Александр (сдавленным голосом): Я хочу выслушать версию шурина моего – Карла Баденского. А следствие – засекретить! Срочно!

Дмитрий Голицын (сухим тоном): Боюсь, Ваше Величество, это никак не возможно. По вашему приказу все наши действия шли открыто и при свидетелях. Вчера вечером мы обнаружили эту тайную переписку Жозефины, и ее дворецкий Гастон сразу ударился в бега. Он был задержан лишь под утро и показал, что за деньги пустил в Мальмезон в ночь смерти Жозефины герцога Карла. Он уже предупредил герцога о том, что все наружу вдруг вылезло. (Официальным тоном:) Карл Баденский этой ночью бежал. Мы взяли его архив, из которого следует, что герцог последние полгода регулярно получал большие суммы из Франции, а еще мы обнаружили очень много записок брату от Государыни Елизаветы, в которых есть подробные планы нашей кампании. Особенно касающиеся всех февральских событий, приведших к поражениям при Шампобере, Монмирале, Шато-Тьерри и Вошане… Командующий русским экспедиционным корпусом Барклай выписал ордер на арест доказанной французской шпионки – урожденной принцессы Баденской Елизавет Алексеевны!

Елизавета ( с визгом): Алекс, это мятеж! Прими меры!

Голицын (наклоняясь к уху белого как бумага царя): Послушай, мин херц… А ведь все эти бумаги обелили тебя! Отныне в деле с Жозефиною ты чист, аки агнец! Вот что тут важное!

8б

Павильон. Весна. Вечер. Париж.

Пале-Рояль. Курительная

Огромная толпа офицеров собралась вокруг стола, за которым Дмитрий Голицын и Александр Чернышев рассказывают о своих находках. В курительной угрюмая тишина, будто кто-то умер. Генерал Чернышев говорит дрогнувшим голосом.

Чернышев: Что ж, братцы… Давайте помянем всех наших… Шампобер, Монмираль, Шато-Тьерри, Вошан… (Хрипло:) Твою ж мать… Сколько же там полегло…

Ермолов (с потемневшим лицом): И что теперь? Что с сукой герцогом? Что с Лизкой поганою?

Дмитрий Голицын (сухо): Герцог бежал. Мы думали перехватить его на дороге в его чертов Баден, но сей заяц умчался на юг. В армию Веллингтона. Его сейчас, возможно, англичане допрашивают. (Мрачно:) А может, и награждают… Затейники.

Ермолов (хрипло): Поня-ятно… (Залпом выпивает стакан водки.) А с Лизкой че-как?

Чернышев (пожимая плечами): Государь распорядился отослать жену домой. В Санкт-Петербург под большою охраной. Бессрочный арест. (Негромко:) Принято решение немедленно ехать в Англию и требовать от англичан выдачи предателя Карла.

Раевский (задумчиво): То есть, насколько я понимаю, – наше пребывание здесь на этом закончено? Ведь Франция должна быть оккупационной зоной не нашей, но именно британской армии?

Чернышев (разводя руками): Получается – так. То есть мало того, что они укрывают от нас заведомого предателя, но и мы же передаем им все нами завоеванное за спасибо. Именно потому, что они приютили гниду-предателя!

Денис Давыдов (ошалело): Да они там, наверху, охренели вконец!

Раевский (злым голосом): А я уверен, что все так и было задумано! Всем же известно, что смена царствий у нас случилась с британскою помощью! А что, если эти удивительные новеллы есть просто плата нашего царя бритишам за то, что они его, стервеца, у нас царем сделали?! Ведь, не будь смерти Павла, точно бы царем стал Константин.

Денис Давыдов (торопливо): Погодь, дядь Коль, так ведь Константин всех нас в войне Двенадцатого года – пить дать предал!

