С того дня незнакомка постоянно наведывается в заколоченный дом. Другого развлечения у Агаты нет, и, вооружившись запылившейся книжкой, она проводит у окна все время. Приходит женщина рано утром. Уходит под вечер. И каждый раз пристально поглядывает в сторону дома, где живет Агата.

Что же останавливает фигуру в черном ореоле воронов наведаться к соседке? Слух о новой жилице Клок Холла уже должен был облететь маленький городок минимум дважды. Изо дня в день Агата изводит себя сомнениями и догадками. Мысли о преследовании и скором обнаружении лишь усугубляют тревогу. Человек отца так и не приехал. Дурное предчувствие поселяется в груди, заставляя Агату неизменно откладывать книгу и задумчиво тарабанить ногтями по подоконнику. Ощущение чего то плохого усиливается в конце второй недели ее пребывания в Клок Холле. Женщина не появляется. И на следующий день ожидание у окна тоже проходит впустую.

Воскресным утром Агата просыпается из за повторяющегося стука, доносящегося откуда то с улицы. Сонно потирая глаза, она подходит к открытому на ночь окну. День только пробуждается. Вялые лучи солнца неохотно пробираются сквозь облака. В растворяющемся сумраке отчетливо видно, как хлопает на ветру дверь дома с заколоченными окнами.

Закрыв ставни, Агата ложится обратно. Уснуть не удается. Обычно люди не бросают входную дверь нараспашку. Только когда у них что то случается. Даже если так – Агату это не касается. Минуты складываются в часы, а сна так и нет. Гулкий стук эхом разлетается в опустевшей местности. Перед ее отъездом в Ливингстон Бэй, мама сказала странную фразу: «Лучше не тревожь неизведанное, ведь ни ты, ни я не знаем, что скрывается за порогом».

«Скрывается за порогом…»

Тревожный голос матери звучит в голове, повторяя слова как чудаковатую мантру. Агата чувствует, что за фразой прячется нечто большее. Но что? Предостережение? Намек? «Какой же противный скрип у этой двери». Переступая с ноги на ногу от холода, Агата быстро надевает костюм. В этот раз поверх рубашки и галстука проходят ремни портупеи. Отец позаботился, чтобы дочь могла постоять за себя. Он научил Агату не только отменно стрелять, но и снабдил ее перед отъездом всем необходимым. С профессией Джеймса раздобыть оружие и разрешение на него не составляет большого труда.

Мягкая кожа черных перчаток нежно обхватывает руки – пошив на заказ. Лишняя предосторожность не помешает. Агата осматривает ладони: даже в перчатках ее чудовищные руки с крючковатыми пальцами смотрятся жутко. Мысли начинают разбредаться, возвращая Агату в прошлое. «Уилл, мне, правда, жаль». Разум ледяным хлыстом велит им собраться. Сейчас Агате нужно сосредоточиться на том, что она намеревается сделать. Терзающая боль подождет.

– Никому не дано скрываться вечно.

Желание познавать мир, разъедающее любопытство и страх вернуться в скуку уничтожают тревожные мысли о перспективах быть обнаруженной. Мать точно не одобрит ее порыв, если узнает. Если узнает? «Именно». Агата оставит эту вылазку в секрете. В конце концов «тревожить неизведанное» – ее профессия.

* * *

Агата останавливает дверь рукой, чтобы та больше не стучала.

– Есть тут кто?

Тишина.

– У вас дверь не закрыта!

Снова молчание.

Агата возвращается взглядом к Клок Холлу. Его унылый вид беззвучно молит поскорее вернуться. В ответ на зов Агата делает решительный шаг внутрь соседнего дома. Дверь за спиной бесшумно закрывается. «Раз уж пришла, то стоит проверить, все ли хорошо с хозяевами», – рассуждает Агата.

Агата неспешно обходит одну пустующую комнату за другой. Ступать вынуждена осторожно. Тряпки, бывшие когда то шторами, едва пропускают редкий свет, пробирающийся сквозь щели в заколоченных окнах. Несмотря на грязь, сломанную мебель и ощущение заброшенности, здесь явно кто то живет. На туалетном столике разбросана косметика, которую кто то тщательно перебирал. Чистая одежда лежит в переполненном доверху шкафу рядом с грязной. Единственной запертой дверью в доме оказывается спальня на втором этаже. От нее особенно сильно разит гнилостным смрадом.

