Три месяца назад они посадили меня на алтарь. Они встали передо мной на колени, боготворили мое тело своими мягкими губами и трепетными прикосновениями.

В этот раз от них исходили волны ядовитой злобы, причинявшей боль похлеще ледяного ветра. Они были гневными богами, которые притворялись людьми.

«Сейчас же убегай!» – кричал мой внутренний голос.

Но мне надоело прятаться.

Я выпрямила спину, подражая их неестественно напряженной позе, и притворилась, что Хтоники меня совершенно не пугают.

Поверх футболок и штанов карго тянулись ремни от кобур с заряженными пистолетами. Спартанские шлемы скрывали лица.

Воины древности, одетые как современные убийцы и желавшие посвятить новобранца в свой культ.

Я была готова.

А вот и нет.

Я проигнорировала голос разума: ему здесь были не рады.

Сельская Монтана подготовила меня к двум вещам: продаже собственных органов на черном рынке и вступлению в культ. По какой-то причине именно в темные времена люди охотнее ввязывались в опасные групповые мероприятия.

Никс двинулась у меня под тогой.

– Так холодно, что хочется умереть, – прошипела она, демонстрируя вдохновляющую стойкость духа.

Аид шагнул ближе ко мне. Непреклонный и спокойный Цербер стоял у его ног.

В отличие от них, Пушистик-младший рыл снег. Навострив уши, он клыками подцепил палку за один конец, а затем проглотил ее.

Не сейчас.

Все смотрели, как давится мой покровитель.

Я уже хотела вмешаться, как его наконец вырвало куском ветки. Отплевавшись, он посмотрел на меня, виляя хвостом.

Бог посылает самые тяжелые испытания своим сильнейшим воинам.

Я взмолилась о смерти.

До меня донесся знакомый пренебрежительный смешок.

Я обернулась и только потом вспомнила, почему мне не стоило этого делать.

Милостивый Боже.

На мою молитву ответил Дьявол.

Я встретилась взглядом со льдисто-голубыми глазами, и в лесу резко похолодало. Ледяные когти обморожения впивались мне в грудь.

Губы Харона изогнулись в хищной улыбке.

На бледной шее контрастно-черным виднелось слово «Furia».

На его губах алела запекшаяся кровь; ногти были выкрашены в черный цвет; ремни кобур непристойно обхватывали мощные бедра и словно высеченный в граните подтянутый торс; из-за реалистичной татуировки казалось, что от его правой руки остались лишь кости, более не обремененные кожей.

Время замедлилось.

– Дорогая, – беззвучно и медленно произнес он алыми, словно измазанными в крови, губами. – Я дома.

Мое сердце остановилось.

Полный крах сердечно-сосудистой системы.

Я совсем забыла, что значит встретиться с ним взглядом; забыла, как каждая клетка тела замирает от первобытного ужаса, а инстинкты кричат: «Беги!»; забыла, с какой издевкой он приветствовал всех каждый раз, когда телепортировался на Корфу.

И вот я вспомнила.

– Здравствуй, carissima, – беззвучно произнес Харон. Его поза была враждебной, а выражение лица – откровенно бесцеремонным.

Хищники любят играть со своей добычей.

Передо мной стоял Охотник. Существо, способное на нечестивые извращения, и хотел он только одного.

Меня.

Борясь с паникой, я потупила взгляд и повернула голову так, чтобы он оказался в слепой зоне.

Он искал слабость, отчаянно пытаясь использовать меня. Он прощупывал, насколько далеко простирается его власть.

Он ни за что не должен узнать о моем глазе и ухе.

Две адских гончих присели у ног Харона. Их кости мерцали, то появляясь, то исчезая, словно заглючившая картинка. В глубине глазниц плясали голубые огоньки.

А ведь они должны быть невидимыми.

– Алексис, – прозвучал гладкий, как шелк, баритон. – Посмотри на меня.

Я подчинилась.

Август оглядел меня с головы до ног, лаская взглядом и убеждаясь, что я цела.

Мое имя повисло в ледяном воздухе между нами – три коротких слога – но он произнес его так, словно оно было самым извращенным из проклятий. Он всегда так делал.

Взгляд черных, словно ночь, глаз встретился с моим. Я ахнула.

На его лице застыла хищная жадность.

Черные и белые пряди, откинутые на спину, свободно развевались за его широкими плечами. Из-под шлема выглядывал кончик алого шрама.

На его шее выступили жилы.

«Опасность!» – кричал голос в моей голове, а пульс стучал в ушах.

Алый цвет залил белки глаз Августа, когда он прибег к своему хтоническому дару.

Он явно торжествовал.

Рядом с ним Харон медленно облизывал губы.

Мир перестал существовать, остались только мы трое посреди заснеженного леса: опасные злодеи и их несогласная жена. Трифекта смертоносных способностей.

Абсолютная власть развращает абсолютно. Даже барон Актон не мог представить себе извращенную силу Хтоников.

Капля крови скатилась с ресниц Августа, пробежала по щеке, как слеза, и исчезла под его спартанским шлемом. Я никогда раньше не видела, чтобы Хтоник вытворял подобное.

Он собирается вторгнуться в мой разум и разбить его на куски.

Холодные мурашки ужаса пробежали по моей спине. Он проникал в мое сознание во время Горнила и пытался навязать свою волю. Он вполне мог сделать это снова.

БЕГИ.

Август был монстром.

Как и ты.

Поко заверещал, забрался Августу на плечо и обхватил лапками его шею. Его усы дрожали в воздухе, сверкали черные глаза.

Август не двигался. Он просто смотрел на меня своими кровоточащими глазами.

В пальцах покалывало. Я потерла грудь в том месте, где болезненно вибрировала новоприобретенная струна брачной клятвы. Та самая, что должна была усилить наши дары. Похожая на ту, что превратила дар Персефоны в нечто ужасное.

