Цитаты из книг автора «Юрген Вольф»

Рэй Брэдбери говорил: Те, кто заходит в тупик, просто делают то, чего им не следовало бы делать: те, кто пишет сценарии или книги, которые писать не стоило, в конце концов придут к творческому кризису, потому что их подсознание заявит: «Больше никакого вдохновения!» Его мнение характерно для писателя высокого уровня: если пишешь о том, что любишь, творческий кризис не наступит. Полечиться Испытав проблемы в середине работы над сценарием фильма «Картер побеждает дьявола», Глен Дэвид Голд сделал перерыв на семнадцать месяцев, чтобы подумать, не является ли написание сценариев симптомом борьбы с незалеченными детскими травмами. Он рассказывает:

Тот же метод Рот использовал для книги «Заговор против Америки», где попытался представить, что было бы, если бы в 1940 году президентские выборы выиграл не Франклин Рузвельт, а Чарльз Линдберг. Пишите, только если вы верите

Мозговой штурм тематики Если сложность в том, что у вас нет идеи для следующей книги, попробуйте метод, который применял Филип Рот. Он рассказывал радиостанции NPR, как ему пришел в голову сюжет романа «Немезида» об эпидемии полиомиелита: Я начал [писать], как часто делаю: [записывал] в желтом блокноте на линованной бумаге все исторические события, свидетелем которых я был и которые я еще не отразил в своих книгах. Когда я дошел до полиомиелита, это стало для меня откровением. Я никогда не думал, что это может стать темой книги. Потом я вспомнил, как он ужасен, смертелен, и подумал: «Хорошо, попробуй написать книгу о полиомиелите…» Я хотел понять: смогу ли я изобразить то, насколько мы все его боялись?

У писателей есть несколько вариантов для практического решения этих вопросов. Переход к более крупным вопросам Пол Остер считает, что творческий тупик может быть признаком того, что стоит рассмотреть более значительные проблемы: Нужно величайшее терпение. После многих недель печали и месяцев страдания я открыл для себя, что если писатель зашел в тупик, то обычно это значит, что он не понимает, что, собственно, хочет сказать. Нужно вернуться назад и внимательно рассмотреть свои мотивы, намерения и цели, которых вы намерены достичь. Но главное — не принуждать себя писать дальше только для того, чтобы исписать словами последние листы.

У меня в голове томятся сюжеты для пяти повестей и двух романов. Один из романов задуман уже давно, так что некоторые из действующих лиц уже устарели, не успев быть написаны. В голове у меня целая армия людей, просящихся наружу и ждущих команды. Все, что я писал до сих пор, ерунда в сравнении с тем, что я хотел бы написать и что писал бы с восторгом… Мне не нравится, что я имею успех; те сюжеты, которые сидят в голове, досадливо ревнуют к уже написанному; обидно, что чепуха уже сделана, а хорошее валяется в складе, как книжный хлам.

Подобные сомнения относительно его рассказов были у Чехова. Он сравнивал их с еще не написанными:

Временным творческим тупиком сопровождалась работа Элис Манро над всеми ее книгами: Бывало, что я писала и думала, что очень продвинулась — написала больше страниц, чем обычно. На следующий день я встаю и понимаю, что больше не хочу работать над этой вещью. Когда мне настолько неохота продолжать, что приходится себя принуждать, я обычно знаю, что что-то идет не так, как надо. Примерно в трех четвертях случаев у меня было так, что я довольно рано ощущала желание бросить этот рассказ. День или два я провожу в тяжелой депрессии, бесцельно слоняясь вокруг, и думаю, не написать ли что-нибудь другое. Все как в любовном романе: разочарованная и несчастная, ты начинаешь встречаться с новым парнем, который тебе вовсе не нравится, но этого ты пока еще не поняла. Потом вдруг появляется новая идея в оставленном было рассказе: надо посмотреть, подойдет ли она, — но только после того, как я скажу себе: «Нет, здесь все плохо, забудь об этом».

черновик, оценила бы написанное и стала бы улучшать книгу. Родди Дойл — еще один романист с довольно беспечным подходом к работе: По-моему, у меня никогда не было творческого кризиса. Если роман движется медленно или крайне неудовлетворительно, я переключаюсь на другую книгу, чтобы вернуться к проблемному месту позже. Я спокойно пишу ерунду с полным пониманием того, что это ерунда и я потом все исправлю. Часто приходится написать шесть плохих предложений, прежде чем удается дойти до хорошего седьмого. Но ведь сначала нужно написать эти шесть, понять, что они плохие, и догадаться, что седьмое — это то, что нужно. Так что даже неудачные дни полезны. Временным творческим тупиком сопровождалась работа Элис

Родди Дойл — еще один романист с довольно беспечным подходом к работе: По-моему, у меня никогда не было творческого кризиса. Если роман движется медленно или крайне неудовлетворительно, я переключаюсь на другую книгу, чтобы вернуться к проблемному месту позже. Я спокойно пишу ерунду с полным пониманием того, что это ерунда и я потом все исправлю. Часто приходится написать шесть плохих предложений, прежде чем удается дойти до хорошего седьмого. Но ведь сначала нужно написать эти шесть, понять, что они плохие, и догадаться, что седьмое — это то, что нужно. Так что даже неудачные дни полезны.

Я сидела над неоконченным черновиком несколько лет, пока не заподозрила, и притом справедливо, что просто не знала, как его закончить. Когда я снова вернулась к нему, я все равно этого не знала, однако продолжила и в итоге дописала книгу. Если бы кто-то сразу сказал мне, что я никогда не пойму, как писать романы, я бы сразу продолжала, невзирая на почти полное смятение и сомнения, а до