Он так радостно сообщил это, что я не сразу поняла смысл сказанного. Я? Из его кошмаров? Нервный смешок вырвался из меня с дикой болью в груди. Затем еще и еще. Я начала истерически хохотать, задрав голову к небу, которое казалось ближе, чем когда-либо. Это какой-то пиздец. Меня трясло, и глаза стали влажными от слез, которые побежали без моего на то желания.

– Я столько лет страдала, видя тебя в своих кошмарах, а до этого и наяву, – выровняв дыхание, снова устремила взгляд на Гарета. Он медленно отходил от своей жены, полагаю, в попытке спасти её от пули. Как мило. – Каждый день боролась с пожирающей душу болью и воспоминаниями, которые ты, – ткнула в его сторону пистолетом. – Подарил мне, перед тем как сдать Пэкам. А сам? – кивнула в сторону присутствующих. – Оказывается, имел подобие семьи, маленькую дочь, – я оторвала взгляд от Гарета и осмотрела девочку. Никаких видимых синяков, шрамов и отсутствие боли в глазах. Только страх. – Её ты не тронул, да? Свою кровь и плоть? – резко вернув взгляд на Гарета, нахмурилась.

Мужчина, который стал моим кошмаром, стоял на коленях, а по его щеке бежала слеза.

– Ты правда думаешь, что, испачкав колени, сможешь загладить вину? Вызвать жалость? – поинтересовалась. – Этого чертовски мало. Но не уверена, что существует хоть что-то, что сможет спасти тебя, – покачала головой, ощутив, как собственные слезы побежали быстрее.

Меня рвало на части. Дышать было больно до одури, а видеть его тем более. Но разум не полностью покинул меня. Вид напуганной троицы, стоявшей неподалеку, заставил вытянутую руку дрогнуть. Двое детей с видимыми внешними сходствами с отцом, не давали мне спустить курок прямо сейчас. Почему меня волнует это? Они?

Гарет молча смотрел на меня и ждал. Это сбивало с толку. Где его усмешка? Речи о том, как он наслаждался моими слезами и криками? Где тот ублюдок, монстр из кошмар, преследовавший меня столько лет?

Во мне вспыхнул гнев, и я ощутила укол на запястье. Но было плевать. Один выстрел. Одна пуля. И я исполню клятву. Избавлюсь от одного из тех, кто причинил мне боль. Всего один…

– Адена, пожалуйста, – дрожащий юный голос привлек мое внимание.

Я покосилась на девочку. Она почти в том же возрасте, в котором была я, когда её ублюдок отец пришел и разрушил меня. Она не знает, о чем просит. Понятия не имеет. Я сдавила рукоять пистолета так, что казалось, она не выдержит и треснет.

– Ты понятия не имеешь, через что я прошла! – сорвалась на крик. – К тебе по ночам приходил любящий папочка и читал сказки на ночь, а ко мне чудовище! Шесть лет я ждала момента, когда смогу уничтожить его и он настал, – резко стерев слезы с щеки, кивнула на дом. – Бери брата и уходите.

– Я знаю, – заверила, глядя на меня слезящимися серыми глазами отца. – Не все, но в общих чертах. Это был не он. Пожалуйста, Адена. Выслушай, – взмолилась.

В мыслях промелькнуло непонимание. Откуда они знают мое имя и что значит не он? Гарет же не мог прийти домой и поделиться с детьми тем, что делал со мной? Так ведь?

– Ты хочешь сказать, что у него есть брат близнец, да? Не твой отец истязал меня?! Плохая попытка, – мотнула головой и бегло глянула на Гарета.

Он так и стоял на коленях, готовый принять смерть. Вся эта ситуация сильно выводила меня из себя. Во мне бушевал ураган эмоций, которые толкали меня на убийство, но что-то не давало мне спустить курок.