Раевский (сухо): Не факт. Его царь Александр объявил в том годе предателем и посреди войны посадил в равелин. Так он и другого брата своего, Николая, объявил оккупантом и прусским агрессором за победы в Бобруйске и Витебске. И потом все мы были свидетелями, как Константин повел гвардию в самоубийственную атаку после того, как граф Милорадович при Дрездене обмишулился. Чудом же не погиб! Просто чудом. Я тебе так, Дениска, скажу – предатели так себя не ведут! Это что ж получается! Есть утверждение Государя, что один его брат предатель, а другой – прусский прихвостень. А на деле царские братья у нас на глазах, безусловно, геройствуют, и это факт! А на стороне царя одни слова! Так, может, и впрямь у нас есть предатель?! Только он – один, и в пользу Англии. Вот шарада и сходится! А то и Барклай, по словам царя, был предатель, и Кутузов, и Николай, и Константин, и Багратион с Остен-Сакеном! Не слишком ли много предателей?!

Денис Давыдов (нервно): Дядь Коль, охолонись… Меня по тайным приказам затаскали за меньшее!

Ермолов (обнимая Раевского за плечи): И то верно, Николаш… Всем уже давно все понятно. Давай нынче просто помянем павших, всех наших… А про дела в другой раз. В ином месте. А то – слишком много в сем лягушачьем вертепе всяких разных… (Ухмыляется.) В общем, замнем-ка для ясности!

1в

Павильон. Весна. Вечер. Париж.

Салон мадемуазель Ленорман

На уютных диванчиках в салоне мадемуазель Ленорман генералы Александр Чернышев и Дмитрий Голицын ведут светскую беседу с руководителем французской полиции «Сюртэ» – местным вором в законе Видоком. Чернышев и Видок старые друзья, и их беседа от этого выглядит особенно теплой.

Чернышев: И что ж в ответ сказал ваш новый король? Как его, Людовикус?

Видок ( со смехом): Его по сей день зовут принц Артуа. Но, конечно, для всех прочих он называется не иначе как Луй Восемнадцатый. Не берите в голову, подобные Луи – что в лесу валуи. С виду гриб почти царский, а приглядишься – та же поганка! Разве что благородная. Вы в курсе, что русское название поганого гриба происходит от имени династии Валуа? Судя по письмам к царице Елизавете, это был вклад мадам Помпадур в русскую словесность и всемирное грибознание.

Чернышев ( с интересом): То есть мадам Помпадур делала все, дабы очернить павшую когда-то династию?

Видок ( со смехом): А разве якобинцы с бонапартистами были лучше? Мазать говном ушедших правителей – национальная забава Франции. (Чуть задумавшись и сменив тон:) Ваш нынешний правитель тоже не большого ума и не имеет наследников. Это значит, и у вас грядет смена династии. Так я, Видок, вам советую: не плюйте в свое славное прошлое! Оно отомстит… (Сокрушенно вздыхая:) Довольно взглянуть на нас, французов, и на то, до чего мы нынче дошли!

Дмитрий Голицын (задумчиво): Послушайте, Эжен… Вы позволите мне называть вас по имени? (Получает в ответ благосклонный кивок.) Странное дело, я впервые встречаю во Франции человека, которому на его страну не плевать… И что же я вижу? Это не государственный муж, не военный, а профессиональный преступник… Как же вы дошли до того, что честные люди во Франции оказались преступниками, а во главе страны встали проходимцы с мздоимцами? Видок (небрежно): Натуральный отбор! Мне, чтобы стать королем преступного мира, приходилось шустрить и порой напрягать в мозгу серые клеточки! А им, ей-богу, столь же нужна тренировка, как и обычным мышцам у кулачного бойца или же фехтовальщика. А что делали те, кого нельзя называть? Удосужились лишь родиться, а потом все им в их сраной жизни было подано на блюдечке с золотою каемочкой! Кушайте, не обляпайтесь. Моя Мари приучила меня к Гранд-опера, и мы смотрели там как-то «Женитьбу Фигаро». Вы не поверите, я узнал в герое себя, и мне стало тошно – сколько нам, простолюдинам, приходится приложить труда, дабы хоть как-то сравняться с высокородными болванами да олухами! Поверьте, «Женитьба» – весьма печальная вещь, ибо там по полкам разложено, как и почему у нас произошла эта чертова революция! (Снова резко меняя тон:) Простите, князь, я забылся. Вас мои слова про знать не касаются.

