Глава 5

Арчибальд Вайс

Я не верю в магию. Не верю в богов. Не верю в ритуалы, перерождение душ. В ад и рай. Под землёй ядро, а за облаками космос. Всё чётко. Никаких котлов и чертей под ногами, никаких ангелов по пути от земли в космос.

Я верю в данные. В кровь под микроскопом. В нейронные импульсы, которые можно измерить. В болевой порог, который можно вычислить. В страх, который можно вызвать.

И всё же… Каждую ночь я просыпаюсь от одного и того же. Не кошмары… Воспоминания.

Я вырос в семье, где любовь считалась слабостью и помехой. Отец хирург. Мать биохимик. Редкие семейные ужины проходили в тишине, а объятья даровались лишь во время болезни. “Эмоции мешают точности, Арчибальд”, – говорил отец, делая надрез на свиной почке, в качестве урока по анатомии. Наблюдая за тем, как медленно он разрезал материал, видя пример правильных отношений родителей с детства, я верил ему. Не было причин для обратного.

Пока я не встретил её.

Вивьен.

Она стояла возле фонтана, в парке, с обшарпанной книгой в руке, и глядя на свои босые ступни, утопающие в траве, улыбалась словно ребенок. Я проходил мимо, и опустошив уже третий за то утро стаканчик кофе, замер, стоило ветру растрепать ее длинные пепельные кудри, явив хрупкий силуэт ангела. Она казалась ожившей сказкой, которые я терпеть не мог, но почему-то именно это сравнение всплыло в сознании на тот момент. Ноги сами понесли меня к ней, а затем вросли в землю, стоило незнакомке поднять на меня взгляд. Меня прошибло разрядом в самое сердце от кристальной голубизны ее глаз. Распахнув губы, хотел что-то сказать, о чем-то спросить, но не мог, любуясь нежной улыбкой и милыми чертами лица.

– Вам помочь? – робко заправив прядь за ухо, поинтересовалась у меня, чем помогла прийти в себя и начать моргать, дышать и вспомнить о навыках общения.

– Эм… нет. То есть, да. В смысле… – чувствовал себя идиотом, а не гордостью родителей и лучшим студентом биологического факультета. Пытаясь помочь себе хоть чем-то, начал блуждать взглядом по девушке и, наткнувшись на ее книгу, выдохнул с облегчением.

– Что читаешь?

– Древняя поэма, которую никто не воспринимает всерьез, – в голубых глазах мелькнула грусть, и мне стало не по себе. Я не хотел, чтобы незнакомка грустила.

– Расскажешь? Может, я окажусь исключением? – мои губы растянулись в улыбке впервые за последние лет десять, если не больше.

– А ты никуда не спешишь? – поджала губы, опустив взгляд на мой портфель.

– Нет. Совершенно свободен, если ты составишь мне компанию за чашечкой кофе.

Девушка засияла, словно звезда на ночном небе, а затем часто-часто закивала.

– С радостью. Только найду, где оставила балетки, – забавно нахмурила носик. – Забыла, где сняла их, – виновато потупила взгляд, вырвав из меня смешок.

Она была невероятная. Нереальная. Прекрасная. Лучшее из всего, что было и могло быть в моей жизни. Мы провозились около пяти минут, но в итоге отыскали потерянные туфельки и отправились в кафе. Сидеть в духоте Вивьен, как она представилась, вспомнив о приличии, не хотела, и мы отправились обратно в парк. В тот день я впервые прогулял пары, и впервые мне было плевать на все, кроме нее одной. Моей Вив.

– То есть, ты хочешь сказать, что веришь в то, что какая-то девушка, вырвала свое сердце, ради того, чтобы быть с любимым, попутно разрушив все, что считается раем и адом? – фыркнул, лежа на траве и перекидывая травинку из одного уголка губ, в другой.

– Не верю. Знаю, – Вив приподнялась на локте и, выхватив травинку, заставила взглянуть на себя. – Я видела похожие образы во снах и лишь благодаря им, смогла отыскать эту книгу. Это не вымысел, – попыталась зло свести бровки, но убедительней не стала, лишь еще милее.

– Веришь в столь сильные чувства, способные обрушить небеса и запечатать ад? – приподнял бровь, вглядываясь в голубые глаза.

Вив не ответила сразу. Она хитро прищурилась, а затем медленно склонившись к моим губам, поцеловала. Вот так просто. Спустя пару часов знакомства. Посреди парка в центре города.

– А ты, нет? – слегка отстранившись, спросила меня в ответ.

– Поцелуй еще раз и получишь мое да на всё, чего бы ни пожелала, – выдохнул, пытаясь заставить сердце, продолжить отбивать ритм. Ее поцелуй был столь невинным, никакой страсти, лишь нежность и тепло, но он было куда мощнее, чем самый отвязный секс и пожирание языков друг друга на вечеринке. Да. Я был ботаником, но любить секс и тусовки с друзьями. Одно другому не мешало.

Через полгода я сделал ей предложение, и мы поженились. Родители не были против, наоборот, считали, что статус женатого и семейного человека, будет лишь мне на руку, когда я займу место отца и стану управлять частью его бизнеса, который он развернул на пару с коллегой-другом. Но я и не нуждался в их согласии. Рядом с Вив мне вообще ничего не было нужно, помимо нее самой.

Мы поженились, выбрали дом мечты и жили душа в душу. Я и думать забыл о друзьях, других девушках и даже об учебе. Все мысли были лишь о молодой жене. После пар я спешил домой так, словно за мной кто-то гнался, а по утрам уходил через силу и лишь после того, как Вив силком выталкивала меня за дверь, сияя улыбкой и тихо посмеиваясь. С ней никогда не было сложно. Она была легкой, воздушной, как облачко. Всегда… Пока не появилась наша малышка, а Вив не начала меня настораживать.

