиш – лунатик, честно говоря, редкостный. Называл нашу службу, как службу Его Величества, слугами дьявола. Ну… Как верный слуга Сатаны он и передал нам этот замок и большую часть своего огромного состояния.
Принц-регент (судорожно сглатывая): И вы… Все это взяли?
Монтегю (снова делая неопределенные жесты): Все произошло до меня. Я лишь приказал построить здесь оранжерею. Прикрыть буйной листвой и цветочками всякими всю эту гадость. Опять же – смотрите, какие тут растут ананасы! А как их на рынке расхватывают! Вроде мелочь, а какое подспорье для рептильных фондов моего ведомства! И потом… Вступление в Лондонское королевское общество после реформ Кавендиша – это вовсе не сатанизм, а первый шаг для карьеры любого из британских ученых…
Доротея (негромко и с ядом): Маглы о том без понятия, но черт в деталях. Девиз Лондонского королевского общества, созданного Кавендишем, – Nullius in verba. Маглам «посвященные» объясняют, что якобы никому нельзя верить на слово, а наука начинается с экспериментов и фактов. Но моей маме в ее иезуитском училище рассказывали, что первая фраза Писания – «в начале всего было Слово». А британские ученые при обряде посвящения клянутся, что «Божественное Слово – ничто». Занятно?
Монтегю (с явным неудовольствием): Однако же для богатой бездельницы вы в научных делах как-то странно осведомлены!
Доротея ( с нежной улыбкой): Да, верно, для богатой. Маменька, пока была очень бедна, побывала у вас и с меня взяла слово, что я к науке не притронусь и поганою палкой. Уж слишком в России подобные экзерсисы легко под чернокнижие притянуть. Пока вы бедны, этим можно заняться, но если богаты… Тогда занятия наукой без опасений насчет гнева церкви с последующими конфискациями дозволительны только в Англии. Лишь здесь, по маминым словам, ученые сильнее, чем церковь.
Принц-регент (ошеломленно): Так вот зачем мой брат Кент строит громовые машины! Изменник! Он хочет в глазах масонов стать большим сатанистом, чем я! Тогда ему, а не мне, отойдет трон – после смерти моего папеньки! (Тушуется.) Я хотел сказать – моего отца, вампира проклятого!
С этими словами принц-регент резко поворачивается и с решимостью направляется к оранжерейному выходу. Доротея глядит ему вслед и меланхолически замечает.
Доротея: Как занимательно наш разговор от ананасов и громовых машин перешел к вопросам практическим. Как вы думаете, вашему Лондонскому королевскому обществу теперь ничего не грозит?
Монтегю (со странной усмешкою): Да, княгиня, я заметил, как умело вы этого дурачка на наших ученых всю дорогу натравливали. Но заставить его прикрыть Оксфорд ради развития русской науки у вас не получится. (Снова мерит Доротею взглядом:) Я уверен, что на угрозу для себя со стороны своего брата Кента он куда живей среагировал…
Павильон. Лето. День. Уимблдон.
Дом Екатерины Павловны
В гостиной Екатерины собралась удивительная компания. Вокруг большого стола, заполненного закусками и горячительными напитками, сидят английские сэры и пэры, одетые в масонские фартуки. Во главе стола герцог Эдвард Кент. Он поднимается со своего места и начинает громко бить вилочкой по бокалу, призывая всех ко вниманию.
Кент: Братья мои, призываю вас к тишине! (Крики «Слушайте! Слушайте!») Сегодня наше общество «Юный натуралист» должно решить важный вопрос о вхождении в международный англо-русский «Союз лапты и крикета». Материалы вам розданы. Какие у кого мнения?
Рылеев (ошалело вполголоса): Не понял. С чего это – «Юный натуралист»? Они тут сплошь седые, лысые да плешивые.
Екатерина (столь же вполголоса): Эдвард мне все объяснил. В Англии новую ложу можно открыть лишь после того, как построишь громовую машину. Герцог Кент построил свою при помощи и по советам самого Бенджамина Франклина. Это было давно. Еще до Американской революции.
Рылеев (с изумлением): Но позвольте, революция в Северной Америке случилась полвека назад!