– Адена. Выслушай меня, – слово взяла мать, которая, заведя детей себе за спину, защищала их от меня. – Он готов принять смерть и верит, что виноват, но я нет! – твердо заявила, смотря мне в глаза. – Из-за тебя мой муж страдает, мучается от кошмаров и хотел лишить себя жизни несколько раз! Из-за тебя я думала, что потеряла его больше чем на шесть лет! Это все твоя вина, а не его!

Она настолько кипела ненавистью ко мне, а её слова поразили меня так, что я распахнула рот от удивления. Я виновата? Я?

– Тэя, молчи! – Гарет впервые подал голос, и я перевела дуло пистолета на его жену, а сама нашла его испуганные глаза.

– Я виновата, Гарет? – спросила так тихо, что казалось почти шепотом. – Я?! – от бешенства рявкнула так, что он дернулся.

– Нет! Один из твоих и я, – вызвал мое недоумение, которое с трудом пробились сквозь гнев и непонимание. – Я был в патруле с командой охотников. Уже близилась ночь, и я отошел подальше, чтобы отлить, но напоролся на две горящие синие точки в темноте. Мужчина начал говорить, но я не слышал, что именно, потерял связь с реальностью. Очнулся уже утром и точно знал, куда идти и что должен найти девочку с черно-красными волосами и двумя сопровождающими ее людьми. Четко помню, что считал, как будто они угроза и мне необходимо спасти ее, убив мужчину и женщину, – моя рука дрогнула. Нет… – И я нашел, – Гарет провел руками по лицу, избавляясь от слез. – Приведя малышку домой, запер в комнате и не могу понять, зачем и почему сделал это. Спустившись в гостиную, хотел набрать своих и спросить, куда доставить душевника, но прямо из ниоткуда снова появились синие глаза, правда, в паре с чёрными. Парень лет двадцати, стоял рядом, как будто вне себе, его трясло, и вокруг тела клубилась тьма. Я не успел испугаться или достать оружие, как эмпат снова заговорил со мной, но в тот раз я запомнил все, – Гарет взглянул мне за спину, но мне было плевать. Даже если там был сам дьявол. Я была слишком занята тем, что готовилась к смертельному удару по остаткам своего сердца и души. – Мужчина внушил мне много мерзости и даже расписал сколько раз и в каком возрасте девочки я должен был начать терять себя, совершая то, что он хотел. Цепи и укус, усмешки, фразы и мысль о том, что я люблю, а не насилую – его желания. А твои кошмары рук парня с чёрными глазами. Тот мужик приказал ему запомнить мой образ, чтобы терзать тебя образами из прошлого, когда ты пойдешь дальше. Парень ушёл к тебе в комнату, пока ты спала, а я подвергался внушение дальше. Поверь, я в жизни бы не совершил и даже не подумал бы о том, что делал с тобой. Но я не приходил в себя. Внушение не спадало. До тех пор, пока ты не ушла из моей жизни. Сдав тебя Пэкам, по наставлению того эмпата, я вернулся домой и не мог понять, где я и что наделал. Разум прояснялся долго. День за днем, я снова становился собой и возвращал себе контроль и понимание ситуации. Но было уже поздно. К тебе меня не пустили, да и чтобы я сказал? – Гарет невесело усмехнулся. – Прости? После всего того, что я сделал, это невозможно. Вернувшись домой, я рассказал все жене, в надежде, что она сама пристрелит меня за слабость перед эмпатом и то, что я наделал, но она не смогла. Убедила меня жить ради дочери, которую я оставил дома пятилеткой, а вернулся уже к взрослой девочке одиннадцати лет. И я старался. Каждый день, видит бог, я старался. Но каждую ночь я видела то, что я делал с тобой, слышал то, что говорил тебе, и просыпался с привкусом твоей крови во рту, – Гарет бросил попытки избавиться от слез. – Ты стала моим кошмаром, но я даже не могу представить, какие видела ты…

