– Мы всегда готовы подставить свои плечи… под этот груз, Ваше Величество! Чтобы снять с вас… это самое давящее отягощение! – с готовностью отозвался граф Дьюфер, на слова высказанные королём Людовигом.

Людовиг бросил короткий взгляд на графа… и отозвался:

– Я знаю об этом, мой Дьюфер! Ты один из самых преданных мне! Но… есть и другие. Другие… мои прямые противники. Есть ещё и…

Король здесь взял небольшую паузу… и продолжил:

– …и… непонимающие этого! Или думающие по-другому… не осознающие тяжести нашего королевского промысла!.. Они… соблазняют моих фавориток… и когда те рожают от них… король, забыв обиды… заботится о родившемся дите и его матери. Вот какова участь короля… Участь отца неблагодарных подданых и народов!..

В последнею фразу Людовиг вложил некий вздох разочарования… и досады.

Роланд стоял, не шелохнувшись…, он понял, что Людовига 2 Швабского вновь посетила череда неприятных для него воспоминаний.

А меж тем король продолжил:

– … И эти самые… неблагодарные… уже соблазняют других, бьются за них на турнирах! НУЖНО ПРИЗНАТЬ, отважно бьются и на турнирах… и в битвах… оставляя за собой шлейф из славы… и, почему-то, никем не замечаемого позора. Но… вот ведь в чём… соль сей ситуации – слава достаётся им… а позор, который они оставляют после себя, должен терпеть отец народов – король!.. Такова участь кесарей, коим Господь поручил ветви власти над землями… и всего, что с них падает на землю, в виде народов. Но, никто не знает о… том, что на ветвях этих… столько паразитов, живущих и жрущих… за наш королевский счёт?! И я борюсь с паразитами… в одиночестве. Да-да, в одиночестве.

Людовиг остановился за спиной Роланда, повернувшись к его затылку.

Роланд стоял, не шелохнувшись – мозг его усиленно работал:

«-…вот оно как?! Он до сих пор не успокоился… и моё возвращение вызывает в нём такую ярость и раздражение, что он даже не хочет ничего услышать о выполненном задании. Да!.. Он был так уверен в моих убийцах!.. Но… здесь вскрылся тот факт… о котором я так долго размышлял… То родившееся дитё – точно моё! Он своим языком… подтвердил это. А ведь говорили, что дитё именно его. Фаворитка Инесса родила от меня!.. Значит, я тогда ещё был „целым“… Мог „делать“ детей!.. А вот после…, после этих обрядов, проводимых моим дядей?! Неужели же… он достиг в них успеха?.. Дитрих открыл мне многое… Но сам не знал точного результата… того – был успех в проведённых обрядах или нет!.. Так… он хочет обвинить меня в оставлении мной своего дитя. Ну я не против того, чтобы ребёнка отдали мне. Нет!.. Но как этого добиться?.. Я возьму его… даже зная, что он по РОДу и Крови не мой. Инесса играла чувством… и не любила меня, так как любит, например, Бероника. Фаворитка уже на втором свидании… призналась мне в этом сама. Ей хотелось просто совратить победителя Ахенского турнира… и она *зделала это… Но это стало известно придворным. Видимо, кто-то всё же присматривал за… такими как Инесса…»

Король молчал в ожидании реакции коннетабля, когда Роланд разорвал тишину пространства шатровых сооружений:

– Я ничего не знал… о беременности Инессы. Его Величество сам отправил её в монастырь Торгау-Приорны! Меня же… отослали в Орден, а потом в Ватикан… до того самого похода на правый берег Лабы! Честь моя чиста. А в начавшемся походе…

Роланд не договорил – король резко оборвал его:

– Не надо мне про тот поход напоминать! Ты вспомнил о своей чести?! Так я тебе скажу, где ты оставил её! В той самой постели с Инессой… Ты оставил её там навсегда…

Король замолчал на несколько мгновений и холодно, вкупе с угрозой в голосе, от которого у Роланда «прополз» мороз по спине, закончил:

– …для меня! Для меня… с тех пор – ты не имеешь никакой чести.

