Цитаты из книг автора «Айнур Зиннатуллин»

равны/мне не нужно с тобой церемониться/уважать твои границы». Именно поэтому не стоит удивляться, когда в очередной раз вам зададут вопрос «Сколько ты зарабатываешь?», «Ты так похудела! Болеешь чем-то серьёзным?» или «Когда выйдешь замуж?». Ощущение беспомощности, возникающее при этом вперемешку с обидой на собеседника за некорректный вопрос, – наше естественное состояние, когда границы нарушены. Длинная мысль коротко – пока вы находитесь среди своих, общаетесь ежедневно только с ограниченным кругом людей, редко выходите из зоны коммуникативного комфорта – small talk вам не нужен. Этот инструмент необходим тем, кто идет вверх по социальной лестнице, для общения с людьми, которые встречаются впервые. Когда вы вдруг оказываетесь в непривычной, незнакомой среде и понимаете, что как раньше вы общались, уже не работает, как то: • Новая работа • Знакомство с девушкой • Первая встреча с новой группой • Кофе-брейк на бизнес-конференции • Обучающий тренинг • Бизнес-завтраки • Переговоры на международном уровне и т. д. Первый этап на пути к исцелению – увидеть в себе этого «крестьянина» и признать его как факт в других.

1. На протяжении столетий люди общались друг с другом и вступали в брак только внутри своих сословий и о жизни других людей знали лишь отрывочно. Как вы помните из «Креста коммуникаций», при общении с равными подбирать слова и уважать границы не нужно. 2. Салонная светская беседа в России была искусством, схожим со смол током в Англии, потому что также была необходима для того, чтобы встречаться с малознакомыми людьми регулярно, поддерживать отношения, но никого не обижать и не ставить в неловкое положение. Смол толк в Англии использовался еще и для общения внутри семьи, в России – только для внешнего общения. 3. «Преломить хлеб», съесть пищу незнакомого человека – значит пройти неосознаваемый ритуал проверки на своего/чужого. При возможности и желании не отказывайтесь от пищи, которую вам предлагают другие люди, – так они хотят почувствовать в вас своего человека. 4. Принять совместно баню, помыть руки, не отказываться от предложения хозяина дома принять душ – тоже прохождение ритуала на своего/чужого. 5. После 1917 года столетиями работающая система сословий развалилась, все стали «равными», затем коллективизм, и пиши пропало. Единственные носители культуры коммуникации – аристократы – были либо уничтожены, либо эмигрировали или вывезены насильно. Живущие ныне в России люди – потомки крестьян с культурной прошивкой уровня коммуникации «мы с тобой

И соседи по купе, которые сразу после отправления достают свои припасы и начинают угощать друг друга, также действуют на неосознанном уровне. «Если эти люди поели мою пищу, значит, они уже свои и в этом купе можно безопасно уснуть». Именно так работает культурная прошивка. В бане попарить – тоже наш способ сделать человека своим, очистить от духов, которые могли прицепиться к нему в дальней дороге. И сейчас, если ко мне приезжает человек издалека, я предлагаю ему полотенце и возможность принять душ. А если я забуду это сделать, то гость попросит меня об этом сам. Хотя он мог прилететь из Москвы, проведя два часа в самолете, где трудно сильно испачкаться. За желанием освежиться скрывается очистительный обряд, когда человек становится «своим». Упрощенный очистительный обряд – мытье рук. Мы учим своих детей: «Пришли с улицы – первым делом мойте руки». Для нас это кажется естественным, мы объясняем это правилами гигиены и тем, что на улице брались за поручни и нужно смыть чужие бактерии. Вот только для тех же англичан мытье рук после улицы – удивительная особенность русских. Посмотрите ролики на YouTube, где они рассказывают, что сначала удивлялись и не понимали, почему их с порога ведут в ванную и дают полотенце. Для нас же обрядность в привычных действиях не очевидна, потому что мы – носители этой культуры. Это нормально. Это как рыба не замечает воды.