Я опустила пистолет и рухнула на колени. Сил больше не было. Дорожки слез на щеках уже высохли, а новые не могли пролиться. Лимит исчерпан. Сердце билось ровно, дыхание тихое, спокойное. Невозможно…

– Когда я увидел тебя в лагере, обрадовался, – продолжил. – Я знал, что ты придешь за мной. И хотел этого. Но прежде желал извиниться за свою слабость, за все то, что делало мое тело, но не душа. Она страдала, но ее силы не хватило на щит от воздействия эмпата. Хотел извиниться перед тобой и начал говорить, но затем меня снова не стало. Я оказался наблюдателем, запертым в собственном теле. Ты почти убила меня, а затем снова исчезла, – закончил рассказ. – Убьешь меня? – спустя пару минут тишины, тихо спросил, пробившись в мое подсознание, где я умирала и истекала кровью, сдирая с себя кожу ногтями и крича в агонии.

– Нет. Живи с этим, как я, – отозвалась, приняв решение. Найдя в себе силы, чтобы подняться, встретилась с заплаканными глазами женщины. – Меня научили тому, чтобы я не брала чужую вину на себя и я хорошо усвоила урок. Твоя злость на меня, ясна. Но я не виновата в том, что с нами, – я обвела рукой семью Гарета, как и его самого. – Сделали. Но могу заверить тебя, что я сделаю все, для того чтобы виновный ответил, – получив кивок женщины, обвела взглядом детей мужчины, который стал пешкой в жестокой игре. – Берегите детей и изобретите что-нибудь, чтобы защитить свой разум от эмпатов. Повернув голову в сторону Гарета, увидела себя и свои ошибки. Он тоже тащит чужие грехи за собой и скоро сломается. – Перестань винить себя и брось все силы на защиту близких тебе людей. Ты знаешь, кто виноват. И это не ты. Прощать мне тебя не за что, Гарет. Ты невиновен.

Развернувшись, направилась вон со двора, обойдя стоящих на пути мужчин.

– Верни меня в камеру, – бросила на ходу и начала считать шаги.

В памяти вспыхнула наша встреча с Гаретом в лесу. Он начал речь с извинений, от которых я опешила, но затем стал тем, кем я его и помнила. Мне и в голову не могло прийти, что Дориан стоял где-то рядом и манипулировал сознанием Гарета. Даже подумать о таком не могла.

Убийство людей, которых я считала родителями, встреча с Гаретом, шесть лет изоляции, два года насилия. Цепи, укус, ухмылки, удары и все слова… рук дело Дориана, который самолично сдал меня другому чудовищу. Обманул, втерся в доверие и предал.

Казалось бы, хуже, чем понимание того, что человек, которого ты считала другом, написал сценарий твоей жизни, состоящей из боли и страданий, быть не может, но…

Сэм. Он был рядом с Дорианом, когда тот писал сюжет, и даже сам создал мои кошмары, которые преследовали меня почти каждую ночь, на протяжении последних шести лет. Это его образы, сотканные из тьмы, я видела. Он знал. Знал, что мной играют, но ничего не сказал и не сделал. Хотя с чего бы вдруг? Он был предельно честным с самой первой встречи. Он ненавидит меня.

Самуэль знал…он все знал…

– Ты убьешь их? – поинтересовался Дюрэй, поравнявшись со мной.

– Да.

– Ты не можешь убить свою пару.

– Он мне никто.

– Ты его л…

Я резко повернулась и, схватив Дюрэя за шею, прожгла взглядом.

– Только попробуй сказать то, что хотел и я найду способ убить тебя, не потеряв Фаера, – убийственно спокойно произнесла, отчего всего на миг, но увидела в карих глазах вспышку страха.

Получив кивок, разжала руку и вошла в здание, которое служило мне тюрьмой. Но сейчас я как никогда в жизни желала оказать в ней. Он знал… Самуэль столько знал, но ничего не сказал. Он знал…