Цитаты из книг автора «Юрген Вольф»

Может возникнуть еще одна проблема. Некоторые места в тексте вам, наверное, очень нравятся, и они действительно хороши, но не в общем контексте книги. С подобным я столкнулся, когда несколько лет назад отдыхал в Италии и писал там картину. Я нарисовал здание, мне прекрасно удался дверной проем, но все остальное было уровнем ниже. Наша преподавательница проходила мимо и спросила, не возражаю ли я, если она кое-что исправит в рисунке. Я, конечно, не возражал, предполагая, что парой уверенных мазков она улучшит качество остальной части картины. Вместо этого, к моему неописуемому ужасу, она окунула кисть в белую краску и закрасила мой чудесный дверной проем. И она была права. Когда я переделал его, он получился уже не так удачно, но вся картина стала от этого лучше. Вот что советовал делать в таком случае Сэмюэл Джонсон: Перечитайте ваши сочинения и, когда встретите отрывок, который, по вашему мнению, особенно прекрасен, вычеркните его.

Конечно, не все мы можем рассчитывать на личного звездного наставника, но сегодня можно получить отзывы на свои работы в интернете, что перед редактированием существенно помогает решить проблему взгляда извне. Убить тех, кто вам дорог

Она требовала от него оставить журналистику и сосредоточиться на прозе, объясняла ему ритм прозы и силу повтора слов. Когда ей не нравились какие-то из его ранних произведений, она заставляла его начинать заново и больше концентрироваться на работе. Хемингуэй чувствовал, что он в таком долгу перед ней, что пригласил ее быть крестной матерью своего первенца и опубликовал некоторые ее труды в одном из журналов, которые помогал издавать. Еще одним учителем Хемингуэя был Фрэнсис Скотт Фиц­д­жеральд. О нем сайт пишет вот что: Фицджеральд во многом помог карьере Хемингуэя… Он представил Хемингуэя своему издательству Scribners и помогал править его первый роман «И восходит солнце», который благосклонно восприняли критики.

И еще одно: порой вы думаете, что вычитываете книгу, а на самом деле вычитываете собственные мысли; ваши утверждения односторонни и полны пробелов, но вы этого не понимаете, потому что мысленно заполняете их по ходу чтения. Иногда — хотя и нечасто — корректор издательства вас спасает, делая бесстрастную (а вам кажется, что оскорбительную) пометку на полях. Вы отыскиваете нужный абзац и понимаете, что мнимый оскорбитель был прав и что вы забыли написать то, что имели в виду: вы развесили газовые рожки, но забыли зажечь газ. Некоторые авторы посылают черновики коллегам. Хемингуэй ценил мнение Гертруды Стайн о своей работе. На сайте Hemingway Resource Center сказано:

То же самое любил делать Хемингуэй, о чем упоминал в письме другу и издателю Максвеллу Перкинсу: Собираюсь закончить книгу [«Прощай, оружие!»] как можно быстрее, на два-три месяца о ней забыть и потом начать править. Правка займет не более полутора-двух месяцев. Но мне важно остыть перед тем, как ее начинать. Взгляд извне Часто, как отмечал Марк Твен, мы не в состоянии заметить собственные ошибки:

Необходимый перерыв Одна из трудностей редактирования в том, что нужно объективно относиться к собственной работе. Полезно поэтому немного отдохнуть от нее и вернуться к чтению со свежим взглядом. Об этом же говорит Элвин Уайт: Когда я закончил «Паутинку Шарлотты», то отложил книгу в сторонку, чувствуя, что в ней что-то не так. Я писал ее два года, работал над ней так и сяк, впрочем, не торопясь. Еще год я редактировал книгу, и это был достойно проведенный год. Когда я сомневаюсь в том, что написал, то перестаю об этом думать: через некоторое время я смогу лучше оценить ситуацию.

редактирую их, чтобы добиться однородного, живого повествования. Когда я пишу две-три заключительные главы романа, то параллельно правлю начало, так что в идеале роман напоминает плавно текущую реку, и каждый абзац соотносится с другими.

приятная часть работы. Иногда — единственная приятная. Когда садишься писать с мыслью создать «литературу», это пугает и кажется ужасным: примерно как нырнуть в озеро с ледяной водой. Потом становится теплее: когда уже есть с чем поработать, есть что улучшить и поправить. Хемингуэй создал систему правки, основанную на использовании разных инструментов: После того как вы научились писать, следующая задача — суметь передать читателю каждое ощущение, каждое чувство, образ, эмоцию. Если работаешь карандашом, у тебя три попытки посмотреть, воспринимает ли читатель написанное тобой так, как ты задумал. Первая, когда ты это перечитываешь; затем — когда ты это перепечатываешь на машинке, и последняя — при вычитке корректуры. Если работать карандашом, шансы улучшить результат возрастают на одну треть, то есть на 0,333, что чертовски здорово даже для среднестатистического бейсболиста. Кроме того, текст дольше остается в сыром виде, а стало быть, его можно доработать. Как мы уже видели в некоторых предыдущих главах, писатели отличаются друг от друга методами работы. Некоторые строчат первый вариант книги как можно быстрее и потом начинают переписывать; другие, как Джойс Оутс, редактируют по ходу дела: Мой метод основан на постоянной переработке. Каждый день, когда я пишу длинный роман, я

Хотя переписывание — и перечитывание — кажется трудной задачей, это на самом деле самая

Когда я говорю «писать», то на самом деле имею в виду «переписывать» (Роберт Льюис Стивенсон). Некоторые писатели, например Сьюзен Зонтаг, признаются, что мысль о том, что необходима редактура, помогает избавиться от лишнего напряжения при работе над черновым вариантом: