Глава 4

Сильно углубляться в дебри Первостихии я не стал, не зачем. Так, для общего развития и понимания природы магии, ну и происхождения жизни в целом. Главного я им не сказал.

С Первостихией работают Изначальные, и то не все на это способны. Книга вчера приоткрыла мне завесу. Видимо, поэтому и требовалось преобразовать ДНК, чтобы качественно по-другому воспринять Первостихию. Думаю, что после преобразования тела, книга поменяла название.

— Всё витаешь? — ко мне за стол подсел царевич Николай и выставил свои суп и рыбу с рисом на мой стол.

Я посмотрел в свою тарелку, Земеля создал стихийный блин с подогревом. Я отправил ему волну благодарности и зачерпнул первую ложку.

— Отличная была лекция, посмотри, какие все воодушевлённые, — Николай кивнул в сторону переговаривающихся студентов.

— Что? Новые идеи для экскурсий появились? — хлеб Земеля тоже подогрел, и он приятно захрустел.

Царевич Николай периодически подбрасывал мне места, куда можно съездить и что посмотреть. Он вообще изменился. Ежедневное прохождение через очищающую рамку вывело основные токсины. У него даже показатели подросли, хотя он особо не утруждался. Ходил вместе с Раковыми плавать по утрам и бегал. Заявил, что ему на общем фоне стыдно, что он ничем не занимается.

— Прости, что завалил твою лабораторию, — повинился я.

— Пустяки, главное, что люди не пострадали, — он перешёл к запечённой рыбе. — Зато появился повод обновить оборудование. Давно собирался, но всё руки не доходили. Так вот! — он резко воодушевился. — Добыча углеводорода в Баренцевом море! Там же крупный северный центр Мурманск. Можно сразу посмотреть, как газ по трубам разгоняют. Или рыбалка и рыбзавод?

Николай повадился ездить вместе с нами на экскурсии. Полагаю, что он заодно проворачивал там свои какие-то шпионские делишки. Может, артефактные датчики слежения расставлял. Ну, а что? СБ империи так до сих пор под Александром, который и заговор прошляпил и работу наладить не сумел. Возможно, батюшка таким вот образом заменяет одну службу другой.

— Звучит интересно, — я перешёл к салату с креветками и водорослями. Маша меня на них подсадила. — А кто там?

— Там один из твоей Белой сотни, род Никольских. Ты знал, что они рода объединяют в клан Белый? Не боишься? — он хохотнул. — Империя внутри империи.

Царевич Николай преподавал «кланы», рассказывал студентам о родах, у кого какая магия и кто чем занимается.

— Главное, чтобы всё шло на общее развитие и не во вред природе, — я отделался общей фразой. Не рассказывать же ему, что там Гео рулит, и уж он-то в обиду ни себя, ни меня не даст. — А где ещё есть буровые установки?

— Эх, Ваня, — Николай деланно покачал головой. — Учиться тебе надо, а не ректором быть Великой академии наследников. Кстати, — он ткнул в меня вилкой, — ты знал, что в ток-шоу «Пусть смотрят» всерьёз обсуждали переименование АН в ВАНь?

Я не выдержал и рассмеялся. Отличная шутка!

— Добычей углеводорода занимаются в северных морях в основном, — он задумчиво на меня посмотрел. — Ещё на Охотском море, полуостров Сахалин. Только ты учти, что тебя с твоей оравой на буровую установку не пустят! Нужно нанять корабль, чтобы встать на якорь неподалёку. Сам в компании с парочкой отличников можешь и побродить по буровой установки. Только я бы на месте нефтяников тебя и туда не пускал. Мало ли, — и он снова засмеялся.

— А на Сахалине кто?

— Угадай!

— Тоже Белая сотня?

— Молодец! Род Шелиховых занимается разработкой месторождения. Там много чего интересного, а как там красиво! — он показательно закатил глаза. — Там бы пожить, чтобы ощутить природу. Кстати, Раковы там тоже есть. Крабов ловят. У них любопытные магические ловушки, мы и к ним могли бы заехать.

— А кто-то из тамошних Раковых есть в Академии? — мрачно спросил я, и Николай зычно расхохотался. — А ты зришь в корень, брат, — он похлопал меня по плечу.

