Сэм согласился, что нынешняя атмосфера не пригодна для людей, но специалисты трудятся, обогащают воздух и сажают зелень. Конечно, понадобится много лет, прежде чем все смогут передвигаться без скафандров, однако в их отделе Кайл Лимба придумал беспроводную подачу воздуха. Это как минимум суперидея, а как максимум – решение проблем с перенаселением Земли.

– Все переселятся сюда. Это не решение проблемы, – сказала София.

– Многие останутся. Здесь ещё нет земных условий.

Пока сын говорил, мама, подперев подбородок рукой, слушала и не спускала с него глаз. В мире нет ничего сильнее материнской любви. Любое сыновье движение, любой жест, улыбка, шевеление носом, – всё вызывало у матери трепет, понятный только ей одной.

– Как приехал ваш Лимба, ты сам не свой. Носишься с идеями, с роботами. Ох, и неблагодарная работа, я скажу… Ещё и к профессору собираешься… Лучше, как Громовы, на природе сутками торчать, всё полезнее.

– Кстати, я сегодня их видел. Озеленяют квадрат будущей второй базы.

– Как я тут одна буду?!

– Мама! Прекрати! Куча помощников в доме!

– Ты же знаешь, что я не терплю этих железяк. Только из-за тебя соглашаюсь на такое соседство. Ты на меня не дуйся. Три месяца в дороге к профессору, у него сколько-то пробудешь, три месяца на обратный путь…

– Мама, ложись спать, я всё давно решил. Что теперь по десять раз обсуждать.

Сэм передал тарелки роботу и ушёл к себе. Сел в кресло-качалку, настроил на нём лёгкий массаж и принялся за очередную книгу. На чтение его подсадил в детстве отец. Он работал на космическом корабле, собиравшем мусор на околоземной орбите, а когда приезжал после длительной поездки, то садился на стул у кровати сына и часами рассказывал о книгах, за которыми коротал долгие вечера. Сэм обожал слушать монологи отца о выдуманных мирах и не любил – о его работе. Что может быть скучнее профессии космического мусорщика?! Монотонные будни, одни и те же пейзажи за окном иллюминатора, чёрная глубина бесконечности вокруг. То ли дело другие большие дяди, чьи лица мелькали на экранах: уверенные, вещающие о технической революции. Они изменяли привычный мир, внедряли в жизнь человека роботов, и больше не надо было мучиться, ведь всю грязную работу за тебя делали «меха»: убирались, мыли тротуары, готовили еду. У людей появилось свободное время. Человечество вошло в золотой век: чтение, музыка, галереи и выставки, концерты и театры, – можно было делать что угодно и когда угодно.

Однако отец Сэма продолжил собирать мусор. Риккетс-младший не понял, зачем отец конкурировал с роботами, выполнявшими за сутки три-четыре нормы, осознанно идя на ежедневный риск, и когда метеорит прошил их космический корабль, превратив его в груду маленьких обломков, не почувствовал ничего, кроме досады. Осознание к Сэму пришло позже: он зауважал отца и его гордую профессию, но это не повлияло на решение стать создателем «мехов»…

Выглянув на рассвете в окно, Надя заметила на небе грозную тучу. Порыв ветра ударил по стеклу. Гром по-хозяйски наплыл раскатом. Небо озарили вспышки молний. Глухим выстрелом бахнуло где-то рядом, наступила тишина, и полил дождь. Надя долго смотрела на падающие капли, не удержалась, отворила створку и вдохнула запах влажной земли. Дождь усилился и полил мощным потоком.

Спустя час девушка отправилась на совещание. Надя была сама не своя, ругалась и спорила, придираясь к мелочам и заставляя подчинённых нервничать. Все удивлялись, но не противоречили, предпочитая соглашаться с доводами руководительницы. Только отец отстаивал свою точку зрения, но к обеду устал и демонстративно удалился. Оглядывая скисшие лица, Надя думала: «Уйду, надоели все до чёртиков! И отец туда же!»

За обедом помирились. Роман оттаял.

– Закончим с этим квадратом, и я переведусь на завод, – сказала Надя.

