Глава 11

Мы возвращаемся в бараки, едва переставляя ноги. Небольшой перерыв на обед – такой же мерзкий на вкус, что и завтрак, – как-то незаметно и стремительно подошел к концу. Но на этот раз я хотя бы что-то съела – жидкий рыбный суп был не так уж и плох. Рис с куском резинового мяса пришлось отдать Шону. О боги, он был мне так благодарен, словно я угостила его сочным ростбифом средней прожарки.

Глухой шум наших шагов разносится зловещим эхом по пустым коридорам. Напряженная тишина нарушается тяжелым дыханием и перешептываниями. В воздухе витает запах пота, железа и сырой бетонной пыли, вызывая неприятное ощущение усталости и раздражения. Впереди половина дня, и никто не знает, какие еще изощренные испытания придумает для нас командование.

На Полигоне невозможно предсказать, что будет дальше. Никакого расписания, никаких правил, кроме одного: будь готов ко всему. Невольно закрадывается мысль, что все тренировки и испытания – просто случайный набор мучений, придуманный на ходу, чтобы выбить из нас дух. Разве этот ад можно назвать обучением? По мне, так это форменное издевательство.

Я падаю на свою койку. Ноги гудят, плечи наливаются болью. Финн устраивается рядом, подбрасывая кроссовок в воздух и многозначительно хмыкая:

– Думаю, они специально придумывают, чем бы еще нас удивить, – с кривой ухмылкой говорит он. Его веселость напускная, словно он играет роль беззаботного балагура. – Вчера марш-бросок, сегодня кувыркания в грязи. А завтра? Что им взбредет в голову?

– Чем меньше знаешь, тем больше боишься. Тем проще сломать, если что, – заявляет Кэс, привалившись спиной к бетонной стене, и с мрачным видом оглядывая казарму. – Это место… и то, что нас не разделили по половым признакам – тоже своего рода проверка, – ее голос напряжен, как струна, и я отлично понимаю, куда она клонит.

– Нафига им заботиться о нашем комфорте? – ухмыляется Шон, с хрустом разминая плечи.

В его словах чувствуется скрытая горечь, а я не могу оторвать взгляд от ожившей змеи, обвивающей его правый бицепс и ползущей прямиком к лицу. Гексагоновый орнамент, выбитый на теле отца, выглядит намного эстетичнее пресмыкающихся гадов Ховарда, но как же они завораживают… Это я про змей, разумеется.

– Мы для них – бесправные марионетки или расходный материал. Я пока не вижу никакого стратегического смысла в происходящем, – тем временем продолжает Ховард.

– Никаких правил, никакого смысла, – включается в разговор Дилан. – Эй, принцесса, может, тебе известно что-то большее, чем нам? – чайные глаза парня настойчиво впиваются в меня, снова заставляя нервничать.

– Ничего, – отрицательно качаю головой, проваливаясь в сумасшедший вихрь мыслей. – Что-то здесь не так, – размышляю вслух. – Все эти усиленные тренировки кажутся настолько хаотичными, будто командование заинтересовано в том, чтобы мы не дожили до экзамена.

– Создается ощущение, что мы – часть большого эксперимента, в ходе которого нам придется доказывать свою стойкость каждый день. Каждый час, – рассуждает Теона, присоединяясь к диалогу. Она хаотично приглаживает всклоченные короткие волосы, задумчиво глядя перед собой. – Чем меньше мы знаем, тем легче нами управлять.

Но наши догадки обрываются, как нить в лабиринте, когда неожиданно раздается резкий, резонирующий звук. Из громкоговорителей разносится очередной приказ:

«Всем новобранцам немедленно собраться на плацу.»

Мы спешно покидаем казармы, и всей гурьбой выходим на улицу. Холодный ветер моментально пробирается за воротник защитного костюма. Солнце уже скрывается за крышами неприглядных серых бараков. Длинные розоватые тени ложатся на подмерзшую землю кривыми узорами. Установленные по периметру прожектора светят прямо в глаза, заставляя щуриться с непривычки. Мы выстраиваемся в ровные ряды, каждый украдкой оглядывается вокруг, словно пытаясь найти подсказку или знак, что все это значит. Ожидание томительно затягивается, и тишина кажется гуще, чем обычно. Никто не сообщает, зачем нас собрали, и неизвестность давит на грудь, лишая легкие кислорода.

