Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

признались, что были настолько поражены красотой православного богослужения в Храме Святой Софии, что, говорили они: «… и не знаем, как и рассказать об этом – знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми». Примечательно, что именно этот реальный, незабываемый и непередаваемый человеческим языком опыт соприкосновения с реальностью приблизившегося Царства Небесного сыграл решающую роль опыт в выборе русского князя и Крещении Руси, то есть, говоря языком науки, смене парадигмы бытия нашего Отечества. Для тех, кто думает, что «все это далеко в прошлом, и сегодня такого не бывает», можно привести пример обращения ко Христу митрополита Антония Сурожского, который признавался, что рос в сомнениях, но однажды, когда решил-таки открыть и прочитать Евангелие, ощутил, что рядом с ним, в той же комнате находится Христос. Ощущения было настолько убедительным, что юноша стал оглядываться по сторонам, желая увидеть Христа. Это событие стало поворотным в его судьбе. Великий русский писатель И. С. Тургенев так описал этот – возможно, свой личный опыт – в рассказе «Христос», напечатанном в декабрь 1878 г.: «Я видел себя юношей, почти мальчиком в низкой деревенской церкви. Красными пятнышками теплились перед старинными образами восковые тонкие свечи. Радужный венчик окружал каждое маленькое пламя. Темно и тускло было в церкви… Но народу стояло передо мною много. Всё русые, крестьянские головы. От времени до времени они начинали колыхаться, падать, подниматься снова, словно зрелые колосья, когда по ним медленной волной пробегает летний ветер. Вдруг какой-то человек подошел сзади и стал со мною рядом. Я не обернулся к нему – но тотчас почувствовал, что этот человек – Христос. Умиление, любопытство, страх разом овладели мною. Я сделал над собою усилие… и посмотрел на своего соседа. Лицо, как у всех, – лицо, похожее на все человеческие лица. Глаза глядят немного ввысь, внимательно и тихо. Губы закрыты, но не сжаты: верхняя губа как бы покоится на нижней. Небольшая борода раздвоена. Руки сложены и не шевелятся. И одежда на нем как на всех. «Какой же это Христос! – подумалось мне. – Такой простой, простой человек! Быть не может!». Я отвернулся прочь. Но не успел я отвести взор от того простого человека, как мне опять почудилось, что это именно Христос стоит со мной рядом.

Эти встречи не могли быть вымышленными, а христиан, способных явить другим людям вообразившегося в них Христа, было немного. Поэтому на заре христианской эры Сын Божий не раз являл Себя людям, позволяя им пережить реальность встречи с воскресшим и приблизившимся Богом. Как заботливый садовник насаждает и взращивает сад, так Христос Сам насаждал и взращивал Свою Церковь. Именно об этом напоминает возглас архиерея, который звучит во время Божественной литургии перед пением Трисвятого: «Призри с небесе, Боже, и виждь, и посети виноград сей, и утверди и, Его же насади десница Твоя» (ср. Пс. 79, 14—15). Таковы были явления Христа апостолам, убедившие их в том, что Воскресший Сын Божий всегда пребывает посреди Своих учеников. Таково было явление Христа Савлу, превратившее его из гонителя христиан в «апостола любви» Павла. Таковы были явления Христа мученикам первых веков, укреплявшие их в решимости быть верным Единому истинному Богу и Его Царству. Таково было явление Христа римскому императору Константину Великому перед решающей битвой с Максенцием, после победы над которым он прекратил гонения на христиан. Это лишь малая часть Встреч со Христом, которые были описаны и сохранены в назидание потомкам, а сколько их было не описано – по скромности людей или самой невозможности пересказать или описать подобные события человеческим языком. Так однажды апостол Павел восхищен был до третьего неба, то есть к Престолу Божию, и признавался, что слова, которые он слышал в Раю, человеку нельзя пересказать (ср. 2 Кор. 12, 2—4). Так послы князя Владимира, возвратившись из греческой земли

