Ад и Гончая вели нас через темный лес. Они мчались между заснеженными деревьями, посверкивая костями.
Август бежал рядом со мной.
Небо разверзлось ледяным дождем, и все вокруг покрылось слоем коварного льда.
Опасно охотиться такими ночами.
Правое разрушенное колено ныло от старых шрамов и из-за деформированных суставов.
С тех пор как Алексис покинула нас, я постепенно терял контроль над собой. Мы форсировали брачную церемонию, чтобы не нарушить закон о браке, ведь первого февраля мне исполнилось двадцать семь лет.
Мы охотились за Алексис, но она все равно сбежала.
Ты конченый неудачник.
Мрачные воспоминания душили меня.
Артемида и Эребус засунули меня на СГС, когда мне было восемнадцать: хотели блеснуть перед всеми своим вундеркиндом.
Но я совершил непростительное.
Проиграл.
Побежденный и сломленный, задыхаясь на горячем песке с изувеченной правой ногой – кости торчали наружу, грудь испещрили кровавые полосы, – я выполз из Доломитового Колизея и рухнул за пределами арены.
Я скулил от боли, то впадая в беспамятство, то приходя в себя, и ждал родителей.
Никто не пришел.
Когда я наконец очнулся, надо мной стояла Артемида с перекошенным от отвращения лицом.
– Ты мне не сын.
Последние слова, что прозвучали между нами.
Официально, чтобы сохранить лицо перед Олимпийцами, я все еще считался членом Дома Артемиды. Неофициально я себя опорочил.
Если бы Август не приютил меня и не помог подготовиться к Горнилу… хрен знает, что бы со мной стало.
Не думай об этом.
Я сосредоточился на настоящем.
Склонив голову, я активировал свой дар, моя связь с покровителями завибрировала в груди, и сознание слилось с адскими гончими. Я продолжал бежать с прежней скоростью, но все мои чувства обострились.
Лес озарился неоновым зеленым светом ночного видения.
Ванильный дым наполнил легкие.
Я вдыхал тот же запах, когда проводил языком по нежной золотистой коже Алексис девяносто девять дней, двенадцать часов, тридцать минут и десять секунд назад.
– Они не успеют добраться до поляны вовремя, – бесстрастно заключил Август, оглядывая лес.
Он был моим партнером по охоте.
Никакой романтики – мы балансировали на тонкой грани между дружбой и безоговорочным доверием – Алексис стала новым связующим звеном, которое преодолевало эту пропасть.
– Вам ничего не светит, – насмешливо пропел Патро, следуя за нами по пятам. – Алекс вас ненавидит.
Да пошел он.
Когда-то я считал его своим братом.
Патро мрачно хмыкнул.
Больше нет.
Август угрожающе посмотрел на приближающихся Хтоников. В его взгляде читалось желание убивать – кровь слезами стекала из его глаз – это было чем-то новым.
С момента заключения брачной клятвы наши силы стали менее стабильными. Сильнее, но в то же время болезненнее.
Мы получили все, чего когда-либо желали, и это оказалось пыткой.
Впереди, где-то в сотне метров, два развевающихся темных плаща бежали по лесу.
Они вообще стараются?
Алексис и Дрекс двигались как улитки. Это был всего лишь марафон, черт возьми, и даже не такой длинный.
Блеснули растрепанные золотистые локоны.
Алексис оглянулась через правое плечо, глаза расширились от страха – один темный, один светлый – она смотрела на меня.
Наша связь вспыхнула в груди, словно по ней пропустили ток.
Лицо Алексис исказилось от боли. Она споткнулась, посмотрела вперед и едва не столкнулась с деревом.
– Осторожнее, черт возьми! – крикнул я. – Смотри, куда бежишь!
– Не переживай, моя дорогая подопечная, – насмешливо крикнул Патро. – Мы с Ахиллесом уже здесь, с тобой!
Герм что-то крикнул Агате, и раздался щелчок предохранителя.
Август медленно обернулся, его черные глаза расширились от ужаса.
Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.
Вспышки от выстрелов осветили ночь, полетели щепки.
Дрекс споткнулся.
Две пули попали ему в руку.
Алексис схватила его за грудки и потащила вперед, продолжая беспорядочно метаться между деревьями.
Мы нагоняли их.
Шесть метров.