Я выбрал южную окраину полуострова Камчатки. Николай обещал выбить у Раковых парочку кораблей. Решили ехать на два дня с ночёвкой, и всех не брать. Только тех, кто проходит полноценное обучение. Но всё равно это три с половиной сотни человек.

Вылетели в субботу утром, но даже с учётом того, что я построил воздушный тоннель, а Драко поддерживал его вплоть до побережья Охотского моря, перелёт занял четыре часа. А ещё с нами увязалась взрослая группа. Они как услышали, куда мы направляемся, так все загорелись. А это ещё три питона.

В небоскрёбе на разных уровнях стояли пассажирские варианты змеевидных флаеров повышенной вместимости. Они позволяли быстро перевозить студентов на большие расстояния. Ну и комфортные они были, это да. Я уже не говорю, что они были в новинку местным жителям.

Меня вёз Берр в отдельном флаере с повышенной системой безопасности и щитами от космического лайнера. Император с Морой летели на другом флаере, поскольку нельзя класть все яйца в одну корзину, процитировал Николай Катю Мерзляеву. Император не может путешествовать вместе с цесаревичем, чтобы выжил хотя бы один из них, если что.

Я сидел на месте второго пилота и с восторгом смотрел вниз. Мы пересекли Охотское море и пошли на снижение над Камчатским полуостровом.

— Смотри, Берр, смотри! Сколько там гейзеров! Берр, вулкан дымит!

Берр заложил круг над длинной горной цепью и спустился ниже.

— Сюда бы детей вывести, да и вообще, — я замолчал. — Им бы летом на тёплое море за витамином Д. Почему мы их никуда не вывозим? — спросил я сам себя.

Нюхач сделал ещё один круг над гейзерной долиной и повёл флаер в соседний залив, где виднелась длинная чёрная прибрежная полоса. Там нас ждали. На берегу Тихого океана были накрыты столы и расставлены удобные лежаки.

После долгого перелёта и, правда, хотелось размять ноги. Мы приземлились последними. Длинные питоны успели сесть, пока я любовался красотами. Перед бесконечной полосой пляжа ярким пятном зеленел большой пологий участок, что было редкостью для холмистого полуострова.

Студенты и взрослые уже высыпали на берег и шумно делились впечатлениями. Михаила III с миниатюрной Морой окружили встречающие аристократы. Раковы, я отвернулся и пошёл в другую сторону. Невдалеке на якоре стояло несколько судов.

— Впечатляет? — рядом образовался довольный Милен Налимович.

Нет. Океан не впечатлял. Он ошеломлял. Я стоял пришибленный и оглушённый и смотрел, как протяжные волны неотвратимо накатывают на чёрный берег.

— Вулканический песок, — глава рода Подводных показал рукой на гору за нашими спинами. — Тысячи лет назад вулкан выбросил лаву, прибрежные волны за сотни лет закончили дело, превратив её в чёрный песок.

Я не слушал Подводного. Я слушал океан. В грохоте волн чудились голоса, несчётное множество голосов. Они настолько красноречиво молчали, что захотелось оглохнуть, чтобы не слышать эту тишину.

— Ваня, что с тобой? — Милен Налимович тряс меня за плечо.

— Со мной всё в порядке, я хочу побыть один, — я отрешённо отдёрнул руку и посмотрел на Подводного невидящим взглядом. — Оставьте меня.

Он отошёл, и я выставил охранный периметр, чтобы мне больше никто не мешал. Я ожидал увидеть в океане стихию воды, но оказался не прав.

На берег накатывала стихия Жизни — Первостихия. Это бесконечное движение, которое было невозможно остановить, оно делало меня маленьким и беспомощным. А у этого океана душ не было ни сочувствия к моим ничтожным переживаниям, ни желания вступать в контакт.

Вот где Гео хранит души. Это открытие настолько меня поразило, что я подивился собственной тупости. А почему он должен был хранить души где-то внутри планеты? В магме что-ли? Сейчас мне было очевидно, что это глупость. А вот так — океан душ, где же ещё им быть?

