Глава 4

На протяжении рассказа Мор умудрилась несколько раз чуть не лишиться жизни. Зажав очередную сигарету между двойными рядами белых зубов, она принималась раскачиваться на стуле, как в кресле качалке. Ни опасность сломанной шеи от подобных маневров, ни даже очередное практически падение не могли отвадить ее болтать ногами в воздухе. Когда же со стойки послышалось заветное: «Заказ готов», она сломя голову кинулась за едой, по дороге перевернув пару стульев. Поднос тоже не избежал пляски и позвякивания тарелок от прыгучей походки Мор.

Неторопливая трапеза идет в приятной тишине. Агата, как подобает правилам этикета, разделывает мясо и нанизывает ровные кусочки на вилку. Мор же, подобно урагану, уничтожает сладкое, не чураясь время от времени издавать удовлетворенные мычащие звуки. Лакомства были испечены в форме частей животных. Котобулочка приняла форму четвероногого любимца города. Чизкейк, или, точнее, чизкот вместо треугольной формы имеет полукруглую и выглядит как огромная зубастая улыбка из за зигзагообразного слоя ванильной пудры сверху. Плетенка с маковой начинкой закручена в спираль, образуя лапку с мостиками из теста между подушечками. Подобные кулинарные изощрения навевают Агате мысль о «культе кошек», что теперь кажется не таким уж и бредом.

В кафе стягивается рабочий люд. Ароматы из кухни, перебивая друг друга, дурманят голову, а непрекращающийся грохот, сопровождающийся энергичными перекрикиваниями, говорит о бурной работе на кухне. Пришедший персонал с интересом поглядывает на ранее невиданную гостью и в особенности – на скрюченные длинные пальцы Агаты.

– Чтоф думаетфе о нашем скромфном крае? – дожевывая последнее лакомство, спрашивает Мор.

– Недурно для подобной дыры.

– Лучший комментарий, что я слышала за минувшие годы.

Агата хмыкает, в очередной раз окидывая собеседницу недоверчивым взглядом. Медленно потягивая кофе, она никак не может оторваться от блестящих очков.

Мор, при всей ее добродушной болтливости и глуповатой наивности, отчего то внушает чувство опасности. Часть лица скрыта. Одежда не по размеру мешковата. Каждая деталь ее образа и само ее появление в жизни Агаты вызывают настороженность. Немного подумав, Агата приходит, пожалуй, к очевидному выводу: Мор с самого начала хотела с ней познакомиться. Только искала предлог. При этом, наведываясь в гости к Этель, Мор почему то лишь косилась в сторону Клок Холла, не решаясь подходить ближе. И хотя каждый раз, открывая рот, она изливает потоки слов, это лишь верхушка айсберга. Как думает Агата, мотивы Мор скрываются гораздо глубже.

Двери с грохотом открываются. Весело переговариваясь, в кафе вваливается группа мужчин. За плечами у них висят охотничьи ружья. Четверо разваливаются на мягких креслах с подушками, один уходит к кассе и громким баритоном окликает Бэзила.

– А вот и наши герои подоспели. Пойдем, узнаем, как обстоят дела.

Мор спешно поднимается. Агата задерживается, чтобы отряхнуть одежду от крошек и застегнуть пиджак. Лишний раз светить оружие не стоит. На секунду задержавшись, она хватает блестящий предмет, забытый Мор на столе, и быстро сует в карман. Его хозяйка в это время решает срезать путь. Подобрав юбку, она перемахивает через ведро уборщика. И, конечно, запинается о швабру. Мыльная вода под крики несчастного мойщика растекается по полу.

«Если эту женщину послали завербовать меня в местную секту, то они очень сильно пролетели с выбором. Это худший подставной агент, что я видела». Агата встретила достаточно «кротов», чтобы делать подобные выводы. На ее опыты покушались не один раз и с разной целью: кто то хотел стащить формулы, другие – подпортить чистоту эксперимента. А эта ходячая несуразность даже мимо охранника, не вызывая подозрений, пройти не смогла бы.

Перекрикивая гремящий гогот мужчин, Мор пытается извиниться перед уборщиком и даже отобрать швабру. «Помочь» ей не дают, пригрозив нажаловаться Бэзилу и подкрепив словами: «От вас больше вреда, чем пользы, мяуэм».

– Мяугарет опять не с тоуй ноги встала, – подает голос один из охотников. Странноватое мяукающее коверканье речи затрудняет Агате понимание.

– Будет вам шутить над несчастной женщиной! – Делая вид, будто ничего не произошло, Мор встает рядом с мужчинами. – Лучше расскажите, как охота.

Агата пробирается к спутнице, пристраиваясь у нее за спиной.

