Джейк подошёл и заглянул в экран через его плечо. Несколько мгновений спустя пальцы Гвина щелкнули «мышью» в последний раз и замерли. На экране было две фотографии: мальчика лет трех-четырех, светловолосого и сероглазого, и женщины лет за тридцать – светло-медовые волосы и темно-медовые глаза. Не столько красивая, сколько притягательная своей живостью. Но её лицо… Оно не отпускало Джейка, хотя он сам не мог понять, почему. Подписи под фото гласили: Майкл и Джоанн Доэрти.

– Как ты и сказал: после пожара мальчика отправили в приют, а мать… – Гвин замолчал и посмотрел на Джейка странным взглядом. – По данным следствия, это она устроила пожар, в котором чуть не погибли её муж и ребёнок. Источник возгорания находился в их квартире. Джоанн была явно не в себе – то замыкалась, то бормотала что-то вроде «он пришел, он вернулся». Муж её, Патрик Доэрти, заявил, что его жена сумасшедшая и «чуть не спалила» его, и исчез сразу после следствия. Джоанн поместили в психиатрическую клинику, где она и находится до сих пор.

– Мы можем навестить её? – Джейк удивился тому, как звучал его голос: бесцветно и потерянно.

Гвин снова кивнул. Джейка уже не удивляло и не раздражало то, что Гвин понимает его лучше, чем он сам.

Какое-то время они ехали молча: Гвин за рулем, Джейк – на соседнем сидении. И Джейка это молчание устраивало. Но не устраивало Гвина:

– Послушай… не спеши с выводами.

– С какими? – спросил Джейк резче, чем хотелось бы.

Гвин взглянул на него:

– С любыми. Пока у нас нет никаких фактов.

– Не бери в голову. Какими бы эти факты не оказались – я хочу знать, – Джейк сжал челюсти и сделал вид, что наблюдает за дорогой.

Сайрус вздохнул, и до конца поездки больше не произнес ни слова.

Клиника, расположенная в ближайшем пригороде, оказалась четырехэтажным зданием желтоватого цвета, огражденная высоким бетонным забором. На вид – ничего пугающего. Но Джейку входить туда не хотелось. Он боялся, сам не зная, чего. Оказаться там в качестве пациента, возможно. Но он хотел увидеть Джоанн Доэрти. И потому, следом за Гвином, переступил порог.

Пропустили их без лишних вопросов – Джейк начинал ценить удостоверение ФАРН. Медсестра, несколько волнуясь, сопровождала их к нужной палате. Коридоры, опять коридоры – за последние два дня Джейк прошел по ним больше, чем за всю прошлую жизнь.

– В её комнате нет окон – чтобы нельзя было использовать солнечный свет для поджога линзой. Она пыталась. Стеклянных и прозрачных пластиковых предметов с тех пор не даём. И ничего горючего, стараемся. Но гореть-то может почти всё, – сестра прервала свою нервную скороговорку, а потом добавила:

– За всё это время вы первые, кто навещает её.

Гвин очень вежливо спросил:

– Мы можем поговорить с ней наедине? – и, видя, нерешительность медсестры, добавил:

– Если что, сразу позовем вас.

Сестра, вздохнув, кивнула; отперла дверь палаты, впуская посетителей. А потом закрыла ее, оставшись снаружи.

Женщина сидела в углу, на кровати, охватив руками колени и глядя в пол. Теперь ей, должно быть, за пятьдесят. Светлые, с рыжим отливом, волосы уже не походили цветом и блеском на мёд. Скорее, на солому. Джоанн была худой и бледной.

Сайрус шагнул вперед:

– Миссис Доэрти, мы хотели бы поговорить с вами.

Она подняла голову и взглянула на него, а после – на Джейкоба. Вздрогнула. Отпрянула в угол. Потом вскочила и быстро подошла к Джейку – близко, но не вплотную: оставаясь на расстоянии вытянутой руки.

– Не он, – она отшатнулась. И тут же снова приблизилась, вытянув шею, словно присматриваясь. – И он. Он и не он – одновременно.

Голос её был хриплым, как у человека, который давно не говорил.

Она снова уселась в свой угол, подтянув колени к груди.

– Он – кто? – решился спросить Гвин.

Джоанн посмотрела на него, но не ответила. Какое-то время она молчала. А потом произнесла – в ответ на вопрос или нет, не понятно:

– Чудовище.

– Кто? – тихо спросил Гвин, склонившись, чтобы быть ближе к ней.