Сдвиг парадигмы Обратившись к истории распространения христианства, не трудно заметить, что она – во многом, за важным исключением, о котором будет сказано ниже – напоминала историю появления и распространения новой научной парадигмы. По наблюдениям Куна, зерно новой научной парадигмы впервые появляется на периферии научного мира, в работах молодых исследователей, которые первое время, чаще всего, остаются незамеченными «грандами науки». Также и первые христианские общины возникли на окраине Римской империи, власти которой долгое время преследовали христиан или не предавали им значения. Кун писал, что новая научная парадигма, как правило, возникает не в результате интерпретаций полученных ранее знаний и требует озарения свыше. Также и христианство не возникло в результате развития иудаизма или античной философии, но было откровением Самого Бога Троицы. Как решающее значение для триумфа новой научной парадигмы имеет приход в науку нового поколения ученых, так важное значение для триумфа христианства имела смена поколений римских граждан, падение Римской империи и расселение на ее просторах варварских племен. Если бы христианство было только идеей, концепцией, доктриной, религией или идеологией – здесь можно было бы поставить точку. Но оно было большим. Христианство было жизнью в присутствии Христа. Поэтому решающее значение для распространения христианства имели не «грамотный менеджмент в сфере миссионерской деятельности», «достаточные объемы финансирования» или «умелое использование административного ресурса», а личная встреча человека со Христом.

Когда человек усвоил опыт не-любви, его сознание перестало быть целостным, восприятие действительности – объективным, а жизнь – целомудренной. Неслучайно, как сказано в Книге Бытия, когда после грехопадения первые люди «услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая» (Быт. 3, 8). Что может быть безумнее, чем пытаться спрятаться от Всеведущего Бога, опасаясь нелюбви и мести Того, Кто есть Любовь и в Ком нет никакой нелюбви? Так люди, утратив целомудрие и любовь, сами себя лишили Царства Небесного. То «яблоко» уже давно переварилось, но опыт нелюбви прочно вошел в жизнь людей. Многочисленные примеры тому в виде картин войн, осады городов, завоеваний, пленения и убийств рассыпаны по страницам Ветхого Завета, сочинений Гомера и Софокла, исторических хроник Геродота, стенам гробниц вавилонских правителей и египетских фараонов. К концу языческой эры нелюбовь разлилась по всей ойкумене и отравила собой даже Богоизбранный народ Израиля. Настолько, что, когда Бог Троица решил явить Себя людям, и Дева Мария пришла в Вифлеем – город, где согласно пророчеству должен был родиться Мессия, никто не пустил под свой кров ни будущую Мать, ни приблизившегося Бога, Которого Богородица носила под сердцем. И именно в этот мiр, казалось, уже бесповоротно поврежденный нелюбовью, Бог Отец послал Своего Единородного Сына, «дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3, 16). Для этого Сын Божий родился и вырос среди людей; собрал учеников; Своим Словом, Жизнью и Смертью на Голгофе показал им пример любви к Богу и ближнему; Своим Воскресением, «одолев смерти жало, отверзл еси верующим Царство Небесное»63 и навсегда остался посреди Своих учеников, как Царь невидимого, горнего мира, о котором Христос говорил, что он приблизился (Мф. 4, 17) и «силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11, 12). Христос посреди нас, а вместе со Христом посреди нас и Его Царство, которое, как писал писал прот. А. Шмеман, «приблизилось и, хотя и незримое, и неведомое „мiру сему“, уже пребывает „посреди нас“, уже светится, уже действует в нем»64. Так, парадигма жизни во Христе, парадигма любви и целомудрия открылась нам как парадигма приблизившегося Царства Небесного, Благая весть о котором потрясла и изменила языческий мiр.

Так приходит покаяние или μετάνοια, что в буквальном переводе с греческого языка означает «перемена ума». Сутью этой перемены является возвращение к целомудрию, как мудрости целостного восприятия действительности, которым может обладать только целостная личность. Поэтому в полной мере, в абсолютном значении целостное и истинное знание жизни присуще только Богу Единому в Трех Лицах, о чем Сын Божий сказал ученикам, что именно Он есть «путь и истина и жизнь» (Ин. 14, 6). Поэтому никакого «объективного» знания действительности без Бога быть не может. Поскольку же Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8), то его не может быть и без любви в ее христианском понимании. В свете этого понятно, почему в Книге Бытия грехопадение Адама и Евы представлено как утрата целомудрия. Грехом было не яблоко, а нелюбовь к Богу, проявившаяся в нарушении данной Богом заповеди не вкушать от древа познания добра и зла, которой Бог хотел уберечь человека от смерти (Быт. 2, 17). С этого момента как сказал поэт, «разделилось все на свете на любовь и нелюбовь»61. В мир вошло зло, которое, по определению святого блаженного Августина, не есть «нечто, существующее само по себе», а «отсутствие добра»62 – не-милосердие, без-верие, бес-совестность, не-любовь.