Патро что-то закричал, и Агата прокричала в ответ, но их голоса унесло ветром.
Алексис резко притянула Дрекса ближе, закинула его руку себе на плечо и побежала дальше через лес, почти волоча парня на себе. Кровь заливала ее тогу.
– ОСТАВЬ ЕГО! – крикнул я.
Алексис продолжала его тащить, перехватив покрепче.
Новая вспышка.
Бум.
Алексис дернулась. Она простонала и споткнулась.
Рукой коснулась голени, и на перчатке осталась кровь.
В воздухе послышался запах железа.
Алексис схватила Дрекса за раненую руку, отчего он вскрикнул, и потащила его дальше к просвету между деревьями.
Пуля застряла у нее в правой голени.
Они.
Подстрелили.
Мою.
Жену.
Август взревел.
Патро закричал.
Странная боль пронзила мне ногу.
Я оглянулся: Герм, мерзкий горгон, держал в вытянутой руке пистолет, из ствола которого еще тянулся дымок.
Он подстрелил мою жену из спартанского пистолета, который я сам сконструировал.
Знавал я таких, как он.
Все тренеры в Доме Афродиты были горгонами. Они мучили Патро в детстве, просто забавы ради. Из-за их садистских наклонностей он и стал таким.
– Доберись до нее первым! – крикнул Патро, и Ахиллес ускорился. Его маска стала белой от инея.
Август подхватил темп.
Два исполина из Дома Ареса двигались с бешеной скоростью, гораздо быстрее остальных Хтоников. Они были рождены для силы.
– Разберись с Гермом, – приказал Август, – или я уничтожу его… навечно.
Он лавировал среди ветвей, не обращая внимания на текущую из глаз кровь.
Я резко остановился, развернулся к нему, подняв оба пистолета в воздух, и выстрелил в упор.
Бум. Бум. Бум.
Герм не успел даже моргнуть.
Пули пронзили его череп – глаза, рот и лоб, – мозг полетел в стороны. Он по инерции влетел в дерево и приземлился на лед.
Я подошел к его телу и ногой сбил с головы спартанский шлем.
– Какого хрена?! – закричала Агата, резко останавливаясь, и опустилась на колени рядом со своим поверженным напарником.
Моя грудь вздымалась от ярости.
– Он подстрелил мою жену.
Агата прижала к себе окровавленную голову Герма, с которой свисала бесчувственная змея. Черты лица Агаты искажались: она то разевала демоническую пасть, то снова становилась человеком.
– Это наши правила!
– Это моя жена.
Я развернулся и снова рванул вперед, продолжая охоту.
Воздух заполнил странный гул: мокрый снег шел все сильнее, громко стуча о лед.
Впереди двигались тени.
Когда я наконец выбежал из леса, Дрекс лежал в сугробе, обнимая руку, но каким-то образом пулевые ранения уже начали затягиваться.
Странно.
Я перешагнул через него.
Алексис медленно пятилась к краю поляны, прихрамывая на подстреленной ноге. Ее странный покровитель припал к земле перед ней.
Молния осветила чернильное небо, озарив мокрые золотистые локоны.
Август и Патро медленно приближались к ней.
– Просто пойдем с нами! – пытался перекричать завывания ветра Патро. – Ты ненавидишь своих мужей. Мы никогда не предавали тебя. В отличие от них.
Пэпэ и Неро медленно приближались вместе с ним.
Август покачал головой:
– Не слушай его. Позволь мне помочь тебе, моя cara.
Поко прятался под его плащом, и его выдавала только выпуклость на спине Августа.
Ахиллес стоял, скрестив руки, курил под ледяным дождем и наблюдал, как двое мужчин приближаются к Алексис.
Я крался в тени деревьев.
– Позволь нам помочь тебе! – Патро протянул руку. – С нами все по-другому… Мы не такие, как они.
Громыхнул гром.
– Аккуратнее. – Август повернулся к другому мужчине. – Ты, вообще-то, разговариваешь с моей женой.
Патро рассмеялся холодным, бесстрастным смехом.
– Скажи, как можно считать брак действительным… если невесту загнали в ловушку, обманули и вынудили принести клятву?
Август занес кулак.
Ахиллес тут же оттеснил Патро назад, закрывая его собой.