Что Август, что Харон были неукротимы. От них нельзя было убежать, негде было спрятаться, потому что в конце концов они бы нашли меня где угодно. Даже на Крите было небезопасно. Я нутром чуяла.

Я огляделась, стараясь думать о чем угодно, кроме двух темных богов, связанных со мной духовной клятвой.

Ветви шумели на ветру.

Затылок жгло от чужих взглядов, потому что смотрели на меня не только мои мужья.

Ахиллес и Патро стояли рядом с ними, вперившись в меня взглядами столь пристальными, что казались безумными.

Мои наставники.

Ахиллес напряженно смотрел на меня, сигарета торчала из решетки его маски. Дым клубился вокруг его лица, свет красных глаз пробивался сквозь завесу. С туго зачесанными назад волосами и словом «Казнь», вытатуированным на костяшках пальцев, он выглядел очень колоритно на фоне заснеженного леса.

Неро, его огромный лохматый черный волк с такими же алыми глазами, послушно сидел рядом.

Патро высокомерно ухмылялся, небрежно прислонившись к своему любовнику. Пэпэ, его пантера с блестящей шерстью махала хвостом из стороны в сторону и посверкивала своими яркими изумрудными глазами.

Мою шею сдавило удушьем. Я прикоснулась к ней в защитном жесте.

Хищники повсюду.

Я отвернулась.

В конце шеренги стояли Герм и Агата – два темных существа, чьи предки когда-то унаследовали кровь Хтоников.

Герм был печально известным горгоном, а Агата – эмпузой, редким видом существ, которые умели менять свой облик и ели людей.

Она меня вдохновляла.

Бдыщ.

Я закричала, когда что-то огромное телепортировалось на поляну.

Женщина верхом на чудовищном черном коне фыркнула, глядя на меня. В воздухе вокруг нее сверкали алые капли.

Артемида.

У нее были льдисто-голубые глаза и аристократический нос, а воздух вокруг был пропитан страхом, буквально. Ее сила кружила вокруг ярко-красным туманом – воплощение истинного ужаса.

Огромный конь приплясывал на месте.

Между деревьями стоял знакомый коренастый силуэт в черной тренировочной тоге.

Нет.

Не может быть.

Дрекс смущенно пожал плечами, а его золотой тукан взволнованно замахал крыльями.

– Но т-ты же Олимпиец, – заикнулась от удивления я.

Единственная причина существования Ассамблеи смерти заключалась в том, чтобы наказать и принизить Хтоников, проигравших в Великой войне.

Дрекс подошел ближе.

– Олимпийцы меня изгнали, потому что моим наставником был Терос. – Его голос дрогнул. – Мне не оставили выбора, здесь я, по крайней мере, могу сражаться с Титанами… вместе с тобой.

Спарта все еще не могла оправиться от предательства Тероса и его последующего исчезновения. «Соколиные хроники» сообщали, что Церера помогла Теросу похитить меня, как и других наследников Дома Зевса. Она же оставляла записки с угрозами в моих учебниках.

После публикации статьи Церера тоже исчезла без следа.

– Со мной все будет нормально, – прошептал Дрекс. – Возможно.

Он прищурился.

– Надеюсь.

Мы оба трупы.

– Мы собрались здесь, – объявила Артемида, – чтобы поприветствовать двух новичков: дочь Хтоника и первого… идиота… решившего добровольно вступить в наши ряды.

Она оскалилась и с безумным взглядом натянула тетиву, направляя стрелу в сторону полной луны.

Да, она определенно мать Харона (Карен^[1]).

– В августе этого года в Сражениях Гладиаторов Спарты мы продемонстрируем наши силы и вселим страх в сердца Олимпийцев.

Она выпустила стрелу в небо.

Пожалуйста, пусть она попадет в меня.

С глухим звуком белка упала с верхушки дерева.

Ладно, Артрит (Артемиду) нужно остановить.

Артемида развернула своего коня к нам.

– По традиции, в честь Фидиппида из дома Ареса, на вас будут охотиться самые молодые члены Ассамблеи смерти. Сорок километров через лес.

У нее что, кровь на зубах?

– Они дадут вам целый час форы, прежде чем начнут преследование. – Артемида насмешливо фыркнула, как будто считала, что это лишняя мера. – Пока вы в лесу, вам запрещено телепортироваться и драться в ответ. Неважно, сколько пуль вы получите.

Она улыбнулась.

– Если не сможете выбраться из леса и попадетесь, вас убьют.

Дрекс жалобно заскулил.

О, прекрасно, Артрит, похоже, в восторге.

Аид ободряюще улыбнулся мне.

Ранее он уже объяснял, что все всегда выживали, но Артемида говорила таким тоном, словно наша гибель была крайне вероятна и она лично проконтролирует, чтобы никто не спасся.

– После леса телепортироваться можно, – небрежно добавила Артемида, будто дальше и объяснять не надо, потому что к тому моменту мы все равно будем мертвы.

– Если вас до рассвета не поймают, вы попадете в Ассамблею смерти и сможете выбрать, с кем хотите работать в своей первой миссии. Если вас поймают, роль ваших партнеров возьмут на себя два Спартанца, которые вас поймали.

Харон оскалил зубы, а Август ухмыльнулся, из глаз у него продолжала течь кровь.

Ахиллес размял шею, склонив голову сначала в одну, потом в другую сторону. Из-за маски было сложно уловить выражение его лица. Патро самодовольно подмигнул.

Артемида подняла свой окровавленный лук.

– БЕГИТЕ ИЗО ВСЕХ СИЛ!

Нам с Дрексом не нужно было повторять дважды. Мы развернулись и бросились бежать в ледяной лес.