Старик выслушал её, затем неожиданно улыбнулся и ответил шуткой:

– После дождичка в четверг ты на завод пойдёшь!

– Сегодня как раз четверг! – засмеялась дочь.

Надя ждала от отца очередных наставлений о том, что выбранный путь их семьи – это природа, но он только спросил:

– Не раздумала, значит?

Надя не ответила, крутя в руках кофейную чашечку. Посмотрела на Романа с надеждой, и отцово сердце наполнилось радостью. Он глядел на родную кровинку и будто себя видел в зеркале: громовская настойчивость брала верх над любыми препятствиями, и если уж что взбрело в голову, то никогда не отступится.

– Я тебе так скажу, дочка. Если хочешь пойти на завод, попробуй, но не обрубай концы. Наша миссия важна для человечества. Озеленение спасёт тысячи людей, ведь невозможно жить полноценно, нося всю жизнь скафандр на голове… Ты видишь в роботах будущее – пусть так, я не перечу, однако без воздуха всем придётся вернуться обратно на Землю. – Роман забарабанил пальцами по столу. – Я старый, и, может, неправильно мыслю. Вы – молодёжь, за вами прогресс.

– Важно, чтобы технологии и природа находились в единении.

– Значит, судьба, – сказал отец.

После офисного дня к вечеру дружной гурьбой все отправились в столовую.

– Коллеги! – взяла слово Надя. – Завтра комиссия принимает озелененный квадрат и приступает к застройке второй базы, которая со временем превратится в мегаполис. Сегодня Дима Майер прислал мне официальное приглашение о переводе в технический отдел, я его приняла, поэтому нынешний ужин – последний.

Ребята зааплодировали. Кто-то прокричал поздравление, кто-то просил не зарекаться о последних ужинах, а кто-то предложил отметить Надино назначение. Идею быстро подхватили. Сдвинули столы, откупорили вино, включили музыку, и скромное принятие пищи переросло в вечеринку с танцами, настольными играми, стендапами и поэтическими баттлами.

На рассвете ребята уехали на поезде, а на замену приехала группа строителей во главе с Лимбой и Майером. Люди садились в роботов, выводили их из поезда и шли за следующей партией. Был среди них и Сэм Риккетс, который собирался на длительную стажировку к профессору Иси: именно на его место взяли Надю. На Сэма Надя взглянула мельком, её внимание приковал Лимба.

Надя поняла, что наступил звёздный час. Она пошевелила пальцами, робот повторил движение. Идеальный контакт. Девушка закрыла глаза и пошла к строителям. Теперь её глазами были сенсоры «меха», она ощущала прикосновение почвы к механическим ступням и дуновение ветра, скользящее по металлу.

Подойдя к остальным роботам, Надя направила на них сигнал и легко подключила всех «мехов». «Следуйте за мной», – приказала она, и стройный отряд роботов промаршировал мимо и расположился в ангаре.

Спустя минуту в ангар ворвался Лимба, бросился к Наде, обнял её и прокричал, что она творит историю. Надя уткнулась в плечо Кайла и мечтала, чтобы это мгновение не заканчивалось.

4

Назначенный руководителем направления по технике, Кайл Лимба прибыл на Землю-2 в разгар строительного сезона. Поначалу Кайла приняли холодно, особенно Майер, привыкший начальствовать на заводе. Майеру исполнилось тридцать, а Лимба был младше его на восемь лет, и за последние пару лет доказал всем, что все новаторские достижения останутся за ним. Десятки изобретений, усовершенствованные программы для «мехов», кураторство над сложными проектами и благосклонность профессора Иси сложили о Кайле славу непререкаемого авторитета.

Однако Лимба не стал увольнять Майера, хотя кандидатов из группы, которая последовала за предводителем, хватало, но Кайл схитрил и не прогадал. Дима Майер находился на Земле-2 с самого начала и знал все её тонкости и проблемные места.

