Глава 6

Сайлас

В зале было тихо. Слишком тихо для ада, который обычно гудел стонами грешников и треском вечного огня. Но здесь, в глубине моего замка, в самой сердцевине моей крепости, царила мертвая, давящая тишина. Она была громче любого крика.

Я стоял перед ней. Перед полотном, которое занимало всю стену. Амика.

Художник был проклят или благословлен, но сумел поймать не просто черты её лица. Он поймал свет. Тот самый свет, который когда-то пробил тьму моей темницы. Её глаза на портрете смотрели чуть в сторону, с той мягкой, пугающей надеждой, которую я больше не заслуживал. Губы были сжаты в ту самую линию, которая появлялась, когда Амика пыталась быть сильной ради меня.

Я медленно поднял руку. Пальцы, способные крошить скалы в пески и рвать сталь на кусочки, дрогнули, не решаясь коснуться холста. Казалось, если я прикоснусь, портрет Амики рассыпется прахом, как и всё в моей жизни.

Боль. Она не была острой. Она не резала. Она была тяжелой, как свинцовая плита, лежащая на груди тысячи лет. Давила на ребра, мешала вдохнуть, заставляла сердце биться через раз, лениво перекачивая черную кровь. Мужчины не плачут. Мы не сгибаемся. Мы просто стоим и позволяем боли точить нас, как вода точит камень. Поэтому я стоял и молча умирал. Уже сбился со счета в который раз…

Бог жесток, но время, еще больший садист. Первый раз я потерял Амику, когда её забрали небеса. Второй, когда она упала, разбившись о землю, и её память стерлась, как надпись на песке после прибоя. Я собирал её по кусочкам. Я выхаживал её. Я любил её так, что от этой любви сгорало всё. И вот…снова пустота.

Теперь… теперь настал третий круг этого ада. Она смотрит на меня, и в её глазах нет узнавания. Там только страх. Чистый, леденящий ужас. Она видит во мне монстра. Того самого демона, закованного в цепи на дне бездны, которым я был до неё.

Закрыв глаза, окунулся в воспоминания.

Я помню всё. Каждый её взгляд, касание, стон, поцелуй, слово, обещание, запах… Помню запах озона и мёда с лимоном. Я помню лязг цепей, впивающихся в плоть до костей. Я был зверем в клетке, проклятым, забытым, обреченным гнить вечно. И вдруг свет. Не ослепляющий и не карающий, а теплый. Амика. Она спустилась в сам ад. Ангел с запачканными в пепле и крови крыльями. Она пришла не убить, а спасти.

“Я не оставлю тебя”, - сказала тогда.

И она не солгала.

Амика обрушила небеса ради меня. Она предала свой род, свой свет, свою суть. Она выжгла свое имя из книг жизни, чтобы стоять рядом со мной во тьме. А я? Что сделал я? Я уничтожил богов. Я прошел через огонь, через предательства, через кровь, чтобы расчистить место под каждый её шаг. Я рвал глотки тем, кто косо смотрел на неё. Я стал тираном, стал кошмаром, стал тем, чье имя шепчут с проклятиями. Всё ради того, чтобы она была в безопасности. Всё ради того, чтобы она могла улыбаться, быть рядом.

И чем я был вознагражден? Тем, что сейчас она бежит от меня. Она бежит, сжимая Его руку. Кристиан.

Имя вспыхнуло в сознании, как удар хлыста. Предатель. Щенок, который грелся у нашего очага, ел с нашего стола, клялся в верности. А теперь он стоит рядом с ней, положив руку на её талию и защищая её… от меня. От того, кто любил её до того, как Крис научился ходить.

Меня тошнило от этой мысли. Желчь подступала к горлу, но я сглотнул, заставляя ком вернуться в желудок. Слабость недопустима.

- Почему? - мой голос прозвучал в пустом зале хрипло, будто я не пользовался им годами. Возможно… так и было.

Портрет молчал.

Страх Амики ранит сильнее любого клинка. Клинок оставляет шрам, который заживет, а страх в её глазах - яд. Он течёт по венам постоянно. Он говорит мне, что я ошибся. Что всё, что я делал, все боги, которых убил, все миры, которые сжег - всё было зря. Я стал тем, от кого её нужно спасать.

Я люблю её. Мёртвые боги свидетели, я люблю её так, что эта любовь разъедает меня изнутри, как кислота. Я хочу ворваться к ней. Хочу схватить её, прижать к себе, вдохнуть её запах и прошептать ей все те слова, что копились тысячелетиями. Заставить вспомнить. Заставить почувствовать.

Но я не могу.

Если я сделаю шаг, она испугается еще больше. Если я проявлю силу, Крис увезет её еще дальше, и я снова потеряю её. В четвертый раз. Я не переживу этого. Моя душа и так висит на волоске, истощенном бесконечным ожиданием. Я обещал. Клялся. Она должна увидеть меня настоящего и вспомнить всё сама. Обещал…

Я сжал кулаки так сильно, что суставы побелели, а ногти впились в ладони, пробив кожу до темной крови. Капкан. Я в собственном капкане.

- Я помню за тебя, - прошептал в тишину, обращаясь к нарисованным глазам. - Помню за нас двоих. Я буду носить эту память, пока она не станет невыносимой. Пока она не убьет меня.

Я сделал шаг назад, отрывая взгляд от портрета с усилием, будто отрывал живую плоть от собственных костей.

Пусть бежит. Пусть боится. Пусть верит предателю. Я демон, дьявол, сатана, как кто угодно. Я умею ждать. Я умею терпеть. Я пережил ад до того, как встретил её, и переживу его после. Но я не отступлю. Даже если она забудет меня в сотый раз. Даже если мне придется сжечь саму реальность, чтобы она снова посмотрела на меня без страха.

Я развернулся и пошел прочь из зала. Тень обещания легла мне на спину тенью. Боль никуда не ушла. Она просто стала частью меня. Моей новой броней. Моим новым проклятием.

Я люблю тебя, Амика. И это убивает меня медленнее, чем любая смерть, которую я когда-либо видел. Но я не умру, пока ты не вспомнишь. Пока не прильнешь к моей груди. Пока не скажешь, кто я для тебя. Пока не скажешь, как скучала и как мы уничтожим всех, кто хочет разлучить нас вновь. Если потребуется, я сотру весь мир в порошок, но не лишусь тебя вновь.

Молю… Вспомни меня. Вспомни нас. Вернись ко мне…