Глава 2

Агата разглядывает пустой блистер из под таблеток. Ладонь с хрустом сминает бесполезную вещь и отправляет ее в мусорный пакет. Агата еще раз тщательно перепроверяет каждую пачку, будто от этого в ней чудесным образом появится спасительная пилюля. Безрезультатные поиски прерывает удар по голове невидимого молота. Резкая боль заполняет виски. Ноги подкашиваются. Руки скользят по столу в надежде ухватиться хоть за что то. Мир переворачивается и кубарем проносится перед глазами. На пол падают упаковки и часть содержимого аптечного чемоданчика. Листочки с инструкцией взмывают в воздух и, кружась, плавно приземляются на дрожащие плечи.

Кошмары. Они преследуют Агату с момента прибытия в этот городок. А в последние ночи безумно красочные и хаотичные сны изматывают сильнее прежнего, из за них голова не перестает болеть. Попытки отказаться от сна оборачиваются провалом: утомленный мозг отключается от реальности, насильно утягивая в искаженные, болезненные воспоминания. Если бы только Агата могла нормально выспаться! Уставшая и измученная непрекращающейся болью, она все отдала бы за хорошее снотворное. Всего за две недели затворнической жизни смогла прикончить две больших пачки обезболивающего. А конца этому аду все не предвидится.

Вялое тело никак не хочет подниматься с пола. Усилием воли Агате удается заставить себя ползти к ванной. Холодная вода приятной прохладой стекает по лицу. Боль в висках несколько унимается. Не вытирая лицо, Агата распахивает окно. Прохладный ветер остужает горячий лоб. Рассеянный взор блуждает по местности. Ей кажется, или кто то наблюдает за ней? Вон там, в трещине кирпичной ограды. Разве это не лицо? Или это дерево? Агата нервно улыбается. Ей необходимо прогуляться. Сегодня же. Не хватало еще поставить под удар здравомыслие. Легко сойти с ума, ведя разговоры с единственным здешним собеседником – безмолвной пучиной, имя которой – одиночество.

* * *

– Как бы не начался дождь.

Агата буравит взглядом иссиня черные тучи, смешивающиеся с угольным дымом фабрики. За ними прячется унылое солнце. Измотанный разум просит спасения у прохладного ветра. Противореча здравому смыслу, в глубине сердца ерзает страх, повторяющий предупреждения матери. Агата всего то хочет найти местную аптеку и вернуться домой. Что может пойти не так?

Стараясь отвлечься, Агата отводит взгляд в сторону заколоченного дома. Прошлым вечером туда наведалась тройка бородатых мужиков с изнуренными лицами и в потрепанной рыбацкой одежде. Провозившись пару часов, они вышли, таща за собой несколько крупных мешков. Никаких гробов или плачущих родственников. И тем более полицейских, спешащих задать не один десяток вопросов Агате. Ведь именно ей «повезло» найти тело.

Что говорила та женщина насчет людей, выбирающих уединенную жизнь? Обречены на удручающие последствия или что то типа того? Дрожь пробегает по телу. Вначале Агате казалось, что в этом заброшенном уголке мира нет места загадкам и тайнам. Но теперь вера в унылое спокойствие города развеивается окончательно.

Поколебавшись, Агата выбирает дорогу до южной кирпичной изгороди. Той, что обращена к парадным дверям дома. Рваное карканье за спиной прорезает тишину. Агата оборачивается, ожидая увидеть знакомую фигуру. Однако на луговой дорожке больше никого нет. Сорная трава колышется под слабым ветром, подобно зеленому морю.

– Такими темпами мне скоро понадобится и успокоительное, – вяло протягивает она, ощущая, как медленно разрастается тревога в груди. Сначала лицо за кирпичной кладкой изгороди. Теперь карканье несуществующих воронов. Галлюцинации, связанные с незнакомкой, преследуют Агату чаще, чем сама зубастая леди в очках.

Тропинка кончается у кирпичной стены, увитой плющом. Толкнув калитку, искусно украшенную изображением схватки единорога и льва, Агата выходит к рядам небольших домиков. На удивление везде чисто и аккуратно. Нет ни гнили, грызущей дряхлые постройки, ни духа затхлости – вестника тлена. Буйство красок резко контрастирует с заброшенностью, к которой привыкла Агата за несколько недель. Стены выкрашены в яркие жизнерадостные оттенки. Ухоженные клумбы хвастаются цветущими растениями. Их пестрота словно бросает вызов пасмурному небу.

Пройдя немного вглубь, Агата в шоке понимает, для кого построены эти крошечные жилища. Полчища разношерстных котов и кошек, выряженных в причудливую одежду, гордо расхаживают между домами. В некоторых двориках стоят небольшие столы со стульчиками. Взобравшись на них, усатые господа и дамы неторопливо вкушают изысканные лакомства на расписных тарелках. Никаких драк или опрокидывания предметов. Хвостатая аристократия во всем придерживается королевского поведения.

– Все чудесатее и чудесатее, – тихо присвистывает Агата. Она будто попала из полумертвого городишки на краю моря в Страну Чудес.

Толстая шотландка с висящими ушами останавливается рядом с Агатой. Густая шерстка скрывается под пышным платьем с оборками. Кошка выжидающе смотрит на Агату. Поколебавшись, та садится на корточки.

– Клянусь, я упаду в обморок, если ты со мной заговоришь.

Кошка принимается тереться о ноги Агаты, к ее радости, не проявляя высокой интеллектуальной активности. «Кому могло взбрести в голову построить подобное место? И, что немаловажно, как его удается поддерживать в столь приличном виде, когда весь доход приносит еле живая фабрика?»