воспитание деревенских бабушек на нас очень влияет. Поэтому посмотрим, как встречали незнакомцев в крестьянской среде. Вспомним сказки. Иван Царевич приходит к Бабе Яге и говорит: «Сначала накорми, напои, в бане попарь, а потом и расспрашивай». Пресловутое русское гостеприимство. Но за ним стоит магическое мировоззрение и проверка на свой/чужой. Это ви́дение распространено во многих традиционных культурах. Пришедший может оказаться человеком, а может и богом. Существует достаточно притч, как люди не приветили Христа или Николая Угодника. Поэтому у крестьян было принято не отказывать, а напоить и накормить странника или нищего. В крестьянской избе даже была «нищая» лавка, которая находилась возле двери. Путнику достаточно было постучать в окно и, не дожидаясь приглашения, зайти в избу, чтобы отдохнуть на лавке. Посторонним запрещалось только заходить за матицу[5], в дальнюю половину избы, предназначенную только для членов семьи. С другой стороны, путник может оказаться предком или злым духом. И тогда совместное поедание пищи, особенно хлеба, задабривало предка и располагало к себе духа. «Тот, кто преломил со мной хлеб, становится своим, чужой не будет отказываться от моей еды и питья». Об этом у этнографов ходит байка, как турист в грозу спустился с горы и попросил разрешения поставить свою палатку в местной деревне. Чтобы не стеснять местных жителей, он отказался от их пищи, и из соображений гигиены отказался от предложенных напитков. В итоге туриста убили, потому что кто может спуститься в грозу с горы – места, где люди не живут, – и откажется от еды? Только злой дух. Именно поэтому бабушки так расстраиваются, когда внуки отказываются от их угощений, ведь это записанный на подкорку признак «чужака». Поэтому же веганам или тем, кто на диете, приходится так трудно – окружающие непременно хотят накормить их тем, что едят сами.

Теперь стоит рассмотреть, как взаимодействовали с незнакомцами в крестьянском сословии. Для нас это важно, потому что современные горожане в России – это горожане во 2–3 поколении, выходцы из крестьян. Представители других сословий были высланы или уничтожены вскоре после революции. А это значит, что крестьянские философия и мировоззрение может проявиться в нас в любой момент. С другой стороны, будучи воспитанными на школьной классике, написанной аристократами, у нас есть и другие образцы поведения. И все же

До революции у нас тоже было сильное сословное расслоение, и о жизни в ту эпоху мы узнаем из книг классиков, которые принадлежали к одному проценту аристократов. Как говорит Александра Баркова[4] в своей лекции по русской литературе: «Все писатели и их читатели в XVIII веке жили в Москве на Моховой». Поэтому мы можем смело взять, например, «Войну и мир» и с первых строк, где описывается салон Анны Павловны Шерер, увидеть, как важно было уметь вести светскую беседу. Задачи этих бесед в салонах по сути те же, что и у смол тока. Круг аристократов узок. Они перемещаются из Петербурга в Москву и обратно, но лица те же. Общаться с представителями других сословий не позволяет статус, поэтому быть изгнанным из этой небольшой компании смерти подобно. Какая это была трагедия – хорошо описано Толстым в «Анне Карениной», где Анна вынуждена искать подходящий круг общения в Европе. Потому салонная светская беседа в России была искусством, схожим со смол током в Англии, и использовалась для того, чтобы встречаться с малознакомыми людьми регулярно, поддерживать отношения, но никого не обидеть и не поставить в неловкое положение. Плюс подражание западным аристократам нельзя сбрасывать со счетов. Однако уже на уровне семей отношения иные. Опять открываем «Войну и мир» и видим, что связь между детьми и родителями более тесная. Например, Наташа Ростова, любимая дочка и отца, и матери, ведет себя совершенно непринужденно, шалит и шутит с родителями, что совершенно немыслимо в английской аристократической семье. Да и отношения родителей описаны как теплые и близкие. Или вспомним описание семьи Левина и Кити в «Анне Карениной», где муж с женой выстраивали близкие отношения. Или эпизод, где княгиня следит за тем, чтобы экономка Левина варила варенье «по новой методе», без воды. Все это свидетельствует о том, что у русской аристократии внутри семьи были иные, более близкие и душевные отношения, а значит, и смол толк был не нужен. То есть в России это был инструмент исключительно для внешнего общения.

на государственном уровне становится тестом на свой/чужой: «Если справитесь с этим, то вы, континентальные невежи, не совсем безнадежны и вам можно дать гражданство нашей страны». Кстати, если взять многодетную семью фермеров из английской глубинки, то смол тока в ней не найдется за ненадобностью, хотя это тоже будут англичане. Итак, смол ток – инструмент коммуникации, введенный в культуру английскими аристократами для общения с малознакомыми людьми, с которыми вы вынуждены общаться, но хотите сохранить свои личные границы, а также инструмент для определения «свой/чужой». Был перенят английской буржуазией и вместе с англосаксонской культурой насаждается, в частности, в деловых кругах.