Я создал прозрачную левитирующую платформу и сел в позу для медитации. Я расположился над выползающей на песок волной. Тонюсенький слой пробегающей воды был более сговорчив, чем единая шевелящаяся масса. Чудно. Вода одинаковая, а волны разные. Они молча шептали изменчивыми голосами, иногда замечая меня. Я свесил ноги вниз, коснувшись голыми ступнями песка. Есть контакт. Я попробовал наладить общение и снова ощутил себя никому не интересной пешкой.

Я сидел и молчал. В последней волне отчётливо послышалось детское хихиканье. По мере того, как наступали сумерки, менялся тон и настроение волн. Мне становилось страшно. Было что-то потустороннее в сумеречном прибое — уже не день, ещё не ночь.

Я понимал, что сейчас происходит что-то очень важное и значимое для мира. Сбор ушедших за грань душ?

А потом с неба обрушилась тьма, стирая линию горизонта. Я оцепенел от ужаса. Единый живой океан пугал непрозрачной чернотой. Чудились монстры, только и ждущие любопытного странника.

Белые барашки безучастно торопились на берег. Шумел ветер, но что такое сильный ветер, когда ты — целый океан жизни? Так небольшая щекотка.

Ночной океан был непримирим. Он сурово смотрел на меня, как холодный и беспристрастный судья, которому плевать, каким я был и кем я стану. Он переварит меня в песок в любом случае.

Я в оцепенении сидел и слушал. Голоса замолкли. Волны загрохотали сильней. Ветер не соглашался с второстепенной ролью, и упорно теребил водную гладь. На меня стали попадать брызги, и я поднялся выше.

Океан больше не говорил, он брал своё. И вдруг небо стало светлеть, обнажая подросшие гребни и ровную линию горизонта. Я ощутил невидимую вибрацию жизни, которая прошла сквозь меня и скрылась в горах. Как будто что-то только что запустило выравнивание. Страх ушёл, но рассвет не принёс облегчения, как я рассчитывал. Океану душ по-прежнему было на меня плевать, как и всем в этом мире.

Разбивающие берег волны переместились ко мне в душу, взбаламутив все неприятные воспоминания. Крохи положительных эмоций не могли уравновесить весы. По душе расползалась тяжесть. Жутко не хотелось вспоминать плохое. Но движение волн было не остановить.

Мать убила Славия.

Андрей снова запустил в меня огнешар, а отец безразлично отвернулся.

Я споткнулся и упал, больно ударившись коленкой, а Гера прошёл мимо.

Макароны на тарелке со сколом и скрипучий стул.

Воняющая нафталином одежда.

Обои с водорослями.

Разрушенная после обыска комната и разбросанные вещи.

Отец, отбирающий управляющий планшет от небоскрёба.

С каждой новой картинкой боль нарастала. Как же захотелось выключить её, чтобы не чувствовать. Вообще ничего не чувствовать. Но как волны неотвратимо накатывали на берег, так в голове всплывали всё новые обиды. Ничего не забыто. В моём сердце жил собственный океан чувств.

Близняшки с кулончиками пытались меня обработать.

Мой начальник СБ Сидор завис надо мной с кинжалом.

Духи Маши с феромонами.

Ненавидящие взгляды Раковых.

«Нет!» — я твёрдо сказал сам себе.

«Нет!» — я мысленно бросил Океану.

Я не буду зацикливаться на плохом. Я вспомнил белый мэллорн в оранжерее Дэлы и жёлудь в кармане. Ворчливый Тёмный, перебирающий манипуляторами.

Нет, так нет, высокая волна безразлично прокатилась мимо меня и убралась обратно.

Солнце прогревало безучастный ко всему океан. Пора отключаться, но сил оторваться от созерцания не было. Вдруг меня обняли маленькие детские ручки.

— Пап! Тебе нравится? — Гео показал на бесконечную гладь, как хозяин показывает на свой тщательно выстроенный дом, в котором он лично укладывал брёвнышко к брёвнышку.

— Нет, Гео, это другое чувство, — я прижал к себе юную душу планеты и потрепал по растрёпанным волосам. — Океан первостихии не может нравиться, он величествен, могуч и ужасен. Наше спасение в том, что ему на нас плевать.

Мальчик заливисто расхохотался.

