4.

Бог Моря расслабленно сидел на песке, закинув руки на поднятые колени. Справа от него звезды лениво отражались в воде. Слева, где-то у изножия дюны, копошились крабы, выкапывая ямку. А выше, совсем немного выше, там, на вершине дюны, из узких окон белоснежного маленького домика лил мягкий теплый свет.

Свет отражался в ледяных бездонных глазах Бога Моря.

Соленый ветер взметнул волну, та подкралась с тихим поклоном, ожидая разрешения коснуться, возможно, оставить свой след, но Бог Моря не перевел даже взгляда, и волна, покорно склонив голову, обратилась вспять, превратившись в пену, в безмолвную и безликую.

– Отойди, – тихо произнес Бог Моря.

– Я мешаю получать тебе лунный загар, – озорно улыбнулся подошедший молодой человек. Объективно, он был прекрасен. Объективно, Бог Моря не обращал на это внимания.

– Нет, – пожал он плечами, – просто слепишь.

Его обдало дружелюбным жаром, с колен и влажных ладоней осыпался высохший песок. Постепенно снова стало темно, словно солнце ушло за горизонт. Бог Солнца опустил ладони в прохладную воду и провел влажными руками по своим золотистым волосам, придавая им простой человеческий вид.

Он опустился на песок рядом с Богом Моря, и волна радостным щенком тут же окатила его с ног до головы, но Бог Солнца не заметил этого, оставшись нетронутым и недосягаемым. Его светлые джинсы тихо зашипели, испаряя влагу. Песок превратился сперва в пустыню, а потом сразу в стекло там, где опустилась его ладонь. Бог Солнца осмотрелся.

– Давно ты не выходил на берег, – заметил он.

– Проверяешь границы? – Бог Моря звучал тихо, но голос его рокотал. Он едва заметно изогнул бровь, и на небе собрались грозовые тучи. Они не беспокоили Бога Солнца.

– А стоит?

– Нет, – вздохнул Бог Моря. – Я тут ненадолго… лет шестьдесят в лучшем случае.

– Отпуск? – улыбнулся Бог Солнца.

– Да какой тут отпуск, – Бог Моря вздохнул, сжал пальцы, и над их головами пронеслась волна, ударившись о дюну и забирая с собой на обратном пути закончивших трудиться крабов. – Идем.

Они подошли к вырытой довольно глубокой яме и встали по краям, рассматривая влажное нутро. Бог Моря запустил руку в карман, вытащил оттуда небольшой зловонный сверток и бросил его в глубокую яму. Проводил взглядом. Ногой толкнул песок сверху и шагнул, притаптывая.

– Что это было?

– Полагаю, жертва.

– Как… старомодно, – угрюмо заметил Бог Солнца.

– Я вообще-то люблю собак.

– И ты, вроде, не шибко жалуешь кровь?

– Как будто ее в воде мало, – сухо заметил Бог Моря. – Но это мой город. Пускай балуются.

– Твой… – Бог Солнца замер на мгновение и снова осмотрелся. С вселенской вершины небес все города представлялись ему одинаковыми. Просто россыпь муравейников и ульев. Но он помнил, как множество бесконечностей назад Бог Моря однажды решил, что хочет отдохнуть здесь и сейчас, и море вздыбилось белым песком с океанского дна. Бог Моря не хотел, чтобы его беспокоили, и по границе острова выросла дюна, кольцом охватившая остров и превратившая его в чашу. Богу Моря стало любопытно, и он проложил перешеек к материку, чтобы посмотреть, как живут люди. Он не заметил тогда, что люди, эти смертные мимолетные создания, пошли за ним следом и построили город в честь Бога Моря, даровавшего им дом, еду и безопасность.

Бог Солнца сморгнул с глаз мерцающую пелену воспоминаний и вытер с щеки густую слезу поплавившегося золота, оставив мелодичный звонкий мазок. Но Бога Моря уже не было рядом. Он поднимался по каменным ступеням наверх, туда, где укутанный звездами покоился маленький белоснежный домик с узкими окнами.

Губы Бога Солнца приоткрылись.

Он помнил, когда-то это был единственный дом на весь остров. Это был дом Бога Моря.

Когда же это было?

А вот этого Бог Солнца уже не помнил. Он не любил смотреть вниз – начинало рябить в глазах.