Агата возвращается в прихожую. «Может, небрежный хозяин просто забыл запереть дверь? В любом случае пора уходить. Не хватало еще, чтобы мой лучший костюм провонял». Агата носит только «лучшие костюмы» – даже торопливо собираясь в дорогу, провела не меньше часа, решая, какой будет красивее всего смотреться на фоне провинциального городка.

Хлюп.

С мерзким звуком дизайнерский ботинок оксфорд опускается в липкую лужицу.

– Вот дрянь!

Агата обтирает подошву о ковер. Но прежде чем она успевает отвести взгляд от пола, в лужицу падает капля. Затем еще одна. Агата медленно поднимает голову к потолку. По нему растекается побуревшее пятно. Сгнившие от времени и сырости балки напитались жидкостью. Раздается предсмертный скрип дерева. Звонкий щелчок. Агата отпрыгивает в сторону. Секунду спустя на то место, где она стояла, обрушивается часть второго этажа. В воздух поднимается столп пыли. Кашляя, Агата отходит к колышущимся шторам. Солнечный свет падает на то, что и при жизни с трудом могло называться человеком.

Безобразное тело прикрыто потрепанным халатом. У женщины уродливые черты, деформированная челюсть с верхней рассеченной губой, раскосые глаза, выпучившиеся из черепа по рыбьи. Из пузырящейся кожи щек и лба проросли новообразования, в точности повторяющие лицо. Словно дополнительные маленькие головы, со своими собственными покатыми глазами и искривленным ртом.

Еще кусок сгнившего дерева падает на ковер, и на этом обрушение второго этажа заканчивается. Разволновавшиеся шторы замирают, как будто занимая свой пост, скрывают от чужих глаз жуткое зрелище. В доме снова воцаряется тишина. Затаив дыхание, Агата подходит ближе к странному существу. Она не испытывает ни отвращения, ни страха. Вспыхнувший интерес рождает в голове новые и новые вопросы. Как существо могло жить с такой искривленной конструкцией тела? Что могло породить подобное? И как оно умерло?

Агата присаживается на корточки. «Стоит приступить к более детальному осмотру». Она одна в доме. Никто не подвергнет ее бессмысленному порицанию. Подобное лицемерие возмущает Агату всю жизнь. В действительности нас до ужаса редко волнует чужая смерть. Особенно если не касается близких людей. Это часть человеческой сущности, которую все почему то настойчиво пытаются скрыть за маской притворной скорби.

– Вторая стадия разложения тела, – бормочет себе под нос Агата.

В полумраке она разглядывает мерзко вздувшуюся от газов кожу. Выделившиеся жидкости из мертвого тела за несколько дней пропитали собой и так сгнившую древесину пола. «Что и стало причиной падения». Возле уха существа Агата замечает запекшуюся рану. От прикосновения к ней на ладони остаются размазанные следы красной субстанции. «Кровь». Как давно Агата видела ее на своих руках?

– А вот и причина смерти. Удар получен тупым предметом. Возможно, камнем. Кровотечение началось сразу от разрыва тканевой оболочки. Попыток остановить не предпринималось. Смерть наступила около двух трех дней назад, – уверенно произносит Агата.

Ей невольно вспоминаются времена, когда мама брала ее на место преступления и позволяла определить причину смерти и орудие убийства.

За спиной что то глухо ударяется о стену. Натянутые нервы словно пронзает стрела. Рука устремляется к оружию.

– Тьфу. Пернатый черт.

На Агату пялится крупный ворон нетипичной масти – бежевого цвета. Хрипло каркнув в ответ, он взмахивает крыльями и улетает. Появление птицы отрезвляет Агату. Ей здесь не место. Нужно скорее вернуться домой. Практически бегом Агата устремляется в прихожую. Подрагивающая ладонь тянется к ручке. Но та поворачивается раньше, чем Агата успевает к ней прикоснуться. От резкого ветра дверь распахивается рывком. Взвинченные нервы дают сбой. Ладонь нащупывает гладь металла и направляет дуло пистолета на ту самую незнакомку с воронами. Палец ложится на курок.

– И вам доброго утречка, милая.

