Вычурное хвастовство и показная роскошь поражали воображение любого: огромные галереи, заполненные картинами в массивных рамах, залы с античными статуями, посуда из тончайшего китайского фарфора, блестящие витрины с изящными изделиями из ткани, металла и, конечно, драгоценных камней, привезенных из разных уголков Старого и Нового Света. Все это убранство заполняло многочисленные гостиные, бальные залы, библиотеки, освещалось сотнями свечей в расписных канделябрах и хрустальными люстрами, а отряд из тридцати шести слуг в любой момент был готов выполнить просьбу хозяина и его гостей. Непреодолимое влечение к прекрасному зачастую переходило грань здравомыслия, заставляя Джедедию безудержно скупать всевозможные полотна, гобелены и вазы, не задумываясь об их цене и надобности.

Какая же глупость, скажу я вам! Ведь именно изза чересчур роскошного убранства сплетни о достатке стали появляться в народе все чаще и чаще. Потому как, сколько бы Джедедия ни тратил на свои прихоти и развлечения, он всегда оставался при деньгах. Оправдания вроде «щедрые дальние родственники» и «наследство от крестного дядюшки» звучали до боли избито и неправдоподобно. Тогда Ван дер Брум решил действовать. Взяв за считаные месяцы весь глухой край под свой контроль, он переименовал его в Бухту Ливингстона. Отвращение не даст мне сказать, какими способами Джедедия добился этого.

Знаете, у Джедедия помимо страсти к искусству была еще одна слабость… Догадываетесь какая? Именно, кошки! В особняке целый этаж был отведен этим четвероногим. Так что нет ничего удивительного в том, что, придя к власти, Джедедия определил ряд правил, первым из которых стало «не причини вреда кошке». Он же и ввел культ почитания четвероногих, сделав в дальнейшем милых хвостатых символом фамильного герба. Те же, кто преступали закон, платили высокую цену, и нередко – собственной жизнью. А последующее за тем указание окончательно перевернуло и без того странноватое существование маленького городка.

В те дни воды этого края были полны рыбой, леса – ценными породами зверей и птиц, земля изобиловала сладкими спелыми ягодами с большой палец величиной, а под осень поляны были усыпаны грибами небывалых размеров. Выгодное приморское положение открывало экономические просторы для различных отраслей и путешествий, но лишь для тех, кто соглашался жить и работать здесь до конца своих дней. Да да, вы не ослышались. Прорасти корнями на благо дома стало вторым правилом, согласно которому ни один не мог покинуть пределы Ливингстон Бэя без личного разрешения Джедедии. С теми же, кто осмеливался переступить границы без его благословения, случались – какая неожиданность – несчастные происшествия. Вам нет нужды волноваться за собственную свободу. По крайней мере, пока что. Это правило распространяется только на тех, кто прожил в Ливингстон Бэй дольше трех полных лун.

Нововведения касались даже недавно прибывших субъектов с сомнительной репутацией и прошлым – друзей Джедедии. С распростертыми объятьями и широкой улыбкой он встречал на пристани корабли. Ведь теперь колдовство и поклонение иным богам не карались инквизицией. Все, кто когда то нес слово католической церкви, загадочным образом ушли из жизни, дав дорогу богохульным обрядам там, где когда то воспевали величие единого Бога. Чернокнижники, маги, ведьмы и прочий сброд заполонил грязные широкие улицы, щебеча на разных языках. Ливингстон Бэй стал для них райским уголком. В обмен на вечную верность Ван дер Бруму, они могли свободно творить запретные дела.

Ходить по ночам стало по настоящему опасно. После наступления темноты обычным людям ничего не оставалось, кроме как запирать двери и всегда держать наготове ружье. Потомки этой нечисти живы и поныне. Они все так же произносят заклинания над котлом в подвале, а в День Всех Святых поднимаются на своих метлах в небо… Не смейтесь. Я абсолютно серьезна.

Все это неожиданным образом положительно сказалось на развитии Ливингстон Бэй. Маленькая захудалая деревня превратилась в чудесный портовый городок. Вместе с тем стало расти и влияние Ван дер Брума, побудив множество семей сватать ему своих дочерей и сестер. Да, в местах, подобных этому, истинным везением было удачно выдать замуж свою кровиночку. А уж когда претендент – самый богатый и могущественный человек, то и говорить не о чем. Сотни девушек из разных провинций, городов и даже стран съезжались сюда с единой целью: раз и навсегда обеспечить себя и будущих потомков. Но лишь одной из них удалось украсть темное сердце колдуна.

Семейство Кэмпбеллов происходило из далеких северных земель, родины холодных ветров и упорных нравов. Не имея за душой ни гроша, они приехали попытать счастья, ведь фамильный недуг обрек их скитаться в поисках укромного уголка, спасаясь от человеческой злобы и жестокости. Что за недуг, спросите вы? Снежно белый левый клык, толщиной с мизинец, выпирающий изо рта. Недаром семейство прозвали Криворотыми – из за угрожающего острия во рту губы деформировались, не давая их обладателям бегло общаться. Приходилось говорить медленно, делая усилие над тем, чтобы правильно произнести нужное слово.