Екатерина (небрежно): Да полноте! И сорока лет не прошло. Однако в дни, когда он строил машину, милый Эдвард был юн, равно как и все его дружки, нынче молью потраченные. Главмасон Франклин оттого и нарек их ложу – «Юный натуралист».
Гагарин (с чувством): Сорок лет назад по лекалам заморского дяденьки собрали невесть что, и с тех самых пор они, вишь ты, – ученые!
Екатерина (со вздохом): Почему же заморского? Эдвард жил тогда в Бостоне и был местный вице-король. Увы, пока он громовую машину свою собирал, американцы восстали, а их вождь Франклин прислал ему официальное дозволение открыть уже свою ложу.
Правда, при этом он настоятельно советовал «отныне играть в юных натуралистов – вдали от Америки».
Гагарин (задумчиво): То бишь один умный человек однажды уже им сказал: «Езжайте-ка, ребятки, отсюдова…» (Жует губами, пытаясь вежливо определить направление.) Короче, обратно в Британию. Блин… А вы уверены, что на сей раз у него не получится все, как некогда в Бостоне?
Екатерина (разводя руками): Ну, мальчики, я не знаю. Другого сумасшедшего герцога, готового начать у себя в стране междоусобную бойню ради неизвестно чего, у меня для вас нет. (Явно стремясь сменить тему разговора:) Кстати, а что это за дурацкое название для нашего дела? Что это за «Союз лапты и крикета»?
Гагарин (пожимая плечами): Эти додики требовали упомянуть их крикет, ибо именно на убийстве Фредерика Уэльского у них все построено. А лапта – тот же крикет, в который нынче играют в завоеванной нами Финляндии.
Екатерина (задумчиво): Я поняла. Не возьму только в толк – при чем здесь финская лапта, если речь про общество русско-британской дружбы?
Рылеев (нервно): Это моя идея. Как вы лодку назовете, так она и поплывет. Фредерик давал деньги тем, кто у себя в стране запустит крикет, и тетка его, Анна Иоанновна, на сии деньги позарилась. Было много указов, и даже успели провести пару международных матчей с заезжими англичанами, но потом Иоанновна умерла. Вводили у нас крикет, как и все в годы Анны, – ломая народ через колено, так что, когда Елизавета запретила эту игру, народ сильно возрадовался. В крикет нынче играет лишь бедная детвора, и он зовется игрой «в чижика».
Екатерина (начиная нервно посмеиваться): В чижика?!
Рылеев (тушуясь): Ну да… Я как узнал, что бритоны предложили назвать нас «Союзом крикета и чижика», сразу был против. «Союз лапты и крикета», на мой взгляд, звучит лучше.
Екатерина (с чувством): Млять… Мы готовимся менять местный строй, а нас при этом зовут – «Союз крикета и чижика»! Скажите сразу, в какой блудняк еще мы подписаны?!
Павильон. Лето. Вечер. Чизвик-хаус.
Библиотека
Принц-регент разглядывает коллекцию странных диковин, собранных масонами для своего святилища по всему миру. Коллекция на вид выглядит весьма жутко. Слышны шаги.
В полутемном зале появляется лорд Монтегю. Принц-регент облегченно вздыхает и спрашивает.
Принц-регент: Что вы узнали про Кента?
Монтегю (приглушая голос): Ваш брат затеял свою игру. Партия вигов у нас в оппозиции и почти целиком состоит из баронов Ганновера. Кент – будущий герцог Ганновера и потому естественный вождь для вигов. Они затевают расследование.
Принц-регент (с опаской): О чем пойдет речь? Если что, я тех рябчиков подстрелил по всем правилам…
Монтегю (с мягкой усмешкой): Речь пойдет не про рябчиков. Они решили возобновить былое дело про убийство на поле для гольфа… (Чуть подумав:) Или оно было все-таки для крикета?
Принц-регент (торопливо): Я никого не убивал на поле для гольфа! Готов в том поклясться на Библии. (Нервно:) Правда, однажды в моем замке в Шотландии я на крикетном поле затоптал курицу. Чисто из удовольствия… Но это была моя курица! ( С обидой:) Если мне готовят импичмент как регенту на таком основании… Подлые мелкие люди! Вот что я вам скажу!