Наконец нам навстречу выдвигается офицер. Я не узнаю его лицо с выраженными азиатскими чертами, но тяжелый взгляд узких глаз мне совершенно не нравится, как и резкий, бескомпромиссный приказ:

– Все инициары обязаны пройти медосмотр. Следуйте за мной.

Это звучит слишком буднично и просто. Медосмотр? Всего-то? А мы тут такого себе успели насочинять: эксперименты, тайные заговоры…

Замешательство проносится через строй, но ненадолго – каждый понимает: задавать вопросы здесь не принято. Я ловлю ироничный взгляд Дилана, заметившего мое смятение. Уверена, если бы мы стояли ближе друг к другу, он бы не удержался от очередной скабрезной шуточки в мой адрес. Парень подмигивает мне, проводя пятерней по растрепанным на ветру пшеничным волосам.

Молча и безропотно двигаемся за офицером. Путь пролегает мимо спортивных площадок, где совсем недавно мы едва стояли на ногах после изнуряющей тренировки. Вдали я вижу стрельбище с мишенями и бойцовский ринг на небольшом возвышении. Затем минуем огромный ангар из стали и бетона. Что внутри – тайна, покрытая мраком. Причем, в прямом и переносном смысле. Возможно, там хранится военная техника или оружие. А, может быть, это крытая тренировочная площадка.

Медицинский блок представляет из себя спрятанное в тени неприметное монолитное здание. Оно находится за пределами крепких стен, отделяющих периметр жилых бараков и открытых зон для прохождения испытаний. Узкие темные окна закрыты решетками, на входе – массивная железная дверь. Сканеры и датчики слежения, встроенные прямо в стену, мелькают яркими огнями, мониторящими каждое наше движение.

Раздается короткий механический звук, и дверь медленно, со зловещим скрежетом отъезжает в сторону. Офицер заходит первым, мы следуем за ним.

– Нас точно не в морг привели? – нервно шутит идущая рядом Кэс, убирая за ухо выпавшую из хвоста длинную темную прядь.

– Ну мы пока живы. Поэтому, надеюсь, что нет, – ухмыляюсь я, чувствуя ободряющее прикосновение Теоны к моему плечу.

– А я очень надеюсь, что это не отбор по биологическим показателям, – отзывается за спиной Амара. – У меня с детства пониженный гемоглобин и хронический бронхит.

– Главное, чтобы нас не отбирали по внешним данным, – тихо смеется Кассандра.

– Брось, Кэсси, ты красотка, – отмахивается Теона. – Подумаешь, небольшой шрам. Тут этим никого не удивишь.

– Отставить разговоры, – гремит голос безымянного офицера.

Черт, почему все вояки такие бездушные деспоты? При этом именно моего отца жители островов считают кровавым тираном, построившим свою империю на костях и страхе. Какое нелепое и абсурдное заблуждение. Основной задачей правящего Совета Корпорации является защита плавающих городов и его населения. Водный Щит Акватории был создан исключительно для обеспечения безопасности островов и борьбы с внешней угрозой, а все служащие там военные, проходили обучение на Полигоне. Да, им подфартило больше, чем тем, кто остался служить здесь, но…

– Его зовут Као Синг, – незаметно приблизившись, шепчет мне на ухо Юлин Ши. – Он мой троюродный дядя.

– Вот засада! Похоже только у меня тут нет связей, – выразительно закатывает глаза Кэс.

– У Ховарда и Фокс тоже не наблюдается дальних родственников в командовании, – подмечаю я. – Да и у остальных.

– Нас не приплетайте, – холодно парирует Теона.

– Да какие связи! – Юлин бросает в спину офицера полный ненависти взгляд. – Его стараниями мои родители оказались на Фантоме.

– М-да, кому-то не повезло еще больше, – многозначительно отзывается Теона.

Внутри медблока царит стерильная чистота. Мягкие, приглушенные неоновые лампы освещают бесконечные белые коридоры. На встроенных в стены экранах мелькают непонятные таблицы и графики. Мы проходим мимо медицинских кабинетов, закрытых бронированными стеклянными дверями. Под потолком над нашими головами перемещаются автоматизированные механизмы, передающие контейнеры с анализами или чем-то еще.

