– Может хватит скулить? – волосы на затылке схватили с такой силой, что, казалось, кожа лица натянулась и начала рваться. Запрокинув мою голову назад, охотник с бородой оскалился в ожидании ответа, а затем скривился, осмотрев внимательней лицо, залитое слезами и соплями. – Отвратительный вид. Хочешь так сдохнуть? В одиночестве, на коленях, залитой кровью и дерьмом в виде слюней, соплей и слез? И ради чего? Ради той, что ради себя и своего конченого возлюбленного ублюдка чуть не погубила мир? Ради той, чье очередное возрождение сулит миру концом света? – дернул меня так, что шея хрустнула, и заглянул в глаза. – Согласись помочь не нам, а миру. Тысячам детей, младенцам, матерям и отцам, старикам. Они все хотят жить, а не пойти на корм тварям, которых выпустила и не дай бог выпустит еще, твоя подружка. Она тебе хоть раз говорила о том, что слышит голос, манящий и зовущий ее во тьму? Говорила, что помнит свои прежние жизни? А то, что она и Сайлас сделали с тобой и Дереком? Ммм? Чудовище, за которое ты готова умереть, не упомянула о том, что именно она разлучила вас в прошлой жизни? Она вырвала его сердце и сожрала на твоих глазах, но мы оказались рядом и спасли его. Парня чудом удалось вернуть к жизни. Вы могли бы быть вместе в этой жизни. Останься ты человеком, Дерек бы получил шанс на жизнь с тобой, но… Твоя подружка вновь вмешалась и повергла мир в хаос, а ваши с Дереком пути развела. Подумай на досуге, ради кого ты собралась отдать жизнь. Если, – отпустил мою голову, обессилено рухнувшую на грудь. – Если, конечно, не сдохнешь до того, как одумаешься.

Дверь с грохотом закрылась. Я жмурилась с такой силой, что казалось напряженными веками, вдавлю глаза в череп. Распахнув рот, единственное, что я могла сделать так это закричать. Я выпускала все, что было на душе и в теле. Непередаваемую боль. Я кричала так, словно на моих глазах умер близкий человек или я сама, сдирая горло в кровь. Голос пропал, оставив лишь свист и хрипение. А затем все резко исчезло на последнем выдохе, что покинул мое тело.

Она не могла. Даже если все, так как и говорят, даже если Амика пыталась или пытается уничтожить мир, она не могла не сказать об этом мне. Мы с ней не просто подруги. Между нами связь. Похожая на ту, что я ощутила, впервые увидев Дерека. Мы с ней словно половинки одного целого. Она не могла скрыть от меня столь важную деталь, как подготовку к уничтожению мира. Да, подруга говорила о том, что боится своей темной стороны, но… Это часто используемое выражение. Многие боятся своей темной стороны и даже слышат голос, толкающий на те или иные поступки. Она бы сказала… В шутку или намеком, но сказала бы о том, что помнит или видит странные события прошлого. Да. Сказала бы. Уверена.

Впившись обломанным ногтем в землю, начала чертить узоры. Это все, на что мне хватало сил. Я очнулась на земле, без удерживающих мое тело цепей, но с ужасной болью в каждой его клеточке. Сил пошевелиться не было от слова совсем. Каждая попытка простреливала в бедра или плечи, заставляя скулить и задыхаться от боли. Единственное, что я могла – загонять грязь под ноготь и моргать.

Лежать на холодной твердой земле было неприятно. Щеку я отлежала уже давно, но повернуться с бока на спину или на живот не могла. Раны затягивались, насколько могла судить, по лёгкой, еле заметной щекотке на повреждённых участках, но мучительно долго. Кожу лица неприятно стягивало от высохших слез, волосы перекрывали вид почти на всю камеру, а жажда убивала. Как же хотелось пить… не говоря о желание съесть хоть что-то. Или кого-то… Скорее всего, я сдохну не от ран, а от обезвоживания. Да…

Палец перед глазами дрогнул. Я нарисовала чертово сердечко. Долбанное, мать его сердечко. Ярость придала сил, и я с остервенением впилась в рисунок и стёрла его, оставив борозды от ногтей. Кожа рук была грязной, но я не могла её ни отмыть, ни сменить на чешую. Дело было не в верёвке, которой я была связана в той хижине. Что-то другое мешало, но я не знала, что именно.