– Эй! Подожди меня, – расплылся он в улыбке и ступил босой ногой на прогретые его же теплом камни.

Бог Моря бросил взгляд через плечо, на его лицо наплыла обманчиво мягкая улыбка – так можно шагнуть в море, не зная, что течение вымыло бездну. Бог Моря не останавливался и давно потерявший интерес ко всему людскому Бог Солнца последовал за ним в мягкой темноте ночи.

Поднявшись, Бог Моря наклонился, зачерпнул песка и хорошенько обтер им ладони, лицо и шею, подмигнул Богу Солнца и постучал в простенькую деревянную дверь.

Она шагнула на порог, окутанная электрическим искусственным светом и придерживая распахнутую белоснежную рубашку на груди.

Бог Солнца выгнул бровь, понимая, чем девушка привлекла Бога Моря. Конечно. Она же была похожа на породистую кобылу. Она была высокой и стройной, словно струна, длинные смуглые ноги с очерченными икрами беспокойно переступали на месте. Под свободной рубашкой просматривалась тонкая талия. На вытянутой шее проступила жилка. Подбородок девушка вскинула, но не в надменном пренебрежении, а скорее по своей лошадиной природе. Она мотнула головой, словно прочитав мысли Бога Солнца, и об спину ей ударился тяжелый длинный хвост светлых волос. На короткие джинсовые шорты не хотелось даже смотреть, чтобы не вступать в открытый конфликт с Богом Моря.

Конечно же, Бог Солнца посмотрел.

Бог Моря протянул перед собой ладони, показывая забившийся под ногти песок и тихо приказал:

– Впусти меня.

Бог Солнца отметил с какой вежливостью Бог Моря обращается к девушке и, решив поддержать дружелюбный тон, растянул губы в ничего не обещающей улыбке.

И тут она улыбнулась.

И столько искренности было в этой улыбке. Столько правды. Честности… Бог Солнца подумал, что шестьдесят лет, запланированные Богом Моря, закончатся гораздо… гораздо раньше.

И это станет катастрофой.

– Входи, – сказала она, отступив от двери, пропуская в свой дом Бога Моря. – Я Агата, – улыбнулась она Богу Солнца.

– Эллиот, – немного задумавшись, выбрал имя Бог Солнца.

– Входи. Сейчас я налью вам холодной воды.

И Бог Солнца вошел, но оглянулся, прежде чем закрыть дверь.

Но нет.

Море не последовало за ними.

5.

Агата сонно суетилась на кухне. Ее размазало поздним часом и переживаниями дня, но она старалась, так старалась улыбаться. Даже самой себе. Даже повернувшись ко всему миру спиной.

Обычно она несла миру улыбку беззаботно и не утруждаясь, не требуя ничего взамен, расточительно лаская светлом и людей, и деревья, и само небо.

Блаженная

Умалишенная.

Невероятная.

Она растягивала губы, смешно морща лицо, даже когда плакала, закрыв глаза и подставив лицо соленому морскому ветру.

Она не могла улыбаться, держа в руках смятый кровавый носовой платочек, но так старалась. Она могла только протягивать ладони вперед и показывать холодному бесконечному морю свою раздавленную ношу, не способная последовать простому совету:

– Отдай Морю и забудь.

Она будет помнить. Она будет помнить. Она будет помнить и губ ее коснется улыбка. Да, грустная, да, всего лишь в уголках, но она будет там.

Но тогда, на закате, ее соленые слезы капали в соленое море и смешивались, смешивались, смешивались, становясь чем-то единым и больше никогда не отделимым. Она улыбалась, чувствуя, как капли воды нежным невесомым поцелуем лижут ее губы, и едва заметно дрожала.

Сквозь плотно сомкнутые веки, Агате подумалось, что это сама волна выросла перед ней и коснулась холодными влажными пальцами ее рук. Но когда она открыла глаза, она увидела знакомое красивое лицо с прохладными отстраненными зелеными глазами. Перед ней стоял молодой мужчина, и волосы его влажно завивались у висков, а кожу покрывали едва заметные мерцающие кристаллы соли. Он молчал, рассматривая ее лицо, а его ледяные пальцы мягко забрали ее разбитое, укутанное сумасшедшей в платочек сердце из судорожно сжатых пальцев.

– Дэн, – с трудом вспомнила она.

– Иди, – велел он ей.

И она ушла.

Не оборачиваясь.