Нас разделяют на группы и по одному вызывают на обследование. Ожидая своей очереди, я напряженно смотрю на голографическое табло в стене, где высвечиваются наши имена. Финн пытается отвлечься, напевая что-то под нос, но его пальцы нервно постукивают по колену. Кассандра молчит, уставившись в одну точку. Теона с Шоном тихо перешептываются, и я невольно вылавливаю из их диалога имя молодого лейтенанта. Я еще утром заметила, что Теа странно среагировала на его появление. Ладно, позже выясню, что нашу парочку связывает с Заком Эвансом. Сейчас мысли заняты немного другим.

Меня вызывают первой из нашей группы. Медсестра в белоснежном костюме и с защитной маской на лице просит зайти в стеклянную капсулу. Я молча исполняю, и внутри странного медицинского приспособления мгновенно загораются лазерные лучи и сенсоры. Они бесшумно скользят вдоль моего тела, сканируя каждый миллиметр. Затем автоматический голос требует приложить правую руку к изображенному на панели отпечатку ладони. Как только я это делаю, кончики пальцев пронизывает колющая боль, и отпечаток на стекле наливается красным. Испуганно ахнув, я отрываю руку от стеклянной поверхности и пытаюсь рассмотреть следы проколов на пальцах, но их нет.

Вся процедура занимает не больше минуты, но ощущения, вызывает, мягко говоря, некомфортные и малоприятные.

После сканирования меня приглашают в другой кабинет, где специальный медицинский робот быстро берет анализы крови и слюны, делает замеры, прикрепляет сенсоры к моим запястьям и вискам. Я вижу на экране перед собой бегущие строчки данных: уровень гормонов, сердечный ритм, показатели крови. Никто не задает мне вопросов, никто не объясняет, зачем все это нужно – я просто должна стоять и следовать указаниям.

Когда обследование заканчивается, я наконец-то выдыхаю. Странно, что медосмотр, несмотря на новейшие технологии и высокую точность, кажется таким безличным, отстраненным.

Вернувшись в зал ожидания, терпеливо наблюдаю, как остальные новобранцы проходят те же самые процедуры. Вскоре нас выводят обратно на плац и возвращают в казармы. Мы успеваем передохнуть совсем недолго, и, казалось бы, события сегодняшнего дня уже должны завершиться, но вновь звучит приказ – собраться в командном центре. Туда нас доставляют на военных грузовиках. В закрытом кузове темно словно в гробу, деревянные скамьи жутко неудобные, воздух пропитан страхом, а громкое урчание мотора ничуть не успокаивает, скорее, наоборот. Дорога кажется бесконечной, но на удивление ровной – нас почти не трясет.

Командный центр – неприступная крепость в самом сердце Полигона, куда можно попасть, только минуя систему нескольких уровней защиты. Мы движемся через охраняемые ворота, за которыми следуют колючая проволока, ряды автоматических пулеметов. На каждом этапе нас сканируют: ладони, лица и даже зрачки.

Командный центр – словно другой мир, пропитанный холодным совершенством технологий. Повсюду гладкие, глянцевые панели, блестящие, отполированные до идеального зеркального блеска. На широких экранах непрерывно мелькают цифровые схемы, постоянно обновляющиеся ленты данных, а также карты плавающих островов и мертвых материков.

Мы идем по длинному ярко-освещенному коридору, и каждый шаг гулко отдается в стерильном, безупречном пространстве. Двигаемся мимо капсул будущего, где каждая деталь продумана до мелочей: прозрачные двери, обтекаемые формы оборудования, подсвеченные голограммы, словно парящие в воздухе.

Когда мы входим в брифинговый зал, пространство вокруг резко расширяется. Высокие сводчатые потолки, бронированные стены, широкая трибуна, перед которой полукругом расположены ряды кресел. На ней стоят командиры Полигона: Као Синг, если я правильно запомнила со слов тихони Юлин, и лейтенант Зак Эванс. Бросаю быстрый взгляд на Теону, отмечая, как резко с ее лица сошла краска, а побелевшие губы нервно поджались. Шон тоже выглядит взвинченным и напряженным.