И в ситуации, когда аристократу в своем большом доме ежедневно приходилось сталкиваться с «незнакомцами» в лице жены, детей, слуг, смол ток становится совершенно необходим, чтобы поддержать беседу за обедом или ужином. Разговор ни о чем, чтобы не задеть чувств этих малознакомых людей и не раниться самому, потому что с детства сдерживать свои чувства и все время держать себя в руках – тяжелая психологическая ноша. Вот главная причина появления такого культурного инструмента как смол толк. Это умение, отточенное за семейным столом, отлично пригодилось и при общении с другими представителями своего сословия. Более того, умение сказать много и при этом не сказать ничего, стало отличительной чертой аристократии. Мастерство смол толк позволяет пройти тест «свой/чужой» лучше, чем небрежность в дорогой одежде и правильный акцент правильного района Лондона. Смол толк – это то, на чем часто спотыкаются прямолинейные иностранцы и представители иных слоев общества. Как рассказывала моя знакомая, проходившая тест на гражданство Великобритании, вопросы в нем были из серии «Ответьте отрицательно на вопрос: "Уж не Лондон ли является столицей Великобритании?", используя не менее 25 предложений». То есть смол толк уже

Зачем же смол толк был нужен английским аристократам? Заглянем в XVII–XVII века, когда Великобритания переживала свой колониальный рассвет, английские аристократы были самыми состоятельными людьми в мире, и буржуазия, обслуживающая аристократию, тоже не бедствовала. Все это оказывало влияние на устройство английского дома среднего класса. Если в XVII веке это были столовая и гостиная на первом этаже и спальни на втором, то в Викторианской Англии стремление к уединению достигло пика. Для каждого важного дела была своя комната, будь то сон, одевание, работа или молитва, приготовление или прием пищи, или выращивание детей. Сон мужа и жены в одной комнате был немыслим. Детей в доме не должно было быть видно и слышно. Это значит, что жили они в детской на верхних этажах. С рождения ими занимались кормилицы и няни, а с родителями они встречались один раз в день в специально отведенное для этого время. Как пишет в книге «Английский дом. Интимная история» Люси Уорсли: «Шестнадцатилетний подросток одевался и питался как ребенок, спал в детской, оставаясь на периферии жизни родителей, но едва достигнув семнадцати лет, юноша или девушка сразу переходили в разряд взрослых: ему или ей отводилась отдельная комната, разрешалось общаться с родителями и их друзьями». Это означает, что родители и дети не были близки. При такой ситуации с воспитанием детей в аристократических семьях решали, что проще заключить ранний договорной брак, чтобы благодаря ему завести нужные связи, или отправить сына в частную школу, которые и сейчас популярны в определенных кругах. Вспомните «Гарри Поттера», где дети в 11 лет отправляются в школу, в которой живут, а к родителям приезжают только на каникулы. А некоторые могут остаться в школе и на Рождество. Задача учебы в частной школе – обрасти полезными связями и знакомствами, которые потом может использовать и семья. Не забываем о сословиях. Если до возникновения частных школ маленький аристократ попадал в семью другого аристократа на службу тем же пажом, то в частной школе можно завести знакомства с представителями разных семейств.

И межсословных браков в России до революции был лишь 1 %, потому что разрешение на него давали родители, начальник (если решил жениться чиновник) или непосредственный командир, если речь шла о военном. То есть на протяжении столетий люди жили в рамках своих сословий: общались друг с другом, вступали в брак, а о жизни представителей других сословий знали лишь отрывочно. По сути, это можно сравнить с породами собак. Как мы можем на глаз отличить таксу от пуделя, так и представители разных сословий отличались и внешне, и по поведению. Так же стоит отметить факт, который нам пригодится в дальнейшем. Все свидетельства о прошлом страны составлены представителями дворянства, то есть одним процентом населения, которые писали свои впечатления о жизни других сословий, глядя на нее со стороны. Это все равно, что русскому приехать в Париж и наблюдать за жизнью города, не выходя со своего балкона, а потом написать книгу своих впечатлений и обсуждать её с такими же иностранцами, не ходившими по парижским улицам. Почему я сравниваю именно с иностранцами? Потому что аристократы воспитывались боннами и зачастую русским языком не владели. Однако это не мешало им давать оценку крестьянскому укладу и считать, что их аристократический образ жизни – образец для «темных людишек из иных сословий». Именно среди аристократов появлялись новые модные течения, которые подхватывали слуги, а от тех мода спускалась в городскую среду и постепенно добиралась до деревни. И так было не только в Царской России. Такая сословная картина была и в Европе, и в Америке, где место потомственных аристократов заняли семьи первопоселенцев. Только в России сословия отменили в 1917 году (хотя до середины XX века принадлежность к сословию продолжала влиять на жизнь человека, например, «бывшим» было трудно получить образование), а в остальном мире они сохранились, пусть и не в столь ярко выраженном виде.