Мурлыканье кошки становится громче. Агата нерешительно протягивает руку к шерстке. На шее красавицы дорогой на вид ошейник с металлической биркой: «Шанель». «Не привязываться. Я только поглажу ее и все», – напоминает себе Агата. В ответ кошка радостно подставляет голову. Сердце Агаты сжимается. Легкая дрожь проходит по телу. Каждый месяц она переводит деньги для кошачьих приютов, размещает объявления о пропаже или пристройстве в добрые руки, но сама никогда не навещает тех, кому помогает.

В уголках глаз собираются слезы. Агата проглатывает ком в горле. Доброта кошки трогает ее душу, в то время как старые раны начинают ныть еще сильнее. Прекрасные создания, к которым она питает нежнейшую привязанность, оставили в ее груди огромную зияющую дыру. Когда то она любила заглядывать в точно такие же загадочные глаза. Ей казалось, эти существа знают намного больше, чем люди, и ведают о таких вещах, которые человек боится даже вообразить.

– Что ты тут забыла?

Голос, раздавшийся неподалеку, возвращает к реальности. Агата надевает маску безразличия. Приготовившись к неприятному разговору, она поворачивается к источнику звука, но обращаются не к ней.

– Что, и мимо пройти теперь нельзя?

Агата сразу узнает голос незнакомки. Неужели Агате не показалось? Эта женщина целенаправленно преследует ее!

Говорящие не замечают Агату. Привстав на носочки, она выглядывает из за крыш домиков и видит птичью леди и трех девушек в форме горничных, которые ее окружают. Незнакомка одета в растянутый полосатый свитер с подогнутыми рукавами и мятую юбку в пол, одежда болтается на худом теле. Две цепочки из муляжного золота на шее не вяжутся с потертыми кедами.

– Тебе – нельзя. – Одна из горничных властно взмахивает рукой. Судя по дорогим кольцам на пальцах, она главная.

– Проваливай отсюда, пернатая. И куриц своих забирай, – вторит другая. Она держит поднос с деликатесами на тарелках.

– Глянь, во что вырядилась, – третья подталкивает лидершу локтем. – Я такими тряпками пол мыть не решилась бы.

Убедившись, что никто не обращает на нее внимания, Агата пробирается вглубь «кошачьего городка». Главное, чтобы ее не выдали слоняющиеся коты. Она может ненароком их испугать, те поднимут шум, и очень сложно будет объяснить свое присутствие. Проползая между домиками, она продолжает слушать ядовитые слова служанок и узнает, что для суеверных жителей Квартал Четвероногих – так они его называют – неприкосновенен, и таким, как странная женщина, быть здесь не полагается.

«Проскочу по тихому. Лишние расспросы мне ни к чему. Чем меньше людей меня видят, тем больше вероятность дожить до конца бури. Еще и от этой курицы в очках избавлюсь. Класс», – прикидывает в голове Агата, прислушиваясь к разговорам за спиной.

Порой Агата осторожно выглядывает из за черепичных крыш домиков, надеясь, что никому из женщин не придет в голову оглянуться. Странная леди в обиде поджимает губы, не произнося колкостей в ответ. Зато у презрительно улыбающихся служанок слова с делом не расходятся. Одна из них отваживается грубо оттолкнуть женщину, из за чего та чуть не падает. Спасает налетевшая стая воронов. Крупные тушки мощными крыльями помогают хозяйке удержать равновесие.

Голоса за спиной становятся тише. Агата чувствует, как страх обнаружения постепенно растворяется.

– Таким, как ты, никогда не будет места среди нас!

Агата останавливается.

– Изгоям место среди изгоев.

Она слышала это раньше.

– От твоего любопытства одни проблемы.

Кулаки сжимаются. Как странно. Даже голос чем то похож. Дыхание перехватывает. Агата оборачивается. Главная горничная хватает цепочку на шее женщины и срывает ее.

– Фальшивка, – презрительно оглядывая, протягивает она. Затем с неприязнью таращится в лицо непрошеной гостье. – Как и сама ты. Думаешь, мы поверим твоим благим намерениям? Не будь так наивна. Ты лучше нас знаешь, что скрывается за твоей уродливой маской.

– И что же? – глухо отзывается женщина.

– Монстр.

Безапелляционный вердикт эхом проносится в голове Агаты. Внутренняя борьба заканчивается. Выбор сделан. И нет пути назад.

– Прошу прощения за вторжение, дамы!

Толпа поворачивается к ней. Агата едва сдерживается, чтобы не засмеяться от того, как вытягивается лицо у женщины с воронами на плечах. «Даже рот открыла, вот умора».

– Ты еще кто? Первый раз вижу, – недовольно протягивает главная.

– Я недавно переехала в Клок Холл. Мисс, на которую вы набросились, должна была показать мне город. Но она несколько припозднилась на нашу встречу, так что я решила посамовольничать и прогуляться.

Агата быстро оглядывает собравшихся. Из их перепалки она поняла, в каком почете здешние коты и кошки. Это может сыграть ей на руку.

– Я не знала, что покой этих… прелестных созданий ни в коем случае нельзя нарушать. Мисс, стоящая перед вами, лишь выполняла свой долг. Она как раз собиралась меня догнать и вывести отсюда. Простите нас за столь вульгарное появление. Мы сейчас же удалимся и больше не причиним вам хлопот.

Поджав губы, старшая служанка косится на нерадивых гостей.