Цитаты из книг автора «Никколо Макиавелли»

фортуна, эта беспощадная соревнительница князей, обитает не в надмирных высотах, а в глубине человеческой природы, в той ее темной, неподвластной контролю и расчету неизменности, которая препятствует человеку, сколь угодно мудрому и доблестному, во всех случаях сообразовывать свой образ действий с состоянием времени. Эта концепция судьбы, с одной стороны, вполне рационалистична, ибо отрицает наличие в мире какой-либо непознаваемой силы и предполагает картину мира, во всех его

«lustum enim est bellum quibus necessarium, et pia arma ibi nulla nisi in armis spes est»

Умы бывают трех родов: один все постигает сам; другой может понять то, что постиг первый; третий сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Первый ум – выдающийся, второй – значительный, третий – негодный. Из сказанного неопровержимо следует, что ум Пандольфо был если не первого, то второго рода.

Не отрицая, что вообще-то было бы весьма похвально, если бы новый государь был человеком честным и прямодушным, Макиавелли тут же добавляет: «Однако мы знаем по опыту, что в наше время великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдержать данное слово и умел, кого нужно, обвести вокруг пальца; такие государи в конечном счете преуспели куда больше, чем те, кто ставил на честность» (XVIII).

Государь» органически вырос из по-гуманистически республиканских «Рассуждений». Он родился в тот самый момент, когда Макиавелли, который всегда любил родину больше, чем душу, решил, что настало время пожертвовать душой ради родины.

декаде». В течение тринадцати лет Макиавелли посылали с самыми ответственными и вместе с тем наиболее деликатными миссиями. Он почти не бывал дома, и его жена монна Мариетта устраивала в палаццо синьории темпераментные скандалы

голод и бедность побуждают людей к выдумке и изворотливости, а законы склоняют их к добру

iustum enim est bellum quibus necessarium, et pia arma ibi nulla nisi in armis spes est» [6]

а: до большего рабства, чем евреи; до большего унижения, чем персы; до большего разобщения, чем афиняне. Нет в ней ни главы, ни порядка; она разгромлена, разорена, истерзана, растоптана, повержена в прах. Были мгновения, когда казалось, что перед нами тот, кого Бог назначил стать избавителем Италии, но немилость судьбы настигала его на подступах к цели. Италия же, теряя последние силы, ожидает того, кто исцелит ей раны, спасет от разграбления Ломбардию, от поборов – Неаполитанское королевство и Тоскану, кто уврачует ее гноящиеся язвы. Как молит она Бога о ниспослании ей того, кто избавит ее от жестокости и насилия варваров! Как полна она рвения и готовности стать под общее знамя, если бы только нашлось, кому его понести!

Италии надлежало дойти до нынешнего ее позо