Новая хозяйка поместья оказалась на редкость плодовитой. Первая же беременность принесла девятерых детей. Росли они невероятно быстро и уже к трем годам могли читать, считать и даже играть на музыкальных инструментах. Одаренные с детства, каждый стремился приумножить богатства семьи, пополняя залы репродукциями картин и драгоценностей, а затем, сочетавшись браком с родом не менее колдовских кровей, пустить корни на долгие века. Да… Те, кто жили в здешних землях, обретали удивительное долголетие и устойчивость к болезням, косившим в ту пору тысячи. К слову, из всех Ван дер Брумов лишь старшая дочь покинула эти места, так и не вернувшись в родительский дом. Она выбрала шумную и активную жизнь столицы, еще не зная, что очень скоро ее тихий Ливингстон Бэй окажется в центре внимания журналистов.

Почуяв в начале 80 х годов тенденцию к механизации, Ван дер Брум решился основать так популярную в те времена фабрику, но не ткацкую, а по производству кошачьего корма. Местом строительства был выбран Утес Молний. И неспроста. Учеными мужами было предложено использовать грозы на нужды электричества. Хотя природная стихия не раз сжигала строительные леса и даже самих рабочих, механизм получения энергии был отлажен, а производство запущено.

Мыслимо ли! Маленькая деревушка превратилась в фабричный городок, набирающий обороты с каждым днем. Сюда даже планировали прокладывать железнодорожное сообщение, причем через главные путевые артерии страны! Чудесные были годы. Но длились они недолго. Все имеет конец, и даже время однажды закончится. Череда неудач и неблагополучных событий привели нас к тому, что ныне о Ливингстон Бэй знают только перелетные птицы. И то видят его лишь с высоты небес.

Смерть Джедедии пришлась на холодный декабрь 1924 года. Его уход потянул за собой целую вереницу несчастий. Началось все с чудовищного шторма. Причал, судна, лодки, сети – все смыло в глубины моря. Десятки домов на набережной были затоплены, а маяк и вовсе ушел под воду. По сей день он остается в пучинах моря. Вряд ли оно когда то отпустит свою жертву. Только если у сов зацветут хвосты^[5], ха ха! О, а вы знали, что если привязать лодку к берегу или поставить сети, то их унесет за горизонт всего за пару часов? Интересная аномалия, не правда ли? Ко всему прочему, не рекомендую рыбачить в здешней бухте. Редко кто выбирается на сушу после подобной дерзости. По крайней мере, живым.

Огромная, питающая город отрасль рыболовства потерпела крах. Временной заменой ей стала охота. Но и она быстро угасла. Жарким летом того же года часть лесной дичи подохла от неизвестной заразы. Охотники в ужасе находили мертвых птиц, оленей, уток, зайцев и прочее зверье. Их мясо было до жути жестким, как подошва. Да и вкус так себе. Выжившие животные мутировали в уродливых тварей, нападающих на любого, кто окажется в Темном, а ныне Проклятом Лесу. С острыми когтями и зубастыми пастями из жертв они стали палачами. Но охота не прекратилась. Лучше так, чем помереть с голоду. К слову, кролик, которого вы сейчас едите, некогда скакал по лесу на шести ногах, периодически цепляясь рогами за кустики. Приятного аппетита.

Ни о какой железной дороге не могло больше идти и речи. По Ливингстон Бэй потянулись зловещие слухи о проклятии, оставленном Джедедией в «подарок» потомкам. Людей охватила паника, ведь покинуть эти края живым не получилось бы. Моряки, что раньше хоть на время могли уплывать из злосчастного города, оказались отрезаны от других берегов бушующими волнами, а торговцы – лесной полосой, кишащей исчадиями ада. Единственная запасная дорога через болотные пустоши была ненадежной. Грузовики то и дело уходили на дно, а люди исчезали, как только на топь опускался туман. Огромная крышка невидимой ловушки захлопнулась, и следующими, кого коснулась невидимая рука смерти, стали жители Ливингстон Бэй.

Дождливым осенним днем в стенах тогда еще вовсю функционирующей фабрики произошло массовое убийство рабочих. Никто толком не знает, как это случилось. А те, кому довелось расследовать дело, так и не смогли рассказать об ужасающей истине, которую они узнали. Забившиеся в каморках и укромных уголках, следователи издавали нечленораздельные звуки, перекликаясь визгами и криками. Несколько крепких нервами ребят, выносивших трупы, сохранили рассудок, но держали рот на замке. Будто одно лишь упоминание тех событий могло вызвать неведомое существо обратно, чтобы закончить начатое.