Эта фраза короля несколько изменила ход мыслей самого Роланда – он также почувствовал нарастающую в нём дерзость. Поэтому, Роланд решил играть в эту игру на встречных курсах с королём – раз тот открыл перед ним все свои чувства неприязни к нему, кое было высказано таким образом, что стало сравнимо с тем, что король практически прямо признался в попытке его убийства. Роланд, не поворачиваясь к королю, ибо тот так и стоял за его спиной, отреагировал:

– Ну что же, я понял чувства Вашего Величества. Но… всё же отвечу так… Большая часть королевского двора до сих пор уверена, что тот ребёнок от Его Величества! И я не раз это слышал… от самых первых твоих придворных, Ваше Величество! Меня интересовала судьба Инессы, но именно это утверждение твоих придворных, отторгло меня от её дальнейших поисков. Она, кстати, и не настаивала на продолжении встреч со мной.. Но… я скажу и другое, Ваше Величество! Я был не первым мужчиной в лоне Инессы! Даже если и ребёнок и от моего соития с ней – то он не от меня по Роду и Крови! А от того, кто передо мной… снял «сливки» её девственности. Это древние истины, Ваше Величество! Разве вы не слышали их?!

Король резко зашагал вокруг Роланда… обошёл его… встал перед ним, вперяясь в него негодующим, полным ярости, взглядом… и прошипел голосом полным яда, гнева и угрозы:

– И ты смеешь озвучивать христианскому королю… эти наветы древних еретиков?! Мне?! Мне, тому… кому сам Господь дал в руки ветви власти над народами и племенами, вместе с христианскими истинами Евангелия?! Да ты сумасшедший?! Я тебя… уничтожу… как уничтожил ту самую фаворитку…

Король осёкся на последнем, высказанном им… поняв, что своими чувствами и вырвавшимися словами выдал, то, что не хотел говорить и открывать.

Роланд, вдруг почувствовал ослабления своего внутреннего напряжения, вызванного разговором с Людовигом – он ощутил необыкновенную лёгкость своего состояния, какое часто наступало у него перед выступлением на турнирах и когда он своим взглядом, оценивал силу своего будущего соперника. Он, вздохнув полной грудью опьяняющие благовония королевского шатрового пространства, отреагировал:

– Ах вот как! Вот как переживает «позор» христианский король! Он умиляется… убийствами! Убийствами даже его бывших возлюбленных! Теперь, мне не удивительно – почему на меня было столько покушений в этом «походе» к Ретре! Оказывается, этих убийц подослал сам кесарь, ставленник Господня! Я коннетабль Ордена Креста, Ваше Величества! Я убиваю врагов в битвах! Убиваю прямо и открыто! И все эти «подосланные» пали… Все! Правда добавлю, что не все пали… от моей руки! Мне помогли в этом… некие силы! Скажу больше – Я не просил их об этом… но всё же получил эту помощь! Получил. Господне рядом со мной, кесарь! Он защитил меня! И если так, то кто из нас более грешен?! Но… мне кажется, Вашему Величеству нужно долго замаливать те поступки, в коих он мне сегодня признался! Где ваш… аббат Просетус? Тоже убит?! Мне кажется, весь этот лагерь пропах зловониями интриг и убийств! Шлейф их… тянется очень далеко и во времени… и в пространстве. Я вижу, что Крест, которым увенчан и ваш трон, Кесарь, и мой плащ – не спасает его носителей ни от покушений, ни от искушений!

Его Величество Людовиг 2 Немецкий сморщился, и его лицо стало похоже на высушенный грецкий орех… Король явно изпытал муки… меж несколькими решениями, кои должны были подвести итог этой встрече… Король, в находясь метаниях ума, взглянул на графа Дьюфера и тот, расценил этот взгляд, как прямой призыв к действию – его рука потянулась к рыцарскому кинжалу, висевшему на его боку, под накидкой плаща. Но король, поняв начало этого движения, вдруг, резко остановил его словами:

– Граф Дьюфер… оставьте нас! Оставьте… нам надо поговорить с глазу на глаз, с бароном Мериндорфом. Мы… немного погорячились… оба!.. Так бывает… и со мной и… с молодым бароном Мериндорфом. И… нам надо поговорить сейчас наедине. Проследите, граф, чтобы никто не мог слышать нас! Никто, граф! И вы граф, не должны слышать наш разговор! Вы поняли меня?! Я дам сигнал… если «что».