– Мой сын, – сказала Джоанн еле слышно.

– Майкл вовсе не чудовище, – мягко возразил Сайрус.

– Не он. Другой.

«Другой». Это слово камнем ухнуло в нутро Джейка, как в глубокий колодец. И гулко падало, ударяясь о стенки. Из-за этого он не заметил, как Джоанн снова оказалась рядом с ним и схватила за руку:

– Покажи мне его. Я знаю, ты можешь, – она говорила как одержимая. – Я знаю, он в тебе. Всегда с тобой.

Застыв, Джейкоб смотрел на неё. В её безумные глаза чайно-медового цвета.

– Покажи мне Огонь!

Как завороженный, он протянул вперёд руку, повернув ладонью вверх.

– Нет! – Сайрус оттащил Джоанн, одновременно ударив Джейка по руке.

Женщина пыталась освободиться из цепких объятий Гвина, но без особого рвения.

– Успокойтесь, миссис Доэрти.

– Не называй меня этим именем. Зови Джоанн, – она вздохнула и, снова усевшись на кровать, посмотрела на Джейка, произнесла его имя.

Он не мог больше здесь оставаться. Не мог.

– Подожду тебя… там, – едва взглянув на Гвина, Джейк вышел из комнаты. Но идти дальше был не в силах – привалился спиной к стене рядом с дверью. Которая закрылась за ним неплотно, оставив щель.

И он услышал тихий голос:

– Позаботься о моем сыне, дитя Стужи. Защити от него самого.

Спустя мгновенье Гвин ответил:

– О них обоих. Я постараюсь.

«Черт! Не хочу я этого ни знать, ни слышать!»

Быстрым шагом Джейк направился к выходу из клиники: по коридорам и лестницам. Оказавшись на улице, пошёл к машине Гвина, припаркованной у ворот. Но поравнявшись с ней, остановился лишь на мгновение. А потом бросился бежать, куда глаза глядят. Сначала по дороге, потом свернул в рощицу. За ней оказалась река, на берегу которой он остановился.

«Чудовище. Сын чокнутой пироманки и… – Джейк даже подумать это не мог – настолько похоже на бред. – А Майки… Майки – мой брат? … Я отправил в тюрьму собственного брата?! Вот уж, и правда, чудовище».

Ему казалось, ещё немного – и он сойдет с ума. Вот уж не зря приехал в психушку.

«Огонь. Который во мне. Который всегда во мне. Что ты есть? И что есть я?»

И другой голос внутри него, не похожий на его собственный, ответил: «Ты – это я. Ты – Пламя».

Краем глаза Джейк заметил, что руки его горят. Должно быть, не только они. Он перестал чувствовать тело: ему казалось, что он – пламя, пляшущее по сухим ветвям и стволу дерева.

Какая-то сила бросила его вперед – потеряв опору, он падал. Река встретила его, заключив в водяные объятья, скрыв с головой. На мгновение он ощутил себя в прохладной зеленоватой невесомости – ласковой, успокаивающей.

Мгновение спустя Джейк вынырнул, отфыркиваясь. Встал на ноги. Оказалось, неглубоко: вода не доходила до груди.

На берегу стоял Гвин и смотрел на него.

– Я в порядке. Кажется.

Сайрус кивнул.

– Это ты меня столкнул?

Гвин снова закивал.

– Угу, – Джейк сделал несколько шагов к берегу и понял, что не только рубашка сгорела – всё, что было на нём.

Гвин решил эту проблему, подогнав машину к реке. И Джейк уселся на заднее сидение. Сайрус снял свой пиджак и протянул ему. Джейк посмотрел на него с недоумением:

– А толку, если портков нет?

– Из окон машины видна только верхняя твоя часть, – хмыкнул Гвин. – Остальное прикроем потом.

Как именно он собрался прикрывать, Джейк понял, когда Гвин остановился у магазина одежды, зашел в него и минут через десять вернулся с пакетом.

– Черт, надеюсь, ты мне купил не такое, как сам носишь?

Сайрус усмехнулся:

– Увидишь.

В пакете оказались ветровка, джинсы, футболка, белье и кроссовки.

– Такое проще подобрать: не страшно немного ошибиться с размером, – добавил Гвин, садясь за руль.

Джейк быстро напялил всё это на себя. Оказалось вполне впору.

– Гвин, как ты живешь со всем этим?

Сайрус вопросительно посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– С тем, что ты – монстр?

