выдавила я.
– Не пытайся говорить, – ответила она. – Ты не пила грунтовую воду в лагере?
Лагерь; вот как это называется.
Я отрицательно покачала головой.
– Только молоко.
– Хорошо, – сказала она. – В таком случае у тебя есть по меньшей мере полшанса.
Это то, что Даффи именует иронией? Как она мне объяснила, ирония – это особая разновидность сарказма, когда в слово вкладывают прямо противоположное значение. Это искусство, в котором я еще не настолько преуспела, как следовало бы, хотя оно стоит наверху моего списка дел.
Но даже узнать ее – это уже большое достижение, и я возгордилась.
– Лазарет здесь, – сказала она и повела меня по узкому темному коридору, соединяющему переднюю часть дома с одним мрачным крылом.
Остановившись у выкрашенной в белый цвет двери, она позвенела ключами, как будто предупреждая кого-то, что мы сейчас войдем.
– Медсестра скоро придет? – поинтересовалась я.
– Медсестра стоит рядом с тобой, – ответила она. Заметив мою растерянность, она добавила: – Я медсестра, по крайней мере, я ею была до урезания финансирования. Теперь я просто старая сестра-хозяйка