репрессиями и террором, в том числе против самих революционеров. «Революция пожирает своих детей» – так об этом сказал Жорж Жак Дантон, видный деятель Французской революции, которому 5 апреля 1794 года соратники по революционному трибуналу отрубили голову на гильотине. Последними словами Дантона были: «Это я приказал учредить ваш подлый трибунал. Да простят меня Бог и люди!». Думается, что эти слова также могли бы произнести многие из тех большевиков, что когда-то «бросились с головой в революцию» и погибли не от руки «классовых врагов», а от руки своих друзей по партии. Революция проносится как ураган, «до основания» ломая и круша на своем пути старый мир. Однако, спустя годы, люди с удивлением замечают, что, несмотря на все изменения в политике, экономике и культуре страны, пережившей революцию, жизнь по существу не изменилась и все также далека от идеала. Изменились лишь хозяева жизни, а свободы, равенства и, особенно, братства больше не стало. И стать не могло. Потому что ожидать этого от урагана, по крайней мере, глупо. Братство является результатом христианской любви и целомудрия, а их в умах и поступках революционеров, как раз, и не было. Уместно предположить, что согласно закону «вызова-ответа» развиваются не только цивилизации, но и люди. Об одном из таких «вызовов» сказано в Писании: «Нехорошо человеку быть одному» (Быт. 2, 18). И, действительно, нехорошо. Что хорошего в детстве без родителей, юности без друзей, молодости без любимой и зрелости без детей и внуков? Стремясь ответить на этот вызов – назовем его «вызовом одиночества», человек создает семью или выбирает путь монашества. Однако наивно думать, что эти «ответы» решат все проблемы. Напротив, они рождают новые «вызовы», новые вопросы: Жить ли молодым супругам с родителями или искать свое жилье? Сколько будет в семье детей? Если работа мешает семье, что выбрать – семью или карьеру? И так до старости, когда человек – неизбежно и теперь уже бесповоротно – снова сталкивается с «вызовом одиночества». Именно тогда, в пожилые годы, многие люди впервые приходят в Церковь и понимают, что, в действительности, никогда не были одиноки – Бог всегда был рядом, и потому самое страшное и безрадостное одиночество – это атеизм, безбожие, жизнь в неведении Бога.

Это важно не только в браке, но во всем, что делает, в чем участвует, к чему причастен человек. Тойнби считал, что развитие цивилизации определяется способностью «творческого меньшинства» давать адекватные «ответы» на «вызовы» природы и общества. Так египтяне, для того чтобы выжить в засушливой Африке, покорили Нил, жители острова Крит преодолели море и основали колонии в Европе, а народы Руси, чтобы выдержать постоянное давление кочевых племен, создали единое государство. Если нужный ответ найден, он не только решает проблему, но и выводит общество на новый уровень развития, на котором оно испытывает новые вызовы и ищет на них новые ответы. Если же нет, то в обществе возникают аномалии, накопление которых приводит к «надлому», а затем к упадку. Причем здесь целомудрие? Потому что, если наше восприятие действительности не является целостным, то и «ответы» на «вызовы» не могут быть адекватными и лишь усугубляют проблему, приближая конец истории. Особенно остро мстит за себя пренебрежение любовью в ее христианском понимании. Классический пример тому – социальная революция. Нидерландская, английская, французская, русская – не важно. Важно, что революция всегда сопряжена с насилием и нелюбовью, Поэтому, искушая народы лозунгами свободы, равенства и братства, революция всегда заканчивается еще большим насилием и нелюбовью – гражданской войной, диктатурой

Парадигма целомудрия Еще одним следствием жизни во Христе, жизни с любовью к Богу и ближнему является изменение сознания человека, не менее глубокое и важное, чем изменения в общественной жизни христианских народов. Суть этой перемены в том, что, стремясь все делать с любовью, человек научается целомудрию, которое больше, чем просто «моральная добродетель, означающая контроль сексуальных желаний» (Википедия). Это лишь верхушка айсберга. Подлинный смысл этой добродетели значительно глубже. Целомудрие – это мудрость целостного восприятия, понимания, познания действительности, в основу которого положена не какой-то один аспект бытия, но сама жизнь во всей ее глубине, значительности, многообразии и единстве, освященном любовью. Так, например, известно, что христиане стараются воздерживаться от супружеских отношений до брака. Не потому что для них «бумага с печатью ЗАГСа важнее любви», и не потому, что за каждый «левый» поцелуй духовник на исповеди может дать десяток, другой поклонов. На самом деле духовно трезвый священник заглядывать в чужую спальню не станет, но и так называемый «гражданский» брак не одобрит. Потому что смысл супружества состоит в том, чтобы разделить с любимым человеком не только постель, но всю жизнь – со всеми его достоинствами и недостатками, традициями и привычками, увлечениями, родственниками и друзьями, условиями быта и т. д. Неслучайно, мужа и жену называют «супругами», то есть в буквальном смысле «парой волов одной упряжке», которые вместе идут по жизни, во всем помогая друг другу. Как и сказал об этом Апостол: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал., 6, 2). Что касается «штампа в паспорте», то, если любишь по-настоящему, то и он – не пустяк и не помеха любви, а важный символ супружества, свидетельствующий о том, что ты готов разделить с любимой жизнь во всей ее полноте, в том числе в сфере гражданско-правовых отношений. Но чтобы так увидеть брак, наше восприятие действительности должно быть целостным, а взгляд – целомудренным.