Последнею фразу, король Людовиг произнёс с многозначительным таинственным наполнением её содержания. И… сама тирада фраз, коя резко остановила графа от его начатого действа…, заставила отшагнуть того на пару шагов от Роланда, с ответной, подданнической словарной реакцией:

– Я выполню всё, мой Король! Всё, как вы и сказали!

Граф *изчез за занавесями благоухающими благовониями пространства.

Людовиг повернулся к Роланду… и тот заметил, что лицо короля несколько изменилось – на нём уже не было и следа от ярости, и яда, совсем недавно так *изКАзивших его королевские черты.

– По твоим словам… Роланд, все дети, кои сейчас рождаются в Саксонии, Бремене, Магдебурге и далее, везде в западных землях Венеи, не имеют отцовства? Ведь мои вассалы, бароны, графы, маркграфы, герцоги… имеют право первой ночи… перед женитьбой любой селянки! И только потом… к ней подпускают мужа! Ты утверждаешь, что эти самые селяне-мужья не имеют своих детей?

– За редким *изключением, Ваше Величество! За редким… Мой отец тоже пользовался таким правом… я вырос среди разгула пьяных пирушек, охот, соитий… и разврата!.. Но… всё, что творится сейчас у нас в землях – через несколько столетий и даже тысячелетие, аукнется нам… страшными последствиями! Разврат охватит наши земли настолько, насколько он охватил уже сейчас Ватикан! Будут болезни, передаваемые кровью, и генетикой… Остов семьи, где муж глава семейства… будет разрушен. Мужчине будет не нужна женчина, а женчине мужчина. Это будет общество животных, В ЛЮДСКИХ, ПОКА, ОДЕЖДАХ! Кровь баронов, графов и герцегов разбавит все рода готов, фризов, вестфальцев, лотарингов, ломбардов и т. д. Бесплодие женчин – будет частым пороком. Венея станет приниЖЕНной европой, лишённой чина… и будет разбавляться кровью азиатов и африканцев. Пена соитий… уничтожит эту землю. Только язычники будут поддерживать семя белого народа. Так будет, Ваше Величество! И это Грядущее… закладываем мы сами! Сейчас.

Роланд замолчал.

Король Людовиг помолчал также, прежде чем продолжить беседу. Он покачал головой, заметив:

– Я даже… не буду спрашивать, откуда у тебя… такие знания?! Я знаю… папа Григорий мог допустить тебя в библиотеки Ватиканка. Ладно, – король решил сменить тему разговора, придав своему голосу… тембр в коем стал улавливаем некий *изпуг в той теме, кою он затронул сейчас.

– Так значит… ты убил всех. – Произнёс Людовик поникшим голосом, полным досады и некоего немощного разочарования. – Я не буду спрашивать тебя… как тебе это удалось. Хотя… ты упомянул о некой помощи. Проведение… Проведение сохранило тебя. Господне проведение… я слышал о таком. Слышал. Я… получается… пошёл против его воли. И смерть Просетуса… тоже в этой КАнве. Вот оно что! – Король Людовиг упал на колени… у Креста и иконы на стене… и стал крестится…

– О, Господи, прости грешного кесаря! Прости слепого, коего повёл лукавый ДиаВол! Отныне… даю слово, Господу своему, что буду… дальновиднее… и терпимее. Только так… поборю те искушения, кои гложут меня! Прости, Господи! Прости!..

Король, крестился и кланялся, качая головой и выдавая свою набожность. Потом, медленно встал, перекрестился ещё раз… и двинулся к столу, на коем лежала грубо начерченная карта земель Полабья. Подойдя к нему… он сел на высокий, украшенный золотом стул, который стоял в его самом конце… Немного посидев в молчании и раздумье… он пригласил к столу и своего «посетителя»:

– Присаживайся, барон. Не бойся. Да, мы с тобой несколько… открыли те самые чувства, кои питаем к друг другу… Но… ты по-прежнему барон, а я король. Этого никто не может у нас отнять. Садись, напротив меня…

Роланд, пройдя к столу, сел за него, придвинув к столу неширокую скамью. Сел он, как и сказал король, напротив Людовига… который продолжал говорить:

– … ты бы мог быть самым приближённым мне рыцарем. Самым приближённым в моей свите. Ты бы был уже не бароном… а как минимум графом, если бы не твоя строптивость. Ты впитал в себя всё и все плохие черты… от своего предка Отона! Отвагу, ярость, силу, кураж в битве, ясность мысли, вкупе с необыкновенным тщеславием, нестерпимым честолюбием и безграничными самоутверждением, самовнушением, самолюбованием. И ты, и твой предок – вызывали одно отвращение у правящих народами кесарей.

