Получилось, что во имя блага Отечества «все дозволено». Эпоха была сурова. «Кодекс свободы, – писал Фр. Де Санктис, – еще не предусматривал прав человека. Человек не был самостоятельной единицей, он был орудием родины или, что еще хуже, орудием государства – общего понятия, которым обозначалась всякая форма правления, в том числе и деспотическая, основанная на произволе одного человека».