Когда Майер успокоился, то раскрылся и доказал Лимбе его правоту. Лимба и Майер образовали тандем, в котором Кайл прослыл головой, а Дима – руками. Постепенно они сдружились, и выяснилось, что Лимба помимо упорной работы любит и здорово гульнуть. Высокий и сильный, одевающийся по последней моде, он сразу становился центром любой компании, где попадал в окружение красивых девушек, «щупая» глазами их фигурки, и выбирая ту, с кем проведёт ночь, а утром по традиции сбегал и игнорировал её звонки. Лимбе всё сходило с рук, девушки прощали ему многие вольности, за которые другим парням влетало по самое не хочу.

Отношения с Майером закрепило выступление Громовой. Лимбу вдохновил уровень взаимодействия человека и робота. Единицы достигали понимания со своими «мехами», и на это порой уходили годы, а здесь человек (через другого робота!) управлял двадцатью пятью роботами. В хрупкой Наде таилась скрытая сила.

Блестящая карьера Лимбы началась в детстве, когда умерла мама, и отец забросил воспитание сына. Кайл в раннем возрасте попал на улицы бразильских фавел и мечтал стать футболистом. Он прогуливал уроки, чтобы попинать мяч с пацанами, по вечерам оттачивал технику и штрафные удары, и, наверное, вырос бы в приличного полузащитника или нападающего, но всё решил случай.

Однажды их классный руководитель предложил после уроков сделать модель самолёта. Лил дождь, Кайл от нечего делать поплёлся с парочкой ребят поглазеть на чудачества учителя. Думал, разочаруется, а сам с упоением следил за точными движениями учительских рук, и когда они запустили модель в свободный полёт по комнате, Лимба понял, что футбол совсем не то, чем он хочет заниматься. В тот же день Кайл записался в кружок.

Для участия в кружке ему пришлось подтянуть школьные предметы. С двойками к занятию не допускали, и Лимба вместо футбола зубрил уроки. Отец посмеивался над чудачествами сына, предрекая ему провал («Высоко не взлетишь, так всю жизнь и проползаешь», – говорил он), а друзья крутили пальцами у виска: у них начинались первые успехи, некоторые переходили в детские школы ведущих клубов, подписывали профессиональные контракты, за которые получали серьезные зарплаты, а Кайл свободное время проводил в кружке. Денег ему отец не давал, но учитель, видя неподдельный интерес воспитанника к моделированию, попросил у директора бесплатную квоту для Лимбы.

Вскоре Кайл уже делал не обычные модели самолётов, а модели с двигателями. Запчасти находили, где могли: таскали из металлолома, разбирали старые телевизоры, радио, проигрыватели. Всё, что попадалось под руку и содержало в себе механические элементы, из которых можно что-либо сконструировать, немедленно разделялось на винтики, шестерёнки и прочие детали.

Когда его модель самолёта выиграла городской конкурс, Лимбу позвали в кружок моделирования роботов. Кайл честно признался, что не потянет столь значительные затраты. Жюри конкурса посовещалось и выдало пареньку сертификат на годовое посещение.

Год в кружке роботов стал прорывным для паренька из фавел. Его заметили. То, к чему все относились как к хобби, для Лимбы переросло в нечто большее. Руки Кайла мастерили словно по инструкции, посланной свыше. Он здорово поднаторел в физике, зачитывался книгами по кибернетике, программированию и роботостроению. С отцом к тому времени отношения совсем испортились. Пока его ровесники приносили в дом деньги, Лимба превратился в обузу. Он питался набегами у многочисленных тётушек и дядюшек, а дома появлялся в крайних случаях.

В конце года защитив проект (робот-помощник по хозяйству, который нынче в каждом доме), Кайл находился на перепутье. Оплаченный сертификат заканчивался, а новых спонсоров не предвиделось. Лимба переживал за будущее и сомневался в правильности выбранного пути. Тогда парень ещё не знал, что судьба приготовила ему наиприятнейший из сюрпризов.

В один из вечеров Кайл сидел на крыльце тетушкиного дома и ожидал приятеля из кружка Дерлея. Дом стоял на возвышении, и сверху открывался прекрасный вид на бедняцкий квартал. Скромные лачуги (некоторые без окон и дверей), нагроможденные друг на друга, босоногие парни, играющие в мяч среди грязи и пыли, гоняющие на мотоциклах бандиты из наркокартеля. Через несколько лет эта картинка изменится: фавелы снесут, а с ними уйдёт и та бесцеремонная бразильская жизнь.