– Всех поустреляли. Один олень тоулько оказался боульно живучим. Паурочку наших на рога насадил.

– То есть эта тварь все еще бродит там?

– Да не пушись ты! Мы его так свинцом нашпигоували, что к нашему прихоуду он копыта откинет. Я тебе мега мур р ром клянусь!

– А как они в парк то проникли? Он же забором обнесен.

– Так там ведь одна из частей к лесу примыкает. Воут эти сволочи ее и пролоумили. Все заклятия порушили. Видать, скучно им стало среди своуих.

Агату передернуло. Какой, к черту, парк с лесом? Мор обещала отвести ее к аптеке! Задать вопрос она не успевает. Один из охотников – рыжебородый детина – перегибается через кресло, задорно обращаясь к Агате:

– А чтоу это у нас тут за красаувица прячется?

Агата морщится от приторного голоса. Эти лучезарные улыбки мужчин выводят ее из себя. «Ненавижу радостных людей. Такое ощущение, будто они из Диснейленда вернулись, а не из парка, наводненного монстрами». Мысль, что она успела поверить россказням Мор, заставляет пропустить ответ мимо ушей.

– Это Агата МакГрегори. Слышали, что в КлокХолл кто то вселился? Так это она! Агата…

– Дальняя родственница мисс Мор, – перебивает женщину Агата. – Прибыла из Исландии. В гости.

Охотники восторженно охают. Те, кто оказываются близко, даже похлопывают Мор по плечу.

– Морга, ты чего моулчишь, как язык проглоутила?

– Что ж ты про эту милую леди нам ничегоу не рассказывала?

– У Мяугарет то племяуница есть!

Мор не реагирует, продолжая стоять истуканом. Агате приходится незаметно пихнуть ее локтем.

– Мы с ней… долго не общались, – наконец то вяло говорит Мор. Весь энтузиазм куда то улетучился. – Сами знаете. Трудности расстояния.

– Да, у вас там в культе Угольных Крыльев черте что твоуриться. Без обид, Морга.

Их товарищ возвращается от кассы. В руках у него бутылки с пивом. Громогласная радость вмиг охватывает группу. При виде алкоголя Агате становится тошно.

– Послушайте, мистер… – пытается обратиться она к одному из развеселившихся друзей. – Раз монстр ранен, значит, для нас он угрозы не несет?

– Опаусность есть, споурить не буду. Но думаю, он уже либо коурмит мух, либо поуплелся обратно в лес. Вам не стоит его боуяться.

– Отлично! Идемте, тетушка, не будем отвлекать бравых охотников от их отдыха.

– Куда? Стоуйте! Идемте к нам!

– Да! Мяугарет, присоудиняйся! Расскажешь про свою плямяушку.

Агата бросает грозный взгляд на Мор, сжимая ее бок пальцами.

– Не стоит. Мы ведь торопимся. Да?

Та кротко кивает, косясь на дружескую компанию.

– Еще увидимся, ребята, – Мор выдавливает слабую улыбку. – Раз приехала… родная кровь, приходится нянчиться.

– Тогда удаучи!

– Да хранит вас Коше наш!

Под бодрое прощание «родственницы» покидают кафе. Агата с наслаждением втягивает морской воздух.

– Вы обещали показать дорогу к аптеке.

– Да, – сухо отвечает Мор. Вся ее говорливость куда то испарилась.

– Тогда при чем здесь парк и какие то там чудища из леса?

– При том что аптечное помещение находится на территории парка.

Агата недоверчиво вскидывает бровь. Пожалуй, парк – самое неудачное место для подобного заведения. «В этом городе все вверх дном». Она едва поспевает за быстрым шагом Мор. Вороны следуют за ними, перелетая с крыши на крышу. Взгляд Агаты останавливается на Утесе Молний. Окруженный складами с мутными окнами, на нем высится здание фабрики – безмолвный памятник веку механизации. Издалека трубы фабрики кажутся острыми клыками, впивающимися в облака. Клубы серого дыма смешиваются с такими же облаками, стирая грань между небом и землей. С обшарпанными до кирпичной кладки стенами и выбитыми стеклами, оно больше всего походит на гниющий труп, чем на здорового представителя отрасли производства.

В нос ударяет запах рыбы и соли. Покосившиеся крыши нависают над головами, стыдливо пряча умирающую фабрику. Повсюду развешаны снасти. Старые рыбаки переговариваются между собой. Но вскоре и их голоса стихают, остается лишь звук ветра, играющего со ржавым флюгером.

Мор останавливается. Лицо у нее мрачное. Губы дергаются. Агата поворачивается к ней. Несколько долгих секунд спутницы смотрят друг на друга в молчании. Первой сдается Мор.