– Не провоцируй меня, – предупредил Август, пальцем указывая на Патро. – В делах, которые касаются Алексис, я не буду сдерживаться.
Сверкнув покрытой инеем маской, Ахиллес вытащил зазубренный охотничий нож и приставил его к горлу Августа, с ресниц которого капала и замерзала на ветру кровь.
Я подкрался ближе, игнорируя боль в ноге.
Алексис прижала руки к груди и закрыла глаза, будто сосредоточиваясь.
Она исчезла с поляны.
Бдыщ.
Вспыхнула молния.
Алексис материализовалась среди деревьев в облаке дыма всего в полуметре от меня с потрясенным выражением на лице.
Мало того что она телепортировалась на очень короткое расстояние – так повышался риск влететь во что-то, – так еще и точно ко мне.
– А если бы ты снесла себе башку о дерево! – Я бросился к ней, громко хрустя снегом под ногами.
Алексис отпрянула и поморщилась, налетев спиной на дерево. Телепортироваться, будучи раненой, было в разы опаснее. Из-за прыжка кровотечение усилилось.
– Давай я помогу тебе.
Алексис отошла.
Я двинулся за ней.
– Алексис, нельзя телепортироваться раненой. Тебе могло стать хуже! – крикнул Август с поляны.
Он побежал к нам, а за ним и Патро с Ахиллесом.
Алексис переводила бешеный взгляд с приближающихся мужчин на густую чащу, словно обдумывала варианты.
Да не-е-е.
Получив ранения, Спартанцы обычно не телепортировались несколько раз подряд: слишком велик был риск потерять много крови, усугубить ранение или вовсе лишиться какой-нибудь части тела. Все мы родились со встроенным инстинктом самосохранения.
Алексис глубоко вздохнула.
Ну конечно, черт тебя задери.
Инстинктивно я бросился к ней и схватил за бицепс.
Бдыщ.
Мы остались вдвоем.
Мы стояли посреди поля зеленой травы.
Здесь май был теплее. Заходящее солнце освещало мягким светом погруженное в розовую дымку поле.
В тридцати метрах от нас колючая проволока отделяла лес от поселения. На табличке красными буквами было написано: «Военизированная охраняемая зона Спартанской Федерации. Титанам прохода нет».
Она перебросила нас в Монтану, где до этого мы нашли ее в сраной картонной коробке.
– Чувство самосохранения у тебя вообще отсутствует?! – ошеломленно закричал я.
Алексис вывернулась из моих рук.
Спотыкаясь на непослушных ногах, она сорвала с рук окровавленные перчатки и уставилась на свои дрожащие пальцы.
– Дрекс, – беззвучно прошептала она.
Мне кажется или ее руки слегка светятся?
Она протерла ладони, и свечение прекратилось.
– Два прыжка подряд? О чем ты думала? Помереть захотела?! – прорычал я.
Ее взгляд затуманился.
Ресницы стали белыми от инея, непослушные пряди липли к покрасневшему лицу. Она покачивалась на ногах, словно вот-вот потеряет сознание, а кровь сочилась из простреленной ноги.
Ядовитая смесь из ярости и страха обожгла мне грудь.
– Посмотри на меня, – потребовал я.
Она отвернулась.
Темные мысли смешались с беспомощностью. Моя агрессия ее пугала. Меня не зря прозвали охотником своего поколения: я понимал, когда стоило сменить тактику.
Мне нужно притвориться хорошим человеком.
Глубоко вздохнув, я смягчил тон и встал в более расслабленную позу.
– Пожалуйста… разреши мне тебе помочь.
В лучах заходящего солнца ее упрямое лицо окрасилось розовыми полосами.
Я снял шлем и бросил его на землю, стараясь показать ей, что не представляю для нее угрозы (еще как представляю).
– Нам нужно наложить жгут на твою ногу и перевязать рану. Ты истекаешь кровью.
Я медленно расстегнул ремни кобуры, которые обвивали мой торс, и бросил оружие на траву, потом стянул свою черную охотничью футболку и протянул ей.
– Повяжи ногу этим.
Алексис уставилась на мою руку.
– Давай я тебе помогу.
Я опустился на колени. Кончики моих пальцев коснулись ее икры – по руке пробежала дрожь, и я сглотнул гортанный стон. Немного сдвинувшись в сторону, чтобы скрыть неуместную выпуклость в штанах, перевязал верхнюю часть ее икры футболкой.