Не вспоминая.

Слегка ссутулившись.

И улыбаясь.

Агата сразу почувствовала, когда Дэн вышел из ее маленькой ванной комнаты с узорчатой, под мозаику, плиткой на полу и вьющимися растениями в горшочках. Он накрыл ладонями лицо и глубоко вдыхал воздух.

По едва различимым морщинкам, собравшихся в уголках его глаз, Агата заметила что он улыбается каким-то своим мыслям. Агата заметила, что с его волос до сих пор осыпались капли соленой воды. Агата заметила, что он оставлял за собой песок.

Агата заметила.

Агата захотела пить.

– Ой-ой, – раздался прямо над ухом теплый голос ее нового знакомого. Он потянулся через нее и выключил огонь под пронзительно свистящим чайником, и тоннель взгляда Агаты расширился.

Она снова была на кухне. В руках у нее была мисочка с печеньем и тарелка с прохладным белым виноградом. А за столом у нее сидели гости. Не один. Двое.

Агата улыбнулась.

Улыбнулся сомкнутыми губами Дэн.

Изобразил улыбку Эллиот.

Повисло неловкое молчание.

– Спасибо, – произнесла наконец Агата, возвращаясь к жизни. Она ощутила, как ее легкие медленно отпускала липкая вода и они расширялись, делая вдох. – Я… я не могла этого сделать.

– А что это было? – поинтересовался Эллиот и оборвал от лозы винограда полную горсть ягод.

– Не знаю, – Агата грустно потупила взгляд в теплую деревянную столешницу. – Просто женщина была не в себе, дала мне это, назвала невестой моря…

– О? – хмыкнул Эллиот и перевел взгляд на Дэна.

– В этом городе дома носят имена, – не моргнув глазом сообщил Дэн. – Твой дом называют убежищем невесты бога моря.

– Почему? – улыбнулась Агата. Перед ее глазами всплыл образ бабули. Всегда седой. Всегда морщинистой и загорелой. И почти всегда уже беззубой. Но, чего таить, она действительно любила расхаживать в простых платьях из натуральных светлых тканей.

– Он белый, – пожал плечами Дэн и тоже потянулся к винограду, не отрывая от Агаты прохладного зеленого взгляда. – И выходит окнами на море.

– И всего?

– И всего, – спокойно подтвердил он. – В этом доме, помимо невест, точно жили еще и мужчины. Иначе откуда было взяться твоему отцу.

Взрослая и современная, Агата порозовела от вполне себе обычного факта и решила достать из морозилки льда, потому что даже глубокой ночью она явно погорячилась с чаем – он отказывался остывать.

Но как только белоснежная дверца распахнулась, к ногам Агаты по деревянным доскам пола хлынула из всех ящиков тепловатая вода, принеся с собой запах старого холодильника. По полу поплыли ягоды и овощи. Рыба, выловленная и замороженная еще при жизни дедушки, проскользила к ногам Агаты и ударила ее оттаявшим хвостом.

Агата ойкнула.

Подняла ноги в мокрых шлепанцах на стул и увидела, как рыба старательно открывает рот. Ее белесый от инея взгляд проясняется и, Агата поклясться была готова, смотрит на нее, ей в глаза.

Не думая, Агата схватила рыбу за хвост, опустила головой вниз в прозрачный стеклянный кувшин, полный воды, после чего вернула кувшин на стол, ровнехонько между чашками, виноградом и печеньем, на который теперь капало с хвоста.

Все трое уставились на гротескный букет в центре стола.

– Тряпка! – собралась вдруг Агата, сбросила промокшие шлепки и пошла босиком по влажным доскам, давя ягоды, Они лопались и проползали между маленькими пальцами ног, окрашивая ноготки в кроваво-алый отблеск.

Эллиот вдруг расхохотался, искренне и звеняще. Он откинулся на стуле, закрыл ладонью глаза, чтобы не спалить своим весельем древнее жилище, и все смеялся, и смеялся, и смеялся. Он икнул тихонько, когда получил локтем в ребро от Дэна и, казалось, смог взять себя в руки. Агата отстраненно заметила, что на кухне, вроде, слегка потемнело, но она не придала этому значения и продолжила вытирать пол, улыбаясь себе под нос.

– Простите, – сказала она, возвращаясь за стол.

– Что это было? – снова весело прозвенел Эллиот.