– Что. Ты. Натворила? – едва сдерживая ярость, цедит она. – Зачем сказала им, что ты моя родственница?

– У вас из за этого будут проблемы? Если нет, не вижу ничего плохого.

– Ничего плохого? Ничего плохого!

Мор хватается за голову, повторяя слова. Ее лицо искажается гневом. Она приближается вплотную к Агате, нависая над ней словно скала, которая вотвот рухнет. Агате приходится приложить всю силу воли, чтобы не вцепиться в рукоять заветного оружия.

– Я, как клоун, играла перед ними спектакль, пока ты безмятежно вешала им лапшу на уши! – Мор тычет указательным пальцем Агате в грудь. – Ты хоть знаешь, каково это – лгать собственным друзьям? Уверена, у тебя их отродясь не было, с таким то характером!

– Не стоит разбрасываться словами, – огрызается Агата. Тема друзей попадает в самую точку.

– Тогда расскажи мне хотя бы одну подобную ситуацию из своей жизни, когда тобой помыкали другие, заставляя, как идиотку, лгать дорогим людям.

Агата может, пожалуй, придумать нечто схожее, но почему то не хочет. В словах разъяренной женщины есть доля истины. И она слишком больно бьет в сердце.

– Ненавижу вранье! Ненавижу обман! – кричит Мор. – Как я теперь посмотрю им в глаза? Что скажу другим людям? Ты просишь не разбрасываться словами, а сама даже представить себе не можешь, в какой семье я росла и есть ли она у меня вообще. Кто остался за горами Ландманналаугара. Кто любил, кто предал, а кто протянул руку. Это неправильно! Это жестоко, Агата! Это…

Мор склоняет голову. Из за опустившихся очков видны закрытые дергающиеся веки. Кулаки нервно теребят ткань юбки. Частое дыхание перемежается тяжкими всхлипами.

– Если вы закончили, то я скажу, – Агата бросает осторожный взгляд в сторону Мор. Та не отвечает. – Я не хотела предвзятого мнения и лишних слухов о том, откуда я.

– А так их будет меньше? – Мор вскидывает голову. Агате кажется, еще чуть чуть, и она на нее набросится.

– Послушайте, это личная информация. И у меня есть все основания ее скрывать. Если уж мы затронули эту тему, то позвольте узнать. Откуда вам известно мое имя и где я жила?

Мор обиженно поджимает губы. Даже вороны улетели подальше от бушующей хозяйки и безмолвно примостились на коньках крыш.

– Я – друг бывшего владельца твоего дома. Мне случайно довелось подслушать его разговор, и …

– Так ли случайно?

– Ладно! – Мор поднимает руки. – Специально. Просто было любопытно. Но я никому не рассказывала о тебе. Только Бэзилу. И то потому, что он попросил представиться. Что бы ты ни думала обо мне, я не сплетница. А теперь весь город узнает об объявившейся из ниоткуда родственнице, да еще и моей крови!

– Вы драматизируете… – начинает было Агата.

– Кто? Я?!

Мор принимается ходить кругами, то и дело запинаясь о шнурки. Руки так и рассекают воздух в горестных взмахах. Ярость Мор сменяется тревогой и ужасом. Неподвижная Агата смотрит за маленьким обезумевшим вихрем, не веря, что такая простая затея смогла привести к столь плачевным последствиям. «Похоже, Уильям был прав. Я и вправду не понимаю людей». Тем не менее она предпринимает попытку спасти ситуацию.

– Ваша злость обоснована.

– Да что ты говоришь?!

– Но и вы услышьте меня.

Мор останавливается, вероятно, сверля Агату взглядом из под цветных стекол.

– Все произошло слишком быстро, – говорит Агата. – Что мне оставалось делать? Я придумывала на ходу. Не моя вина, что чей то язык бежит быстрее паровоза.

Повисает напряженная пауза. «Зачем?» – у Агаты крутится вопрос в голове. Зачем она оправдывается перед Мор? Зачем пытается пойти на примирение? Разве не проще было бы избавиться от надоедливого преследователя? Неужели это гложущая вина изъедает ее прогнившее сердце?

Мор поворачивается спиной к Агате и поднимает очки на лоб. Трясущиеся руки трут лицо. Невнятное бормотание явно относится к новоиспеченной «родственнице». Повздыхав, она пытается вернуть очки обратно на нос, но те запутываются в волосах. К ворчанию добавляются проклятия. Разворошив прическу, женщине наконец то удается пристроить очки на переносицу.

– Агата, я… – Мор запинается. – Я не люблю лгать, особенно когда меня заставляют это делать. Не люблю, когда давят. Принуждают к чему то не по своей воле. Если бы ты попросила меня об этом заранее, я бы обдумала все риски и предложила подходящий вариант.