Дмитрий Голицын (задумчиво): Все в порядке, Эжен… Ваше объяснение для меня весьма кстати… Матушка из Москвы пишет, что отчина моя в упадке и запустении. Москвичи почему-то все верят, что город сможет поднять из руин лишь их природный хозяин из дома Голицыных. Мой старший брат, к сожалению, погиб, а кузен Александр ныне руководит в Синоде… Все стрелки на меня указывают, а я здесь, в Париже, и не возьму в толк – с чего в Москве мне начать и на кого опереться.

Видок (с чувством): Хотите совет? Кто у вас на Руси король преступного мира?

Чернышев (негромко): Известно, кто. Бывший куафёр императора Павла – безродный сирота граф Кутайсов. Царь Александр его прогнал со двора, однако граф, судя по всему, не пропал…

Видок (с ухмылкой): Безродный, нищий малец сумел подняться из грязи и получить графский титул… Думаю, карьера его была с моей сходна. (Обращаясь к Голицыну:) Хотите совет? Сделайте этого Кутайсова у себя в Москве главным. Будете при нем, как граф Альмавива при Фигаро. Ей-ей, оно того стоит! (Со странным смешком:) Ах, простите… Я имел в виду – он при вас будет, как Фигаро при сиятельном Альмавиве!

Дмитрий Голицын (будто не слыша Видока): Занятно… Я вспоминаю историю, что якобы Кутайсов на императора Павла обиделся, потому что тот не хотел выдать за сына его, князя Багратиона, дочку свою Екатерину Павловну. Граф тогда самовольно убыл в отставку. Павел весьма осерчал и опалился на графа, но без Кутайсова строительство Михайловского замка пошло наперекосяк… Боже мой. Я всегда знал эту историю, но почему-то не делал верного вывода! То есть у меня под рукою в Москве есть старенький граф Кутайсов… ( С восторгом:) А ведь это и есть для восстановления первый камень! Я отстрою Москву краше прежнего!

Дверь в комнату раскрывается, и на пороге появляется гражданская жена Видока – Мари-Анн Ленорман. Ее, видимо, никогда нельзя было назвать очень хорошенькой, однако она, несомненно, мила и непостижимым образом сразу заполняет собою всю комнату, хоть при том выглядит костлявой и стройной. При виде гостей Мари Ленорман без всяких церемоний целуется с Чернышевым, восклицая.

Ленорман: Полина все плакала, думая, что люди Наполеона тебя наверняка убьют, а я точно знала, что жизнь твоя будет долгой и потрясающей. Ты знаешь, что тебе суждено пережить нас с Эженом и даже Полинушку? Ты с нею на связи? Как она?

Чернышев (сухо): Насколько я знаю, где-то в Италии. Свергает неаполитанского короля. Считает этого арапчонка Мюрата предателем. Пишет, что итальянцы схватили его и она, Полина Боргезе, как самая знатная, требует смертной казни. Самое смешное, что Боргезе поднялись на мятеж супротив Бонапарта, а Полин требует казни Мюрата, за то, что тот ее брата предал. (Сокрушенно вздыхая:) Боюсь, она никогда не страдала последовательностью в мыслях…

Ленорман (с заразительным смехом): Милая Полин, и эта ее непосредственность! Собственно, именно за нее мы Полину и любим. А что с вашим сыном?

Чернышев (разводя руками): С каким таким сыном? Полин родила настоящего Борджиа, и мои ей поздравления.

Ленорман ( с чувством поглаживая Чернышева по плечу): Понимаю. Я делала ему гороскоп, ничего особенного, но необычайно силен дом потомков. Уверяю вас – мальчик станет первым из великих Боргезе, и все будут отличать их от Борджиа! ( С лукавой усмешкою:) Судя по крови, их будут знать не как великих негодяев и отравителей, но – разведчиков с диверсантами!

Чернышев (облегченно вздыхая): Главное, чтоб не вешателями! Кстати, о предсказаниях. Это князь Дмитрий Голицын – сын знаменитой в былой Франции “Princesse Moustache”! «Усатая княгиня» была в девичестве Чернышева, то бишь она моя тетушка, отсюда мы с Дмитрием – кузены. Ему нужно, чтобы вы ему погадали.