жизни. Отмена рабства; интерес к личности, ее правам и свободам, психологии, внутренней, сокровенной жизни человека; стремление к социальной гармонии, более открытому и справедливому обществу, мирному сосуществованию с другими народами – это лишь часть тех масштабных, поистине эпохальных изменений, что были вызваны принятием христианства, и в которых, несмотря на все недостатки, ошибки и грехи, как отдельных людей, так и целых народов, нельзя не заметить стремления объединить, сплотить общество силой христианской любви. На примере России и других стран мы видим, что, если, пережив период всеобщей вражды всех против всех, достигнув, казалось бы, крайней точки своей истории, народ возвращался на путь любви к Богу и ближнему, он неизменно возрождался. Пожалуй, особенно ярко и образно эта мысль была выражена Тарковским в финале фильма «Андрей Рублев», когда зритель видит, как главный герой, сидя в грязи, обнимает и утешает плачущего Бориску, который, сам того не понимая как, смог отлить колокол для возрождающегося храма. Андрею ясно, что без помощи Божией этого произойти не могло и, значит, Бог не оставил Свой народ. Он рядом. Осознав это, иконописец, уже многие годы не бравший в руки кисти, вновь обретает любовь к Богу и ближнему и вместе с ней снова обретает желание жить и творить. «Вот пойдем мы с тобою вместе. Ты колокола лить, я иконы писать». Этими словами заканчивается фильм, и зритель видит, как сквозь перемешанную ногами людей и лошадей землю и грязь, золу и угли прогоревшего костра на еще мгновение назад черно-белом экране медленно, но уверенно проступают сияющие всеми цветами радуги, пламенеющие любовью краски и детали гениальных творений преп. Андрея Рублева – иконы Святой Троицы и Христа Спасителя. Такова парадигма жизни во Христе – парадигма любви, которая, по слову апостола, «все переносит» и «никогда не перестает» (1 Кор. 13, 7—8). Поэтому до тех пор, пока человек или общество живет в любви, «все переносит» и «никогда не перестает» и сама жизнь. Проще говоря, пока мы любим – конца света не будет.

Такие разные люди, времена, страны, события, причины и последствия. Но во всех описанных случаях, ряд которых можно продолжать бесконечно, есть нечто общее – это выбор между добром и злом, любовью и нелюбовью к Богу и ближнему. Не потому ли, что именно этот выбор между любовью и нелюбовью и является тем главным выбором, который делает в своей жизни, как отдельный человек, так и человечество, в целом? Приходят и уходят поколения людей, меняются эпохи, но на каждом новом витке общественного развития люди вновь оказываются все перед тем же выбором между любовью и нелюбовью. Повседневно, повсеместно и постоянно – вне пространства, времени и движения – не зависимо от самих форм существования материи. Разве это не говорит о том, что извечный выбор человека между любовью и нелюбовью – не от мiра сего, а от вечного, самобытного, неизменяемого и вездеприсутствующего Бога. Но вот и добрались до пенсии. Поздравляю, вам стукнуло 60! Счастливый, уставший и немного грустный Вы возвращаетесь с вечера в честь Вашего выхода на пенсию. Уже давно за полночь, но так хочется что-нибудь съесть! Хотя это и вредно. Тем более в возрасте. Вы заходите на кухню и снова, как когда-то в детстве, замечаете на кухонном столе пакет с пирожками. Это внучка решила порадовать дедушку – юбиляра свежей выпечкой, и Вы вновь все перед тем же выбором – как открыть пакет: с любовью или без любви, проткнуть или развязать? Говорят, что история никого ничему не учит. Возможно. Но Бог вне истории. Он вечен. И, если Вы живете в присутствии Христа, в соответствии с парадигмой любви, Вы знаете, как следует поступить. Поскольку жизнь во Христе невозможна без любви к Богу и ближнему, выбор, сделанный в IV в. императором Константином в пользу христианства со временем привел к глубоким переменам в жизни стран и народов. Причем не только в религии, а во всех сферах общественной