– Кайл, ты смерти моей хочешь? У вас тут гостей не любят! – крикнул Дерлей. – Бежим! Хидетоси приехал!

Кайл побежал за другом. На границе фавел с благополучным районом он догнал Дерлея, и они пошли в сторону здания, где последние двенадцать месяцев конструировали роботов.

В зале, куда пришли друзья, находился профессор Хидетоси Иси. Человек, который сделал мир другим. Мегазвезда, чьё имя стало нарицательным в робототехнике.

Кайлу надели наушники, через которые транслировались переводы с других языков. Профессор ходил мимо проектов роботов, тестировал их, что-то уточнял. У робота-помощника по хозяйству он остановился, прочитал описание на табличке, улыбнулся. Нажал на кнопку включения, отдал команду. Робот ожил, принёс ему требуемые тапочки, затем приготовил чай, дождался, пока Хидетоси выпьет напиток и отдаст ему кружку. Все замерли, наблюдая за действиями профессора Иси и робота-помощника.

– Кто его автор? – спросил профессор у учителя.

Тот ответил, и все повернулись к Лимбе.

– Вот этот мальчуган? – уточнил Иси, и когда ему подтвердили, он сначала расхохотался, а затем вмиг посерьёзнел.

– Будешь работать со мной? – спросил Хидетоси у Лимбы. – Тебя ждёт большое будущее, мальчик.

Большое будущее.

Тогда Кайлу казалось, что всё происходящее – сон, а в реальности он сидит и смотрит на свой бедняцкий квартал.

Неделю спустя Лимба был в Токио, в штаб-квартире «Иси Компани» на двадцатом этаже, разглядывал бурлящий мегаполис, в котором и днём и ночью яркими неоновыми красками горела жизнь. На адаптацию времени не дали: профессор Иси распорядился заняться доработкой робота-помощника. Кайл влился в большую команду по подготовке тестового образца нового поколения. Парнишке помогали ведущие умы, а он учился у них всему – программированию, проектированию в специальных программах, участвовал во всех процессах и завоевал расположение Хидетоси. Профессору, чья семья разбилась в автокатастрофе, Лимба заменил сына.

На первых порах Кайл много ошибался (сказывались недостаток знаний и опыта), но Иси дал новичку карт-бланш и велел не бояться поражений.

– Если мы провалимся на тестах – не страшно, – говорил профессор. – Это поправимо. Главное не делать этого дальше. Иногда ошибки слишком дорого стоят. И речь не о деньгах, а о репутации. «Иси Компани» – основатели! Фатальная ошибка может разрушить то, что мы строили десятилетиями, в один миг. Запомни мои слова.

По завершении проекта робота-помощника Кайл стали всё свободное время проводил за постижением наук, слушал аудиокниги, изучал видеокурсы, много практиковался, создавая небольших, но важных для отрасли роботов.

Когда Лимбе исполнилось шестнадцать, из тонкого и гибкого паренька он вымахал в высокого юношу с широкой грудью. Гладко выбритые щёки блестели синевой, а длинные волосы он показательно распускал, красуясь перед девушками и по-хозяйски любуясь их фигурами. Хидетоси прощал своему «золотому мальчику» многочисленные романы. К тому времени влияние Кайла на профессора достигло небывалых величин. Они по многу часов обсуждали проекты, искали вместе решения проблем, и никто не сомневался, что в случае смерти Иси в будущем пост президента займёт именно Лимба. Он не боялся вводить инновации, защищал проекты перед советом директоров, успешно выводя на рынок новые модели роботов и новые гаджеты. Роботизация всего и вся глобально шла по всему миру…

Деревья обступали реку плотной стеной. Квадрат для будущей базы № 2 прилично озеленили, но воздух по-прежнему «кусался». Кайл остановил «меха», надел носовой фильтр и спустился на землю.