Вижу, вы слушаете меня внимательнее, чем раньше. Думаю, стоит рассказать об этом инциденте подробнее. Накануне, перед происшествием, у завода кончились запасы мяса, необходимого для производства корма. Склады пустовали, а новые поставки ожидались не раньше чем через неделю. Пришлось распускать рабочих по домам и ставить на «стоп» конвейерную ленту. Вот только утром следующего дня фабрика вновь открылась. Черный смог повалил из труб, не давая дышать прохожим и заволакивая солнце. Удивленные рабочие устремились к воротам здания, радостно переговариваясь. Они переступили порог завода и больше не вернулись.

Но один из грузчиков проспал. Он явился на фабрику только к обеду. Это спасло ему жизнь, но, к сожалению, не рассудок. Он был удивлен, обнаружив на складе огромные куски аккуратно упакованного мяса, завернутого в белоснежные обертки. Но куда более его поразила гнетущая тишина, не нарушаемая оживленными голосами и лязгом инструментов. Все словно испарились в одно мгновенье, оставив огромного железного монстра работать самого по себе. Сколько он ни пытался звать товарищей, ответом был шум установок и свист пара, вырывающегося под давлением из щелей труб.

Обескураженный и напуганный, грузчик спешно отправился назад. Но на полпути через сортировочный цех его взгляд приковали туши мяса на крюках, что не спеша поочередно подавались внутрь обрабатывающего отсека. Что то в них приковало внимание, заставив вглядеться. В следующую секунду из его горла вырвался вопль ужаса. Бедный грузчик, констебль, местный главврач, мэр и некоторые, согласившиеся прийти по своему незнанию, потом долго не могли отойти от шока. Даже местные газеты обошлись кратким очерком и списком жертв, не решаясь поведать подробности. Абсолютно ненужная цензура, как я считаю. В маленьких городках, подобных этому, у каждой стены есть рот и уши, хи хи.

Думаю, вы уже догадываетесь, что они увидели на тех железных крюках. Людские тела с содранной до мышц кожей и отрубленными головами. Часть готового человеческого фарша была упакована в баночки с кормом и готова к доставке. Те же несчастные, кто не успел попасть под тесак неведомого монстра, валялись большой кровавой кучей. Со снятой кожей, вывернутыми внутренностями, разорванными сухожилиями и раздробленными костями. Голые, грязные, с гримасой невообразимой боли, навсегда запечатленной на их лицах, они представляли собой жалкую пародию на скот, готовый разойтись по цехам. Кто сотворил с ними это? Неизвестно. Несколько существ или одно, очень мощное и злое, не имеющее права называться человеком, проникло на завод и ушло оттуда незамеченным, оставив после себя след из обезображенных трупов.

Трудно описать, какой начался хаос. Город наводнил ужас. На Площади Пяти Столпов собирались разъяренные толпы людей. Они требовали дать им свободу, что отнял у них Джедедия много лет назад. На счастье Ван дер Брумов, треть населения состояла из их приспешников – таких же ворожей и магов. Быстро подавив недовольство, они собрались в родовом поместье и целую ночь решали судьбы людей. Вердикт был следующий: каждый, кто хочет покинуть Ливингстон Бэй, имеет на это три дня. Но вернуться у них больше не будет возможности.

Давя друг друга и хватая все, что могли унести, люди толпами устремились через гнилую топь прочь из края, где мрет все, что дышит жизнью. Некоторые машины были так нагружены, что уходили под торф, унося с собой пассажиров. По истечении срока, словно велением высших сил, многострадальная дорога через болота рухнула, погребая запоздалых беженцев. Ливингстон Бэй на долгие долгие годы оказался отрезан от внешнего мира.

О нас стали забывать – дорожный знак сняли, а название вычеркнули из справочников. Мое мнение – это было даже к лучшему. Особенно учитывая специфику местных ритуалов и приношений… Кхекхе. Так, о чем это я? Ах да. Потребовалось почти столетие, чтобы прорубить опушку и выстроить дорогу вдоль обрыва, по который вы, вероятно, и приехали сюда. Да, она ненадежна, в некоторых местах опасна, но это все же лучше, чем пытаться проломиться через Проклятый Лес или вброд пересекать зловонное болото.

Главная артерия города – завод кошачьего корма – за это время пришла в упадок, в том числе и из за новых брендов. Ни о какой славе речи уже нет, а остатки сил брошены на выживание. Так что столетие – другое мы попробуем еще протянуть…

Что же я могу сказать лично вам? Каждый, кто находится на этой земле, обязан следовать правилам и бережно соблюдать традиции, возникшие задолго до вашего появления. Некоторые могут показаться странными или даже отвратительными, но все же отнеситесь к ним с уважением. Я не знаю, надолго ли вы здесь. Однако уверена: совсем скоро вы научитесь чувствовать то же, что и остальные жители. Привыкнете. Освоитесь быть бок о бок с мертвой тьмой. Вам никуда от нее не деться. Не сбежать. Бесполезно.

Мы – ее семья, рабы и лучшие друзья. Чем раньше это поймете, тем легче будет принять окружающую реальность. И помните, куда бы вы ни двинулись, тьма всегда будет рядом с вами, оберегать или же пытаться убить – зависит от ваших действий. Но она никогда не покинет эти края, ведь пока живы мы, будет жить и она.