Цитаты из книг автора «Юрий Корчевский»

Теперь у меня было все необходимое для операций, за исключением, пожалуй, кетгута. Шелком шить хорошо, но есть у него один недостаток – он не рассасывается после операции. Для наружных швов – то, что надо: зажила рана – подрезал один кончик узла и вытащил нить. А внутри тела желателен кетгут. Это тоже нити для швов, изготавливаются из бараньих кишок, обладают замечательным свойством – через десять-пятнадцать дней после операции, в зависимости от толщины, нити рассасываются без следа. За это время ткани, края которых были стянуты кетгутом, срастаются.

стал разглядывать стилет. Это тонкий и узкий нож о четырех гранях, резать им невозможно – только колоть. С успехом применяется там, где у противника жесткие – вроде лат – доспехи. Вот в щели между железными пластинами и наносится роковой удар таким стилетом. Оружие добивания или наемного убийцы.

Все бронебойные снаряды имели на донце трассер, и Павел увидел, как снаряд точнехонько угодил немного ниже крыши.

Бронепоезд этот состоял – кроме бронированного паровоза – из нескольких вагонов. Командирский вагон, в котором располагался штаб, радисты и медпункт, два усиленных пехотных вагона, имевших по шесть пулеметов на бортах и по два миномета. Но главная ударная сила – четыре пушечных вагона, которые имели на крышах танковые башни от «Пантеры» с 75-миллиметровыми пушками. На обоих концах поезда были бронеплатформы с зенитными автоматами «Эрликон». замыкали концы поезда бронированные дрезины. Каждая из них имела по четыре пулемета и обладала своим мотором. Они могли действовать самостоятельно, в качестве посыльных или разведывательных, но шли в сцепке с поездом. В случае повреждения паровоза дрезины своим ходом, хоть и медленно, но выводили бронепоезд из-под огня.

В начале войны немцы не придавали большого значения бронепоездам, хотя имели трофейные. Французские бронепоезда были устаревшими, а польские – хорошо вооружены и бронированы. Немцы с успехом их использовали против советских бронепоездов, а в дальнейшем патрулировали с их помощью железные дороги в местах активных действий советских партизан. значение их немцы осознали, когда им пришлось отступать под ударами РККА. Были критические моменты, когда пара бронепоездов держала участок фронта. Подчинялись они Бронетанковому управлению вермахта, где служил инспектором ярый сторонник бронепоездов полковник фон Ольшевский. Это он инициировал строительство завода «Линке-Хоффман» в Бреслау, выпускавшего современные бронепоезда. завод начал работать в 1943 году. На нем производили ремонт и модернизацию старых бронепоездов и строительство новых. Всего вермахт имел в конце 1943 года семьдесят бронепоездов. К февралю 1945 года их осталось тридцать.

самоходки получали не САУ-85, а новые – CУ-100. Собственно, они также базировались на шасси танка Т-34 и были очень похожи на САУ‑85, но с более мощной пушкой Д1 °C. Они могли поражать «Пантеру» и «Тигра» на расстоянии до полутора километров. Однако в связи с увеличением калибра орудия снаряды выросли в размерах и весе, и теперь в боеукладке помещалось вместо 48, как у САУ-85, всего 34.

На немецких танках стояли дульные тормоза, гасившие часть отдачи мощной пушки. Но она же и демаскировала стрелявший танк. Часть пороховых газов била назад и в землю, поднимая пыль. По этой причине руководство нашей армии долго противилось установке дульных тормозов на пушки наших КВ и Т-34. Кроме того, была еще причина. Танки, имевшие дульные тормоза на пушках, не могли возить на броне танковый десант. После выстрела из орудия у бойцов десанта лопались барабанные перепонки, текла кровь из носа и ушей, терялся слух. Конечно, немцы шли на вынужденный компромисс. Дульный тормоз позволил облегчить и уменьшить откатники, сократить длину отката, что для тесной танковой башни благо. В целом орудие облегчалось, не такой массивной была маска пушки. У нас дульные тормоза появились на танках ИС-2, в дальнейшем – на многих других.

Есть у немцев противотанковое ружье. Вроде обычное, калибр всего 7,92 мм, как у обычной пехотной винтовки. Только скорость полета пули просто бешеная, и пуля имеет химический наполнитель – хлорацетофенон. – Малков, ты по-человечески, без мудреных названий объясни, – не уяснил комбат. – Вот я и говорю. Пуля была с отравляющим веществом. Экипаж, можно сказать, отравился. – Товарищ комбат, со второй самоходкой такая же беда. Все прошли ко второй самоходке. зампотех осмотрел САУ и, найдя отверстие от пули ПТР, ткнул в него пальцем: – Можете полюбоваться. – Вот подлюки! – выругался комбат. – И что теперь делать? – Отравляющее вещество нестойкое, надо проветривать самоходку еще часа два. Потом желательно пулю найти и выбросить.

Есть попадание! Жалко только, что в моторный отсек. Танк вспыхнул и встал. Из распахнувшихся люков стал выбираться экипаж. Такое попадание для экипажа подбитой машины – как выигрыш в лотерею. Танк сгорает, а экипаж жив. Когда же снаряд попадает в боевое отделение, выживают немногие.

Сейчас не сорок первый год, техники хватает – с людьми плохо. А подготовленных, с боевым опытом и вовсе мало.