Агата в шоке рассматривает длинный нос и абсолютно неуместные в пасмурную погоду солнечные очки. Их линзы переливаются бензиновым оттенком. Лоб скрыт под густой челкой. Угольно черные волосы собраны в небрежный пучок с торчащими во все стороны прядями. Худая фигура женщины возвышается над Агатой на добрые три головы. За спиной чернокрылые вороны с любопытством тянут шеи. Часть из них расселась на крыльце, другая – на плечах и макушке женщины.

– Кто вы? Что вам нужно? – Слова вылетают быстрее, чем Агата успевает их осознать.

– Последнее время мисс Этель чувствовала себя неважно, – женщина будто и не замечает нацеленного на нее пистолета. – Я проведывала ее, заранее договариваясь о встрече. Но недавно мисс Этель перестала отвечать на письма. Хотела убедиться, что с ней все в порядке, но, похоже, вы опередили меня.

Агата опускает пистолет, чувствуя, как глупо выглядит. Однако убирать его в кобуру не торопится.

– Ваша подруга умерла три дня назад.

– Вот как, – женщина изображает фальшивую гримасу грусти. – Жаль. В таком случае не откажетесь составить компанию на похоронах? Как никак вы ее первая нашли. Не бойтесь, оплакивать не обязательно.

– Откажусь.

Агата делает решительный шаг в сторону выхода. Она чувствует, что незнакомка не сводит глаз с пистолета в ее руках. Женщина не дает Агате уйти. Пернатая свита, взлетев, нарезает круги. Их мельтешащие тельца и хлопающие крылья стараются затолкнуть Агату обратно в дом.

– Послушайте, дорогуша, – голос незнакомки схож с рваным карканьем. Он то взмывает, то опускается, чем раздражает чувствительный слух Агаты, – у нас нечасто встретишь туристов или проезжих. А вы – новое лицо, так сказать. Давайте ка зайдем внутрь, выпьем чаю. Можем обсудить последние референдумы в Шотландии или…

– Если пустая болтовня – это все, что вас интересует, то с выбором собеседника вы ошиблись. Всего хорошего.

Грубым движением Агата оттесняет незнакомку от двери. Протестующее карканье ворон режет уши. Их острые коготки проносятся перед лицом Агаты. Хлопающие крылья задевают наспех заплетенную косу.

– Жаль, жаль, – протягивает незнакомка, наблюдая за жалкими попытками Агаты вырваться из окружения. – Тот, кто выбирает путь одиночества и не желает иметь дел с другими, зачастую оказывается в удручающем положении. Участь Этель не завидна, не правда ли?

– Вы мне угрожаете?

– Всего лишь даю напутствие.

Рот незнакомки растягивается в чудовищном оскале, и у Агаты пробегают мурашки по спине. Выставленные напоказ белоснежные зубы идут в несколько рядов. Их концы заточены. Поврежденная эмаль выросла в острия, способные посоревноваться с пастью хищника. Агата никогда не видела подобных зубов. Мысль, что они могут быть частью наследственности, лишь усиливает пробуждающийся страх. Существо, умершее в доме, доказывает, что в этом месте, как нигде, процветают генетические мутации. Она и сама наблюдала нечто подобное в лаборатории. Но, столкнувшись с таким же проявлением у человека, не могла не насторожиться. Поведение и речь женщины говорили ей об исходящей угрозе. И зачем Агата только покинула дом?

«Часть лица скрыта. Спецслужбы? Меня нашли? Больше походит на местную, увязнувшую в суевериях, как в грязи», – думает Агата. Вытащив из прически застрявшие перья, она вновь бросает взгляд в сторону женщины. Лимит испытаний судьбы на сегодня исчерпан. Сросшиеся лица мертвого существа и этот чудовищный оскал точно наведаются сегодня в кошмарах.

Агата снова пытается пройти мимо, и женщина открывает рот, готовясь что то сказать вслед.

– Нет, – резко обрывает ее Агата. – Что бы вы ни предложили. Нет.

Горестно вздохнув, женщина заходит внутрь дома. Птицы влетают вместе с ней. Прежде чем закрыть дверь, она снова обращается к Агате:

– И все же… Добро пожаловать в Ливингстон Бэй, мисс МакГрегори. Что бы вас сюда ни привело, помните, вы не дома, в столице. Здесь все совсем по другому. В ваших же интересах играть по правилам тех, кого вы называете увязнувшими в суевериях, как в грязи.

Дверь глухо захлопывается, обдав удивленную Агату ворохом черных перьев.