Я на все закрывал глаза, так как без памяти любил ту, которая одной встречей, поцелуем и взглядом перевернула весь мой мир и убеждения в правильности позиции родителей. Любовь была прекрасна, как и все эмоции, которая она порождала.

Мы не планировали детей так скоро, но случилось так, как случилось. Никто из нас не грустил, наоборот, мы были счастливы. Я не мог надышаться Вив, что уж говорить о том, как сильно я хотел быть рядом, узнав, что в столь хрупком создании зародилась жизнь. Я обязан был быть рядом, помогать и защищать от всего, даже от мытья посуды. Да, я слегка рехнулся от любви к своей жене и понимал это еще до свадьбы, но было плевать. Она дарила мне столько света, тепла, уюта, нежности, ласковых взглядов и касаний, что это с лихвой перекрывало желание обратиться к психологу.

Изменения бросились мне в глаза сразу. Я слишком хорошо знал жену. Всегда улыбчивая, спокойная, внимательная, нежная, легкая и светлая, вдруг стала рассеянной, дерганной и мрачной, что совершенно не клеилось у меня в голове. Сначала изменился взгляд. Не на меня, а сквозь, куда-то мимо. Затем сократилось количество улыбок. Она не сторонилась меня, наоборот, стала чаще просить обнять ее, даже тогда, когда она и так была в моих руках. Ютилась у меня на коленях, засыпала на груди, держала за руку во сне. Дурные вибрации витали в воздухе, но я отгонял их. Был рядом и ждал когда, закончу учебу и смогу всецело посвятить себя жене и нашей малышке, чтобы быть как можно чаще рядом с ними. Дождался. Спустя четыре месяца, Вив добавила к предыдущим пунктам еще и бормотание.

“Она уже внутри”.

“Они придут за ней”.

“Я не мать ей”.

Я стойко делал вид, что все в порядке. Ссылался на гормоны, стресс, легкую стадию психоза. Говорил с ней, пару раз сводил к врачам, но все разводили руками, твердя о том, что беременность у каждой из женщин протекает по особенному. Индивидуально. Рассеянный взгляд, желание спать с мужем, вцепившись в него мертвой хваткой, как и бормотание, не являются чем-то выходящим за рамки нормы. Я смирился. Терпел и ждал рождения малышки в надежде на то, что моя Вив вернётся. Каждый раз смотря в её голубые глаза, я видел её той девочкой, босиком гуляющей по траве. Я любил её, даже когда она шептала что-то неразборчивое, будто на другом языке.

В ночь, за полчаса до начала родов, я проснулся оттого, что ощутил пустоту на кровати, там, где должна была быть моя жизнь. Вив стояла у окна, укутавшись в плед, и смотрела куда-то вдаль. Я подорвался с места и вмиг оказался рядом, переживая за её самочувствие. Она была столь маленькой и хрупкой, отчего живот казался слишком большим грузом для неё.

– Всё нормально? Ничего не болит? Воды? Молока? – крепко обняв её со спины, начал засыпать вопросами.

Жена развернулась ко мне полубоком и впервые за долгое время, улыбнулась и посмотрела на меня, а не сквозь. Помню, как сердце радостно сделало сальто и пританцовывая, начало качать кровь. В моих руках вновь была моя Вив.

– Всё хорошо, – заверила меня, нежно гладя по руке. – Я люблю тебя, милый.

У меня впервые в жизни выступили слезы, после её слов. Прикрыв глаза, уткнулся носом в её макушку и обнял ещё крепче, но так, чтобы не причинить боли.

– Я люблю тебя, Вив. Даже не представляешь, насколько сильно, – прошептал в ответ. – Я так соскучился по твоей улыбке. По тебе прежней.

– Прости, что немного была не своя. Он придёт за ней. Тот, кто любит её больше, чем мир. И тогда всё начнётся заново. Заводи машину, пора малышке появится на свет. Схватки начались полчаса назад.

Я услышал всё, но лишь последнее осело в мозг, и я, закивав, быстро поцеловал Вив, и побежал одеваться. Схватив приготовленные сумки, выбежал из дома и на секунду замер, увидев красную Луну на ночном небе. Красивый вид, но меня ждала женщина куда прекрасней. Заведя машину, вернулся в дом и помог Вив спуститься со второго этажа, боясь за её хрупкие косточки, на которых она передвигалась с огромным животом.

Роды прошли легко и быстро. Я весь процесс находился рядом и держал жену за руку, удивляясь, откуда в моей маленькой девочке, столько сил. Она сжимала мою ладонь так, как не каждый мужчина бы мог. Малышка родилась здоровой, крепкой и прекрасной, как и её мама. Вив улыбнулась мне со слезами на глазах, как только получила кроху на руки. Мы плакали вместе. Она от счастья, что родила и всё прошло отлично, а я, оттого, что наконец-то надеялся получить свою прежнюю жену, избавив её организм от… буйства гормонов.

Жизнь налаживалась. Малышка росла, Вив стала не то чтобы своей прежней версией, даже более окрылённой. Сияла, улыбалась, а, провожая меня на работу, целовала так, что не хотелось уходить. К сожалению, приходилось. Отец развернул не маленькую лабораторию, а целую корпорацию за последние несколько лет, и мне приходилось активно помогать ему. Даже несмотря на его просьбы и приказы сидеть, как и все остальные допоздна, я сбегал, как только заканчивался рабочий день. Десять часов и так казались вечностью в дали от Вив, и я не желал терять ещё больше.