Монтегю (веско): Увы, сыр-бор разгорелся вовсе не из-за курицы. Загадочная смерть на игровом поле вашего дедушки – принца Фредерика Уэльского. Кто-то в спину ему воткнул осиновый колышек. Из тех, кои используют для разметки.
Принц-регент (обеспокоенно): А разве его убили не наймиты из Франции? Обвиняли чуть ли не самого Бомарше! Насколько я помню, это случилось в Ганновере, куда деда сослали, чтобы он своим видом и выходками простых англичан не пугал… И потом, когда ж это было?! Как насчет давности лет?
Монтегю (сухо): Всплыли доказательства, собранные вашим двоюродным дядей – Чарльзом Джеймсом Фоксом. Он выступал за капитуляцию перед Францией и за это получил от французов содействие. Наполеону нужны были документальные подтверждения роялистских преступлений в прежние времена, и он со своей стороны подключился к расследованию. Увы, в злополучный день на том поле встретились ваш чокнутый дед и ваш отец – будущий король Георг Третий. В руках именно вашего отца были молоток и деревянные колышки…
Принц-регент ( с отчаянием): Бред! Бред! Ну зачем моему отцу было бы убивать безумного дедушку? Да еще таким способом?
Монтегю (деловито): Состояние аффекта. Ваш отец хотел по-хорошему, ибо ваш дед принял католичество, а отец надеялся обратить дело в шутку. Дед был непреклонен, а если бы кто узнал, что он стал католиком, то по Акту о престолонаследии ваш отец никогда бы не стал королем. (Разводит руками:) Слово за слово, а затем ткнул чем пришлось… Я его понимаю.
Принц-регент (хрипло): Я вам не верю. Это все французский навет… Ни один англичанин не поверит в то, что наплели лягушатники!
Монтегю (сухо): Увы и ах… Ваш дядя Фокс оказался и впрямь хитрым лисом. Он засел в Сент-Джемсском дворце и стал записывать те странные звуки, что издает ваш отец. Их принимали за вой, но Фокс их сумел разобрать. Судя по всему, ваш отец все эти годы денно и нощно просит у вашего деда прощения… Еще он просил Бога о смерти и повторяет, что он «не хотел». Чего именно не хотел – непонятно.
Принц-регент (начиная мелко креститься): Так вот почему мой отец лишился рассудка?!
Монтегю (разводя руками): Не в моей власти оценивать. Я всего лишь доложил то, что некогда собрал Фокс. (Пожимая плечами:) Когда Фокса убили… Много кто в Англии вздохнул с облегчением.
Принц-регент (с чувством): Собаке собачья смерть! Папенька и так всеми своими мучениями платит за свое преступление! Кстати, а кто убийца, вы выяснили?
Монтегю (неуверенно): Все указывало на принца из Вюртемберга. Вилли-Нилли. Увы, его отец женат вторым браком на вашей младшей сестре, и потому расследование пришлось прекратить.
Принц-регент ( с изумлением): Но почему?!
Монтегю (сухо): Были опасения, что в случае ареста этого Вилли-Нилли он скажет, что убил Фокса лишь для того, чтобы мачехе сделать приятное. И как тогда все ваша семья будет выглядеть?
Принц-регент (задумчиво): Резонно. (Решительно:) Да, согласен, это дело надобно положить в долгий ящик, закрыть его там на ключ, а ключ бросить в Темзу. А Вилли-Нилли… Я бы хотел его наградить.
Монтегю (небрежно): Думаю, что его вознаградят и без нас. Сыр-бор начался именно оттого, что в Англию прибыла Екатерина Павловна, сестра русского царя и его главная оппозиция. Мы думали, что она бежит к нам, дабы от своего брата спрятаться, и надеялись ее против русских использовать. Однако она, как оказалось, решила обелить имя Вилли-Нилли и вновь раскопала всю эту историю.
Принц-регент ( с интересом): Зачем это ей?
Монтегю (пожимая плечами): Темна вода во облацех. На словах она решила взять Вилли-Нилли в свою Русскую Ганзу казначеем и министром финансов. Однако ради простого бухгалтера такого не делают. Есть слухи, что меж нею и Вилли-Нилли зреет нечто большее, чем просто дружба.
Принц-регент (с чувством):
О проекте
О подписке
Другие проекты