В лаборатории я изучала себя. Делать было особо нечего, и я тестировала своё тело и кожу, каждый раз как Амику уводили к её отцу. Раны заживали быстро, сломанный мизинец на ноге чуть дольше, но в итоге и он восстановился. Причинять себе боль самостоятельно было сложно. Мне даже не удалось сломать палец с первой попытки, так как боялась, не понимала, куда и как его дернуть, трусливо отсрочивала время, но в итоге смогла побороть себя, так как хотела узнать свои возможности. Почему же не получалось исцелиться в долбанной камере охотников? Хороший вопрос. У меня была парочка вариантов. Голод или волшебные штучки. В памяти вспыхнули слова одного из них.

Ты не жрала мясо слишком долго, для того чтобы раны затянулись быстро…

Мясо. Жрать. Голод. Слишком сильный. Мысли пульсировали в голове, помогая импульсами подтолкнуть меня к действиям. Приподнявшись на локтях, взвыла от боли в плечах, но не сдалась. Жрать. Я хотела жрать и знала, где получить мясо. До крови закусив щеку изнутри, начала перебирать локтями и подтаскивать своё тело к двери. Впервые три метра казались непреодолимой дистанцией. Я ощущала себя чертовым горизонтальным альпинистом. Вбивала в землю не острые крючья, а локти, но двигалась. Ноги я волочила за собой, так как любая попытка подключить их к работе, отдавала моим приглушенным вскриком.

Не знала, сколько ушло времени, но когда рухнула возле двери, победно улыбнулась окровавленными губами. Щека не выдержала напора, и зубы прокусили собственную плоть, но было плевать. В голове набатом пульсировало лишь желание утолить голод. Приглушённое шипение Чешуйки единственное, что поддерживало меня. Знала, что она рядом, и чувствовала, что слаба. Но мы это исправим.

Я уснула. В ожидании доставки мяса, вырубилась прямо на посту. Если бы не смех донëсщийся из-за двери, упустила бы шанс. Приняв удобное положение, замерла словно змея в траве и ждала, когда повернётся ключ в замке.

– Ты как ребёнок, Бен. Хватит ржать. Нам нужно сломать эту сучку. Кайл ненавидит ждать, а она оказалась…

Дверь распахнулась, как и моя пасть. На удивление я оказалась быстрой. Перед глазами была нога охотника, но я видела лишь мясо. Обхватив голень, впилась в неё клыками. Раздался крик боли, а эффект неожиданности сыграл мне на руку. Парень дёрнул ногой в попытке скинуть меня, но я дёрнула его в ответ, крепко удерживая добычу в пасти. Охотник рухнул. Воспользовавшись моментом, не обращая внимание на мат, льющийся из второго мужчины, отпустила жертву и, быстро задрав штанину, вновь впилась в ногу. Я выгрызала свою силу, мясо и исцеление с кости того, кто удерживал меня в заточении и позволял страдать. Жевать не успевала, просто заглатывала пищу для змеи.

– Сука! – удар в бок.

Я зашипела и дёрнулась, обернувшись на напавшего. Он отшатнулся, а я поняла, что уже была не собой, а полностью обернулась змей. Сила потекла по всему телу, и я взревела. Вильнув хвостом, успела сбить массивной конечностью ублюдка с ног. Обвив его тело, чтобы не мешал, резко повернула морду, отражение которой увидела в испуганном взгляде охотника напротив и, разинув пасть, издала рёв. Не знала, что змеи могут так, но и плевать. Дернув мордой, врезала ей прямо в череп парня. Его голова рухнула на землю, а я, сдавив хвостом второго охотника посильнее, распахнула пасть и, повинуясь голоду, набросилась на бедро перед глазами. Там было больше мяса, больше силы.

Помимо мычания где-то позади, послышались быстрые шаги и крики, но я была слишком поглощена добычей, пока не раздался его голос.

– Мел, отпусти его! – Дерек гаркнул так, что я дёрнулась.

Подняв морду, уставилась на лицо, которое помнила до мельчайших подробностей. Перед глазами вспыхнули воспоминания того, как я нежно гладила скулы и покрывала поцелуями его щеки и подбородок.

– Посмотри на себя, чудовище.

Дерек стоял в коридоре и прожигал меня взглядом, в то время как его напарники оттаскивали от меня друга. Взгляд упал на растерзанную ногу парня. Вид был просто ужасный, но…

– Они сами виноваты, – прошелестела, бегло опустив взгляд вниз. Я уже была собой и имела руки, ноги, голос и чувства, помимо жажды. – Нельзя так поступать с живым человеком. Запирать, морить голодом, заставлять страдать, – хотела объясниться, даже ощутила вину.

Глядя на Дерека и ощущая взгляд его почерневших глаз, поняла, что плачу, сама не желая того. Слезы стремительно побежали по щекам, а дрожащая рука потянулась в сторону Дерека. Он стоял обездвиженной статуей, но бросил взгляд на мою метку на запястье. Скривившись, вытащил из кармана смартфон и, наведя его на меня, сделал снимок.