Ленорман (садясь за столик с картами и с интересом разглядывая Дмитрия Голицына): Рада знакомству. Что бы вы хотели знать, князь?

Видок (негромко): У него проблемы, Мари. Похоже, именно нашего князя назначат сожженную Москву восстанавливать. А там наши «пуалю» весьма поднагадили. Князю надобно знать, сможет ли он преуспеть и с чего ему начать в этом деле.

Ленорман (бросив странный взгляд на сожителя): Какое изумительное желание. Обычно просят женщину или деньги… С деньгами проще. И что же ты ему посоветовал?

Видок (невинно пожимая плечами): Французский опыт всем уже показал, что с улицей лучше всего управляются те, кто на ней вырос.

Ленорман (с непередаваемой усмешкой): Кто-то навроде тебя, мой Эжен?

Видок (небрежно): Например, граф Кутайсов. Грузинский сирота из города Кутаиса. Я бы на месте Дмитрия Васильевича серьезно подумал о принятии такого на службу…

Ленорман (делая отметающий жест): Я поняла. Впрочем, карты все скажут. (Обращает внимание на перстень на пальце Голицына.) Господи, я знаю этот талисман… (Шокированно:) Но… По слухам, он же ведь был утрачен! Откуда он у вас?!

Дмитрий Голицын (демонстрируя всем перстень): Мне его после ранения в Бородинском сражении на удачу подарила милая матушка, а ей дал сам Калиостро. За то, что, когда великий маг за кражу колье Марии-Антуанетты был схвачен, мама его из узилища выкупила. Вы про него что-то знаете?

Ленорман ( с ажитацией): Ну конечно, знаю! Это камень самого Сс-салаз-зара!

Чернышев ( с интересом): Какого еще Салазара?

Ленорман (мотая головой): Нет, не «Салазара» – а Сс-салаз-зара. Произносить буквы нужно с присвистом, так, чтобы было похоже на шипение. Сс-салаз-зар был лучшим учеником и воспитанником самого Великого Змея. Того самого искусителя, который предложил Еве яблоко… Это был величайший маг и волшебник, но все его творения отмечены печатью великого искушения! Сам Сс-салаз-зар пал жертвой своих же творений, став из величайшего мага порочным преступником!

Дмитрий Голицын (нервно): Так вы хотите сказать, что кольцо это порождает порок с преступлениями?

Ленорман (с живостью): Вовсе нет. Согласно легенде, это кольцо было выковано в лучах звезды Альтаир. Звезды Орла. А орел не может быть порочным преступником. Однако само изображение звезды Орла всегда делается в виде орла пикирующего, с распущенными когтями, в миг, когда он на добычу с небес камнем падает. Отсюда и толкование – человек в лучах Альтаира добьется всего, чего сам захочет, однако же… Падение есть падение. Один раз удалось точным ударом убить крупную дичь, другой раз удалось, пора и честь знать. В этом и есть суть искушения кольца Сс-салаз-зара. Оно исполняет ваши желания, но вы сами должны найти в себе силы, чтобы кольцом сиим больше не пользоваться. Иначе в очередной раз вместо роскошной добычи будет падение. В бездну. Так, как это произошло с Калиостро.

Чернышев (обеспокоенно): Димон, послушай, я не суеверен, однако же… Может быть, твои желания не стоят того, чтобы всем рисковать?!

Дмитрий Голицын (хрипло и сглатывая): Спасибо, Мари-Анн, гадать мне не надобно. Этого объяснения достаточно. Мое желание – возродить из пепла Москву. Восстановить златоглавую… Ежели это исполнится, все остальное – не важно… Пусть дальше для меня лично хоть бездна…

2в

Павильон. Весна. Вечер. Париж.

Салон мадемуазель Ленорман

Мадемуазель Ленорман с интересом смотрит на двух пришедших к ней генералов – Ермолова и Раевского. Оба они крепко сбитые, коренастые и чем-то друг на друга похожи. Ленорман облегченно вздыхает и восклицает.