Король, увидев, что Роланд что-то хочет возразить ему, остановил того:

– Помолчи… я знаю, что я сам… не лишён этих Качеств. Я сам боролся… со своим отцом… Императором. Это было… Да. Но… я король! Внук Карла Первого! Каролинга… А ты… всего лишь барон. Твой дядя, намного мудрее тебя…

Тут Роланд уже не выдержал и встрял в эту фразу короля с уточнением:

– Ваше Величество хотело сказать – не мудрее, а хитрее меня.

Король, прослушав реплику Роланда, вздохнул:

– Пусть будет так. Да… хитрее. Кстати, а где он?

Вопрос, заданный королём Людовигом, был явно не праздным, ибо лицо его в этот момент выдало крайнюю заинтересованность будущим ответом Роланда. И тот ответил, то, что думал:

– Если жив? – вернётся!

Людовиг явно ожидал большего…, но видя что Роланд не намерен боле ничего сообщать, не выКАзавая своей досады, добавил своё уточнение:

– Получается, он был близок к смерти? Ты был с ним? Там?..

Роланд, уловив это «там», понял, что король знал о месте нахождения старого барона Мериндорфа намного больше, чем *разсказал ему Дитрих Дрег. Он решил прощупать осведомлённость Людовига и переспросил:

– «Там»…это где, Ваше Величество?

Людовиг смутился… и отреагировал:

– Ну… не знаю… ты озвучил, что он был близок… к смерти. Значит знаешь, что было и где?! – попытался найти слова, кои скрыли бы его интерес, король.

– Это мне *разсказали уже здесь, те кто побывал недалеко от наших земель, – также отлавировал фразой и Роланд.

И тут же решил увести разговор в сторону его интереса:

– Они же мне *разсказали, что замок моего отца… впрочем, как и земли, находятся под присмотром Наместника моего дяди?! Я не знал об этом! И главное, как Наместник это смог *зделать, без позволения Его Величества?!

Людовиг снова сморщился… стараясь уже теперь сам сменить направление разговора:

– Я…я ничего не знаю про это?! Но… оставим это, ты сам вправе решить всё по справедливости!.. Решить спор с дядей… если он возвратится. Сам же так сказал!

Роланд, глядя прямо в глаза короля Людовига, медленно, твёрдо произнёс:

– Я решу это… и без дяди. Слишком долго ждать мне его. На моей земле – я «кесарь». Ибо земли те, мой Род получил не от Каролингов, коих тогда не было, а от самих Меровингов – по заключённым с ними соглашениям.

Король Людовиг снова покачал головой, соглашаясь с высказыванием Роланда:

– Да-да! Здесь я не спорю! Поэтому… я и не ввязался в спор твоего дяди, когда он попросил меня… утвердить новый статус земель, после смерти твоего отца. Я отослал назад тот документ… без моей печати. Знай это. А за действия Наместника твоего дяди – спроси или Наместника… или самого дядю – Мериндорфа Старшего.

Роланд отреагировал:

– Я знал, что Ваше Величество, отличается особой мудростью… в таких щепетильных вопросах.

Ответ Роланда понравился Людовигу и он, ухмыльнувшись, выдохнул:

– Ну… хоть в чём-то… я мудр.

Оба помолчали какое-то время. Наконец, король Людовиг положил свою руку на ту карту, коя была на столе.

– Итак… ты нашёл её?! – поднял он на Роланда вопросительный взгляд.

Роланд встал.

– Да. Но далось это с трудом и не без потерь.

– Ты привёл в лагерь не всех рыцарей? – Король внимательно взглянул на Роланда.

– Нет… не всех. Кони устали… от такого продолжительного движения. Рыцари ждут своего коннетабля в условленном месте.

Король прокрутил «что-то» в своей голове… и снова взглянув на карту, задал вопрос:

– И так… где она?

Роланд придвинулся к краю стола… и нагнулся над картой. Он нашёл на ней местоположение града Дёмина и отступив от него в направлении северо-востока на угол примерно в семьдесят градусов… ткнул в некое место указательным пальцем.