– Не это я полюбил. Не тварь, жадно обгладывающую моего друга.

Дерек развернул ко мне экран, и я подавилась воздухом, ощутив остановку сердца. На меня смотрела растрепанная, грязная, залитая кровью… кто-то. Зрачки всё ещё были змеиными, а с подбородка стекала кровь. Я и не я. Кто-то или что-то.

Я замерла. Хотелось плакать и ненавидеть себя, согласиться с его словами, но в тоже время, я ощущала силу, сытость и то, что боль в плечах и бёдрах покинула меня. Эти мужчины мучили меня, расстреливали как мишень в тире, а мой голод и Чешуйка помогли мне не сдохнуть. Кто здесь чудовище?

Все.

– Сука, – мне прилетел мощный подзатыльник, отчего я рухнула на локти, ободрав кожу. – Мразь! – получила пинок в живот и, вскрикнув, отлетела, врезавшись в стену. – Я убью тебя, – сквозь ширму из волос, упавших на лицо, увидела того охотника, которого удерживала хвостом, чтобы не мешал, пока я залечивала раны.

– Хватит! Все на выход, – Дерек заставил ноги, обутые в берцы, замереть перед моим лицом в паре сантиметрах. – Не можете справиться с одной Пробужденной, – голос сочился ядом. – Кайл будет недоволен. А вы знаете, чем это обернётся для вас. Пошли вон, – устало выдохнул.

Послышались шаги и вздохи. Я валялась на полу, в своей привычной позе после визитов отца и старалась продышаться, обхватив живот. Удар был слишком сильным и судя по щекотке в брюшной полости, какой-то орган слегка пострадал.

– Посидишь ещё недельку, пока не ослабнешь. Пойди нам навстречу, тебя не тронут.

– Бульк.

– Что?

– Упала последняя капля надежды на то, что между нами хоть что-то было правдой. Если бы ты знал и любил меня, понял бы, что я не предам подругу.

– Больше тебе шанса никто не даст, Мел, – сделав вид, что не услышал, присел возле меня и, убрав волосы с лица, позволил увидеть его безэмоциональное. – Не согласишься сотрудничать через семь дней, тебя убьют.

– Ты отправишься за мной в ад следом? – прошептала, едва шевеля губами.

– Отправлюсь, – всё, что мне было сказано спустя пару ударов сердца.

– Встретимся там, – отозвалась, закрыв глаза.

Тишина повисла ненадолго. Тяжкий, разочарованный вздох, шорох земли под ботинками, хлопок двери, щелчок замка, приглушённые удаляющиеся шаги.

Потянувшись рукой к своей метке, всхлипнула и начала раздирать её ногтями, чтобы больше никогда не видеть, содрав со своей кожи. Слезы застилали глаза, но я впивалась ногтями в кожу и уничтожала следы своей проклятой любви. Предатель, лжец, убийца, безразличный наблюдатель, ублюдок. Каждая рваная рана была моим проклятьем в сторону Дерека. Каждая капля крови, бегущая по коже моей ненавистью и болью. Каждый судорожный вдох, обещанием. А каждая чертова слеза, криком души, которая умирала от любви к ублюдку, который срать хотел на меня и все годы лишь играл и использовал наивную дурочку. Шмыгнув носом, стерла с запястья реки крови и взглянула на метку. Она была цела и невредима. Нерушима.

В отличие от любви и обещаний.

Провалявшись в тишине какое-то время, кое-что придумала.

– Чешуйка, а помоги-ка мне, пожалуйста, – прошептала, закрыв глаза.

Я не собиралась умирать, и у меня была прекрасная жизнелюбивая единомышленница, которой я изложила суть затеи.

***

Дерек взлетел на самую высокую башню здания с открытым видом на океан, выбив дверь с ноги. Вцепившись пальцами в каменный барьер, в виде перил, заорал на весь мир, который уже давно погряз в крови, лжи и боли.

– У тебя семь дней, – раздался голос из-за спины, но Дерек не обернулся.

– Катись в ад – огрызнулся, не сводя взгляда с горизонта.

– Мой милый друг, я уже там, а он тут, – усмехнулся собеседник. – Думай, решай. У меня есть дела куда важнее, чем помощь неуверенному мальчишке. Через семь дней, Дерек. Семь…

Насвистывая неизвестную мелодию, тень человека стала удаляться, а затем и вовсе исчезла.

Потерев лицо так, будто пытался содрать с него кожу, Дерек взвыл. Неуверенный мальчик… Да. Именно им он себя и считал. Не только им, но в тот момент другие определения отошли на задний план.