Квадратом занималась Надя и её ребята. После встречи с Громовой в день его приезда Кайл написал ей в личный чат, и между ними завязалась переписка. Лимбу трогали скромные Надины чувства. Она призналась сразу, что полюбила его с первого взгляда, а Кайл отвечал, что ему нужно узнать её поближе. Лимбе хотелось свободы, он был как перекати-поле и повсюду заводил интрижки. Кайл встречался с Айми, работницей завода, чьи глаза напоминали вековые льды Антарктиды. Его пьянила финская холодность и отталкивала безрассудная привязанность. На базе № 2 ему попалась Сьюзен – девушка с внешностью и фигурой модели, к тому же из высших кругов. Несмотря на то, что его охватывало волнение от Надиных сообщений, он решил приударить за Сьюзен. Кайла прельщали её связи и ужины с высокопоставленными персонами. Лимба влюбился, но не в Сьюзен, а в перспективу размахнуться ещё шире. Он торопил события, а Сьюзен внезапно стала избегать встреч и вскоре пропала. Ужины и перспективы вмиг закончились.

Здесь, в лесу, посаженном Громовой, свою обиду Лимба переживал острее, чем когда-либо. Он пнул ногой упавшую с дерева ветку и крикнул. Эхо подхватило крик и унесло в неизвестность. Кайл сжал кулаки и долго стоял, смотря куда-то вдаль.

5

Несколько недель Надя работала в техническом отделе. Дни, наполненные бесконечными чертежами, проектами, тестированиями и спорами, сливались в один бесконечный поток, и только выходные разбавляли тяжёлые будни спокойствием. Лимба и остальные трудились на базе № 2, посещая базу № 1 лишь изредка (в основном приезжал Майер).

– Почему я на первой базе, а не на второй? – спросила Надя Диму, когда тот появился. – Ты говорил, что строительство мегаполиса – важнейшая задача.

– Всё так, – согласился Майер. – Правители говорят, что важнейшая задача – строительство мегаполиса. А вчера говорили, что космопорта. Позавчера – что нужно обеспечить все отделы новыми роботами. Все задачи важнейшие. Сейчас ты нужнее здесь, но с запуском стройки небоскребов мы все вернёмся на завод. И Лимба тоже, – подчеркнул он.

Переводилась Громова с чувством тревоги. Спрашивала себя, справится ли, найдёт ли общий язык с коллегами, не будет ли мешаться Лимбе. Надумавшись, утешала себя: «Попробую, там увидим. Работы много, она незнакомая, но Кайл рядом окажется». Майер подбадривал:

– Работа тяжёлая, никто не спорит. Но где её взять – лёгкую? Разве у вас с отцом лёгкая? Где там. С утра до ночи на жаре или в холоде, а то и дождь зарядит на весь день. И паши, и сажай, и уровень кислорода отмечай, и ребят в узде держи…

Вечерами Надя возвращалась в квартиру усталая и разбитая. Час-другой отмокала в ванне, ужинала, пила кофе, – всё делалось машинально, словно не человеком она была, а биомеханизмом, удел которого выполнять команды. Ночью ей снились бесконечные графики, цифры, но к утру она успокаивалась, и сны приходили приятные: золотисто-коричневые стволы сосен, зелёные бороды кустарников, бирюзовая вода в прудах…

Сидя над очередным чертежом, Громова вспоминала свои годы в отделе ботаники: сотни озеленённых квадратов, тысячи минут кропотливого труда, литры пота под палящим солнцем. И всё-таки свобода.

Надя задумалась: а перевелась бы она к Майеру, если б не приезд Лимбы? Променяла бы волю на кабинетные застои? Ей нравились роботы, нравилась езда на «мехе», но то чувство, когда ты выходишь из машины и ступаешь босой ногой на прохладную траву, – это опьяняющее чувство, вызывающее эйфорию, роботы не могли заменить. Кайл считал иначе. Его глаза загорались огнём неизведанных планет, когда речь заходила об изобретениях, о механизмах, о трёх законах робототехники. Он рос в этой атмосфере, впитывал её каждой клеточкой тела. Хи-детоси Иси был для него богом, отцом и лучшим другом в одном лице.

Постепенно Надя втянулась. Процессы устаканились, и она занялась исследованием взаимосвязи роботов и людей.