Возьми себя в руки. Она ранена, черт тебя дери, гребаное ты животное.
Как можно осторожнее я завязал ткань узлом.
– Спасибо, – хрипло прошептала Алексис.
Иней на ее ресницах таял и капал мне на щеку. Она смотрела на меня со странным выражением лица.
Бу-бум, бу-бум, бу-бум. Сердце почти выпрыгивало из груди.
Первое слово, которое она сказала мне за несколько месяцев.
Зрение затуманилось из-за слез – я моргнул, чтобы их прогнать.
Свяжи ее. Быстрее хватай, она этого не ожидает. Закинь ее на плечо и беги. Цепями примотай ее к себе.
Я шумно сглотнул.
Нет. Дай ей выбор.
Я с трудом уговорил себя расслабиться.
– Давай… вернемся на базу и нормально тебя перевяжем. – Я выпрямился во весь рост и протянул ей руку. – Я телепортирую нас обратно.
Веди себя хорошо.
На ее лице явственно читалась настороженность.
Черт, надо было ее хватать.
– Почему… Нет.
Шею стянуло напряжением, и я постарался сдержать хищную ухмылку.
Думал, она промолчит.
Алексис помотала головой, ее двухцветные глаза пронзительно смотрели на меня.
Из порезов на лице, оставленных ветвями деревьев, струилась кровь, ее кудри растрепались, а лицо исказилось от мрачных эмоций.
– Ты меня предал.
Покачав головой, я протянул ей руку.
– Нет… я женился на тебе.
Голос Алексис был холоден как лед:
– Неужели твой дар стоил того, чтобы делать мне больно? Получил, что хотел?
– Ты не понимаешь, – стиснул зубы я. – Все было не так. Олимпийцы… угнетение.
Она закатила глаза и отмахнулась. Бриллиант в десять карат, который мы ей подарили, болтался на ее пальце.
Не кидайся на свою жену.
Я продолжал терпеливо ждать, когда она возьмет меня за руку.
– Просто идем со мной.
Не похищай ее.
– Ты заманил меня в ловушку, – хрипло сказала Алексис. – Преследовал меня, словно я какое-то животное. Мучил меня своим жутким даром…
– ТВОЙ ДАР ТОЖЕ СТАЛ СИЛЬНЕЕ! – заорал я, теряя самообладание. – Очнись. Ты тоже попадаешь под закон о браке, принцесса. Тебе тоже выгоден этот брак. Я пытаюсь стать лучше ради тебя.
– Я НИ О ЧЕМ ТЕБЯ НЕ ПРОСИЛА! – закричала она.
Я закусил кулак, чтобы не сказать ничего, о чем потом мог бы пожалеть.
Я наконец взял себя в руки и прохрипел:
– Прости, что заманил тебя в ловушку… преследовал… женился… похитил. Я изменюсь.
– А части т-тел в коробках? – прошептала она.
Я прищурился.
– А они тут при чем? Эти сукины дети касались тебя против твоей воли. Что, черт возьми, я должен был сделать, по-твоему?
– Буквально что угодно, – сказала она. – Только не расчленять!
Я насмешливо фыркнул.
– Не смеши меня, Алексис.
Она тяжело дышала, словно ей не хватало воздуха.
Я продолжил:
– Я до сих пор не понимаю, почему ты отказалась от драгоценностей. Они не оправдали твоих ожиданий? Август сказал, что люди когда-то благоговели перед алмазом Хоупа. Он думал, ты оценишь его историю. Хочешь что-то лучше?
Алексис прикрыла рот рукой, ее лицо побагровело и послышался булькающий звук.
Выражение моего лица смягчилось.
– Мы станем лучшими мужчинами для…
– Это п-простое влечение, – выпалила она.
Я моргнул.
Меня охватила ярость.
– Что… ты только что сказала?
Алексис вздернула подбородок и сжала челюсти.
Кровь продолжала стекать по ее щекам, но она упрямо не желала сдаваться перед лицом моего гнева. Я бы впечатлился, если бы не был чертовски зол.
– Повтори, – тихо сказал я. – Повтори, если посмеешь.
Она оскалилась, в глазах сверкнула решимость:
– Это п-простое влечение.
Я бросился на нее.
О проекте
О подписке
Другие проекты