Именно тогда, когда Тина ждала Жорди, она окончательно поняла, что Ориол Фонтельес писал письмо в полном отчаянии, страстно желая, чтобы последнее слово осталось не за смертью.
А что, ты хотела бы, чтобы он все делал открыто? – вмешался Доктор Живаго, сладко позевывая.
– Вашего мнения никто не спрашивал, Юрий Андреевич.
Доктор Живаго перестал зевать, потянулся с естественной кошачьей грацией, но не теряя при этом своей величественной осанки, прыгнул к Тине на колени и свернулся клубочком.
в школе воцарилась такая тишина, что еще немного, и можно было бы услышать, как кашляет Элвира Льюис, девочка, сидевшая за первой партой и скончавшаяся от чахотки пятьдесят шесть лет тому назад
Учитель.
Не снимая пальто, Валенти Тарга уселся на свой начальнический стул. Было очень заметно, что его извлекли из теплой постели.
– И что не так с товарищем Фонтельесом?
– Обыщи школьный чердак, и все поймешь. – Элизенда Вилабру с силой вдохнула затхлый воздух кабинета, подвинула стул поближе к столу и облокотилась на него. Ее слова были пронизаны ненавистью и болью.
– Он обманул всех нас, а я никому не позволяю так поступать со мной.
– О чем ты?
– Убей его.
– Разве вы… Разве вы с ним не…
– Убей его.