Он таки обернулся к Джейку и сделал «страшные глаза»:

– А я – монстр?

– А что, нет?

– Ну, спасибо. Возвращай шмотки обратно и иди дальше голышом, – Гвин старательно делал вид, что сердиться.

– Точно монстр!

Сайрус не выдержал и рассмеялся. И Джейк вместе с ним. А потом сказал, уже серьезно:

– Моя мать – сумасшедшая. И я отправил брата в тюрьму.

– Допустим, не совсем в тюрьму; и не совсем ты.

Джейк выдохнул:

– Это уже детали.

– Что бы ты там не думал, умышленный поджог – это преступление. Даже если твой брат – сам жертва. Нет, погоди, выслушай меня. Мы постараемся помочь ему. Но надо подумать – как. Чтобы не вышло хуже.

Поразмыслив, Джейк решил, что, возможно, Гвин прав.

– И всё же, ты не ответил на мой вопрос. Как ты живешь, зная, кто ты? Что ты не человек?

Меж бровей Гвина залегла вертикальная складка.

– Я – человек. Сказал это отцу, повторю и тебе. Мы люди, Джейк. У нас человеческие тела и души.

Джейк бы поспорил с этим. Но не стал. Вместо этого спросил, понимая, что затрагивает больную тему:

– Твой отец не считает тебя человеком?

Ему нужно было поговорить об этом. И, казалось, Гвину тоже.

Какое-то время Сайрус молчал, лишь глядя перед собой и хмурясь.

– Может ли быть человеком сын Ледяной девы? Мой отец для себя решил, что нет. Хотя я не давал ему повода, – Гвин чуть пожал плечами. – Как мне кажется. Я был обычным ребенком. Разве что очень тихим.

– Тогда с чего твой отец тобой не доволен?

Гвин в задумчивости положил руки на руль. Разжал пальцы. Снова сжал.

– Не то, чтобы не доволен. Всё это… очень сложно.

– Так расскажи с начала. Сколько и как сможешь.

Гвин посмотрел на Джейка, казалось, взвешивая – стоит ли.

– В другой раз.

– Не доверяешь мне?

– Дело не в доверии. Просто это… очень личное. И болезненное. Не так просто говорить об этом.

Джейк решил не обижаться. Да и правда, знакомы они без году неделя.

– О'кей. Но если захочешь – я готов выслушать.

Сайрус чуть кивнул. И нажал на газ – машина медленно тронулась с места.

– Ты расскажешь Майклу? – спросил Гвин, останавливаясь на светофоре.

Джейк вздохнул:

– Наверное, он заслуживает того, чтобы знать.

– Ему это нужно. Как и тебе.

«Отлично, про свои отношения с родней он говорить не хочет, а про мои – пожалуйста».

– Знаешь, что… для меня это тоже болезненная тема. Ты это знаешь. Не хочешь, чтобы я лез в твою душу? Не лезь в мою, – Джейк зло смотрел на него в зеркало заднего вида.

Гвин перехватил его взгляд:

– Прости, – едва заметно вздохнул и, помолчав, добавил: – Я же отмороженный, ты знаешь.

Джейк уже не мог на него сердиться.

– Да ладно. Не парься. Мы стоим друг друга.

Гвин улыбнулся ему в зеркало.

Дальше они ехали молча. Джейк думал: «Как я расскажу обо всём Майку? Стоит ли? Не думаю, что для него будет меньшим потрясением, чем для меня: узнать, что мы – единоутробные братья, и что наша мать в психушке. Ему и так трудно сейчас. Хотя… возможно, ему будет поддержкой то, что он не один в этом мире. Но мне это, пожалуй, только добавило новых проблем. Что ж, Джейк, ты хотел знать, кто ты и откуда – теперь ты знаешь. Пусть и без деталей. Правда, легче от этого не стало». Радовало лишь одно: что теперь рядом с ним Гвин – тот, кто знает и понимает, что Джейк такое. Такой же, как он сам.

– Знаешь, я… хочу работать с тобой. Даже если в этом чёртовом ФАРН, – Джейк смотрел на Гвина, опасаясь, что теперь тот передумает.

– Я рад, – искренняя улыбка Сайруса подтверждала его слова.

– Тогда как насчет обеда? Давно уже пора, – желудок Джейка однозначно заявлял об этом.

– Я знаю одно недорогое кафе тут неподалеку. Там спокойнее и уютней, чем в столовой ФАРН.

– Согласен на любую забегаловку с горячей едой.