— Ты смешной, — он крепко обнял меня и шепнул на ухо: — У тебя же душ в несколько сот раз больше, и тебе не плевать. Я теперь умею считать! — гордо добавил он, и я ошарашенно погладил его по спине.

Я только сейчас заметил, что рядом с нами стоит один из сотни и тоже улыбается. Это он принёс мальчика и подсадил на мою платформу. Я спрыгнул в холодную воду, волны тут же попытались сбить меня с ног. Подросток поддержал меня и водрузил Гео себе на плечи.

Я посмотрел на берег. Как оказалось, медитировал я не один. Повсюду на берегу стояли стулья, на которых сидели седые студенты, подставив голые ноги накатывающим волнам. Они все улыбались, а ещё у них изменился цвет глаз. У всей Белой сотни он стал пронзительно синим, а взгляд сильным и глубоким.

Судя по тому, что меня окружала Белая сотня, они первыми последовали моему примеру. Чуть дальше были ашки. Не такие усидчивые, кто-то ходил по берегу, кто-то размяк в лежаках. Даже взрослые студенты медитировали, с перерывами скорее всего на еду и сон. Не было только Раковых. И поскольку отсутствовало два питона, они ночевали в тепле и комфорте, как и полагается императорскому роду. Михаила III тоже не было, а недовольная Мора завтракала за накрытым столом в гордом одиночестве.

Ко мне подошёл царевич Николай и протянул свой телефон, на нём было застывшее видео. Я нажал на кнопку.

Император сидел в тронном зале дворца, а перед ним стояла толпа журналистов.

— Я, император Российской империи Михаил Михайлович Раков, отрекаюсь от престола, в пользу выбранного алтарём рода наследника Ивана Михайловича Ракова! — громогласно и торжественно заявил в конец охреневший батя. Тьма его забери! — До совершеннолетия нового императора я остаюсь его регентом! Да здравствует новый император!

Телефон выскользнул из моих рук и упал в воду. Великий князь Николай подхватил меня и дотащил до стула рядом с Морой. Юная старушка успокаивающе поглаживала меня по руке. А появившийся Корней всучил в руки чашку с горячим отваром и чуть ли не насильно заставил сделать глоток.

— Ваня, не сердись на него, — Мора попыталась меня утешить. — Понимаешь, когда ты сел в медитацию, он очень испугался.

— Чего испугался? — я всё ещё пребывал в прострации.

— Да не знаю, — Мора в сердцах бросила ложку на стол. — Он так резко подхватился и улетел, что не стал ничего объяснять. Вон, спроси Николая, он последний с ним разговаривал.

Я перевёл вопросительный взгляд на севшего рядом старшего брата.

— Ты так смотрел на океан, что он испугался, что ты уйдёшь, — великий князь тяжко вздохнул. — И тогда род Раковых останется не только без универсала, но и потеряет статус императорского.

— Чушь! — не поверила Мора.

— Вы всего не знаете, дорогая, — заявил великий князь Николай покровительственным тоном.

— А мой ребёнок? — она погладила себя по животу.

— Утерял право наследования, — уголки губ Николая слегка дрогнули.

— Замечательно! — обрадовалась девушка, тем самым удивив князя. — И что теперь?

— По закону новый император обязан поскорее сделать наследника.

— А Гео? — девушка ткнула в мальчика, строящего замок из песка неподалёку.

— Он родился до того, как Иван стал императором, у него нет прав на престол, — великий князь злорадно покосился в сторону Белой сотни.

— Так он ему и невесту выбрал? Он же ещё ребёнок! Ему только 15! — начала заводиться Мора.

— Ошибаетесь, — Николай довольно улыбнулся. — Он не может жениться до совершеннолетия.

— А детей делать может? — Мора по-старушечьи заохала.

— Может, — кивнул великий князь. — Думаю, что ещё и поэтому отец отрёкся от престола. Иван за два года успеет сделать много детей от разных женщин из великих родов.

— А что если его убьют раньше? — вдруг спросила Мора. — На мальчика постоянно покушаются. Почему он уехал и не оставил охрану? — возмутилась женщина.

— Не знаю, наверное, алтарь рода будет решать.

Стараниями Корнея я допил отвар и что-то поел, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. И что? Что мне делать?