Цитаты из книг автора «Джеймс Фенимор Купер»

я крепко закрыл свои люки, так что разве самая малость воды попала на нижнюю палубу.

Как только ноздри Бенджамена достигли воздуха, они принялись фыркать с энергией, которая сделала бы честь тюленю.

человеческую фигуру, распростертую в глубине и казавшуюся уже трупом при этом освещении.

и когда легкие волны, вызванные его падением, сомкнулись над его головой

– Нет, нет, судья, – возразил Кожаный Чулок, подходя к тому месту, где была навалена грудами рыба. – Я не хочу участвовать в таком разбое. Я бью острогою угря или форель, когда мне захочется поесть рыбы, но не стану помогать такому бессовестному способу ловли даже за лучшее ружье, которое когда-либо было привезено из старых стран. Если бы у них был мех, как у бобра, или если бы вы могли снимать с них шкуры, как с оленя, у вас было бы хоть какое-нибудь оправдание, но они годны только для еды, а не для каких-нибудь других человеческих нужд, и я нахожу, что бессмысленно ловить больше того, что вы можете съесть.

– Это значит безумно расточать дары природы. Эта рыба, которую завтра вечером не захотят есть за беднейшим столом в Темпльтоне, обладает такими качествами, что в других странах считалась бы предметом роскоши. Нет рыбы на свете, которая могла бы сравняться с окунем Отсего в отношении нежности и тонкости вкуса. Впрочем, если можно найти какое-нибудь извинение подобному истреблению рыбы, то именно в отношении окуня. Зимою его охраняет от наших покушений лед, так как он не ловится на удочку; а в летние месяцы он куда-то исчезает. Предполагают, что он удаляется в более глубокие места озера, где вода холоднее; и только весною и осенью, да и то в течение лишь нескольких дней, показывается в таких местах, где его можно ловить неводом. Однако и он уже начинает исчезать благодаря хищническим наклонностям человека. – Исчезать, Дюк, исчезать! – воскликнул шериф. – Ну, если ты называешь это исчезновением, то я не знаю, что называется появлением. Вон перед тобой добрая тысяча окуней, да столько же разной другой рыбы. Но это твоя обыкновенная манера; у тебя все исчезает, сначала лес, потом олени, потом сахарный клен, и так далее, без конца. Сегодня ты хочешь проводить каналы в стране, где на каждом шагу встречаются озера и реки, только потому, что вода течет не туда, куда тебе надобно; завтра собираешься разыскивать каменный уголь, хотя всякий, кто обладает хорошим зрением, – я говорю: хорошим зрением, – может видеть здесь столько леса, что его хватило бы на отопление всего Лондона в течение пяти лет. Правда, Бенджамен?

Если бы я был командиром такого судна, а вы бы – командиром своей «Болвандицеи», которой вы так хвастаетесь, то я бы вам показал, из какого теста сделан хороший янки и у кого шкура крепче: у вермонтца или англичанина.

После этого первого «охотничьего подвига» стрельба по голубям сделалась постоянным занятием на весь остальной сезон.

– Пользуйтесь, но не уничтожайте! Разве леса не для того созданы, чтобы давать приют зверям и птицам, и чтобы человек, который нуждается в их мясе, шкурах или перьях, мог находить их там? Но я пойду домой с моей добычей. Я не хочу дотрагиваться до этих бедных существ, которые валяются здесь на земле и смотрят на меня так, как будто им не хватает только языка, чтобы высказать свои мысли.

Стыдно стрелять в такую стаю. Это делает только тот, кто не умеет убить отдельную птицу. Если человеку хочется голубятины, – что ж? Конечно, голубь, как и все прочие твари, предназначается для еды человека, но нехорошо убивать двадцать, чтобы съесть одного. Когда мне понадобится голубь, я иду в лес, выбираю любого по своему вкусу и убиваю его, не тронув перышка на остальных, хотя бы их целая сотня сидела на том же дереве. Вам этого не сделать, Билли Кэрби, и не пробуйте!