Ленорман: О боже, я поняла. Вы тоже родственники!

Ермолов ( с подозрением): Чего это вдруг? Кто вам сказал? Кто нас с Колей выдал?

Раевский (примирительно): Прости, Алехан, но мы ведь и впрямь меж собою похожие. ( С интересом:) Вы сказали – «тоже родственники». Вы это о ком?

Ленорман (садясь за столик, небрежно): Вчера вечером были у меня двое – Чернышев и Голицын. Из контрразведки. Они тоже были похожи и, как оказалось, кузены.

Раевский (задумчиво): А ведь и впрямь. Наталья Петровна ведь была Чернышева в девичестве.

Ермолов ( с неодобрением): Чего ж они это скрывают? Развели, понимаешь, у себя в разведке семейственность…

Раевский (сухо): А мы че? Ты еще скажи, что наши семьи нарочно послали нас с тобой в армию.

Ермолов (сварливо): Так я об этом и говорю! Вон пара кузенов живут душа в душу, а мы с тобой только и знаем, что лаемся!

Ленорман (примирительно): Господа, попрошу… Чем я вашему визиту обязана?

Раевский (насупившись): Собственно, вчера Чернышев на пару с Голицыным рассказывали в Пале-Рояль про гаданье у вас всякие чудеса. Мол, раскинули карты вы на них, и там выяснилось, что обоих ждет совершенно чудесная будущность…

Ермолов (угрюмо): Вот и нет. Голицыну нагадали, что он все вниз будет скатываться, но в какой-то миг откажется от всего и пойдет резко наверх, а Сашке Чернышеву ровно наоборот. Он всю жизнь идти будет наверх, но под конец лучший друг его предаст и от этого он сразу рухнет. При этом потомки про них обоих забудут со временем. Вот и взял меня интерес – неужто и нас с Коляном забудут когда-нибудь?!

Ленорман (ловкораскладывая карты): Вопрос поняла. Что ж, карты говорят, что потомки никогда не забудут ни Раевского, ни Ермолова. Однако ж…

Раевский (обеспокоенно): Что там?

Ленорман (делая странное лицо): Есть поверье, что когда на гаданье приходят два кузена, то они меж собой сильно связаны. Как две стороны одной и той же медали. Поэтому итог для них двоих общий, но частности в гадании будут обратные. Так, у Чернышева с Голицыным общими окажутся карьера и деньги. Великая карьера и огромные состояния. Но подробности жизни при этом у них строго обратные. То же самое и у вас. Я вижу для вас обоих воинскую стезю и карьеру блестящую. Но денег особых ни у того, ни у другого мной не замечено.

Ермолов (с кислой миной): Не, ну это и так всем понятно. Одно дело богатейшие Чернышевы с Голицыными, а другое дело нищие Ермоловы да Давыдовы… (Бросая взгляд на кузена:) Да еще ссыльные польские инсургенты Раевские. Ясен день, что денег нет и взяться им неоткуда! Так и я умею предсказывать!

Ленорман ( с раздражением и начиная горячиться): Ах, так! Ну так вот вам в вашей жизни отличия. Вы (указывая на Ермолова) возглавите военный мятеж супротив Государя! Вы долгие годы будете воевать против собственного царя, но при этом он обратится к вам же за помощью как к патриоту и спасителю Родины, а своих сторонников объявит предателями.

Раевский (аж поперхнувшись): Погодите! Вы сказали, что судьба у нас с ним одна, но подробности при этом обратные. Ума не приложу, как должна тогда моя судьба выглядеть…

Ленорман (сухо): Вы, напротив, будете служить верой и правдой своему Императору. Но в отличие от кузена вас при этом ославят предателем. Вас убьют, как предателя…

Раевский (бледнея): То есть как? По приговору суда?

Ленорман (делая неопределенные движения рукой): Этого я не сказала. Карты говорят, что вы будете верны Императору, но при этом кто-то еще убьет вас, как предателя. (Снова делая нетерпеливое движение рукой:) В общем, потомки обоих вас будут помнить как героев и патриотов Отечества…