Глава 7

Выхожу, осматриваясь вокруг. Практически напротив входа располагается небольшое кафе. Заглядываю внутрь, занимая свободный столик возле окна. На небольшой парковке у агентства практически нет свободных мест. Взгляд машинально притягивает ярко—розовый монстр, являющий из себя подобие джипа. Кривлюсь, осматривая столь несуразное преобразование в дешевку доселе дорогой машины. Хозяйка сего чуда наверняка обладает специфическим вкусом и взглядом на жизнь. Чем заметнее в толпе, тем лучше. Не удивлюсь, если машина принадлежит грудастой блондинке… Утыкаюсь взглядом в остывший кофе, ловя себя на резко занявшей сознание мысли: "не понимаю, что может связывать этих двоих…"

– Какое мне до этого дело? – бурчу себе под нос, вызывая интерес проходящего мимо официанта.

Мистер всемогущий исчез из моего поля зрения. Вот и отлично! Уже сама с собой начала разговаривать… Такими темпами и до клиники недалеко.

Оставляю чаевые, направляясь в студию. Извинюсь за ранний визит и поскорее закончу эту бессмысленную встречу, потратив остаток дня на более важные дела. Съезжу к отцу… впервые после похорон. Невозможно пред собой оправдаться за подобное поведение, но мне слишком сложно все эти дни было заставить себя поехать туда… Легче придумать тысячу дел и причин, почему я не могу пересечь невидимую черту, разделяющую мир живых и мёртвых. Лелеять себя мыслью о его длительном отъезде, чем неумолимо просить прощения, которого уже не получишь, у свежеуложенного холмика сырой земли.

Стеклянная дверь с витиеватым названием оказалась открыта, хотя и снабжена устройством домофона, на котором горит зеленый сигнал.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – взглянув на меня исподлобья, с явной усмешкой в глазах, уточняет из-за стойки девушка администратор, прозрачно намекая, что я ошиблась дверью.

Мельком оглядываю себя в зеркало, понимая причину её ехидства. Девушки, посещающие подобные заведения обычно выглядят вовсе не так. Мои джинсы с балетками и черная рубашка выглядят достаточно скромно. Хотя и стоят раз в десять дороже её вычурного яркого наряда.

– У меня встреча с хозяйкой, – безуспешно пытаясь припомнить отчество, произношу спокойно, не спеша расточать улыбки.

– Одну минуточку, – едва заметно кривит алые губки, уточняя, – Как вас представить.

– Кристина Владимировна, – с долей иронии парирую в ответ. Да-да, именно с отчеством! Пусть задумается в следующий раз, перед тем как кривиться. Вдруг я какая-то важная шишка? Ухмыляясь, выдыхаю, отвернувшись в сторону. И пусть на персону нон-грата я не тяну. Люди при деньгах порой одеваются очень скромно… Что явно противоречит дамочке, появившейся в проходе, занавешенной от фойе шторкой из стеклярусных кисточек—кулис. Натянуто улыбаюсь, стараясь придать выражению лица видимую доброжелательность. При виде её несуразного платья, отделанного пайетками и кружевами, неизменно оголяющего большую части груди. Хочется нервно хихикнуть, извинившись, покинув помещение под предлогом резко возникших дел, не терпящих отлагательств. Надо было хоть будильник на телефоне поставить, выдав его за срочный звонок…

Макияж блондинки, ярко акцентирующий глаза, придаёт ей пять, а то и десяток лишних лет. Перестаралась дамочка… Мне бы прочувствовать, молодость не вечна, красота никнет, требуя активной подпитки, а вновь хочется выдать приглушенный смешок, сопоставляя Баженова рядом. Форменный псих… А может в постели ей нет равных? И ему просто нравится трахать это обилие силикона? Резкое фырканье всё же срывается с губ, оставаясь незамеченным за сладкими речами хозяйки, приветствующей меня громогласной фразой:

– Добро пожаловать, дорогая, в мои владения. Очень рада, что ты всё же решилась зайти.

Губы администратора поджимаются, а хмурый взгляд буравит меня, пытаясь рассмотреть то, что ускользнуло при первичном осмотре. Моя, недавно потерпевшая крах, самооценка взлетает на глазах, широко расправляя крылья.

– Тише, тише, Кристина, угомонись, – мысленно шепчу себе, отчасти благодаря эту странную, или наоборот, в современном мире довольно обыденную де… Нет, всё же женщину, за то, что впервые за долгие дни испытала такой подъем настроения, забывшись на миг обо всём.

– Здравствуйте, – скромно произношу в ответ, сохраняя на губах легкую улыбку. Отчества я так и не в силах вспомнить. Может оно и не к чему? Оно накидывает лишние года, а отсутствие в разговоре сближает… Ещё и указывает на неуважение, да уж что с этим поделать?

– Илона, извините, я немного раньше заявленного времени… Меня к вам привел важный разговор, но, конечно же, я с удовольствием выслушаю то предложение, что вы собирались озвучить.

– Проходи в зал, – прищуривая кошачьи глаза, произносит напевно. – Раньше не позже. Я люблю обязательных людей.

" А то…" едва не срывается с губ. Чёрт, с чего начать этот дурацкий разговор? Плыть по течению? Она ведь неплохо знала отца…

Не перебивая, с широкой улыбкой, отдающей ненастоящим голливудским блеском, платиновая блондинка, расположившаяся напротив, терпеливо выслушивает мой длительный монолог. Завершая его, я тоже пытаюсь вымученно улыбнуться, гадая про себя, нашли ли мои слова отклика в этой светлой головке?

– Кристина, – начинает нарочито медленно. – Я осознаю всю трудность ситуации, в которой ты, волею случая, оказалась. Неплохо зная Владимира Александровича, прошу принять мои соболезнования, но… – это "но" в любом разговоре, которые мне в последнее время довелось вести, всегда заканчивается одинаково. Меняется интонация, слова, смысл же остаётся единым: мне галантно дают очередной пинок под зад, не забывая при этом петь дифирамбы памяти отца.

– Я сама в вечном поиске спонсоров для своих проектов, – наигранно вздыхает, продолжая с приклеенной улыбкой на губах, не соответствующей теме разговора.

– Мой отец был в числе… – как бы покорректнее высказаться? – благодетелей? – уточняю, сглаживая неприязнь, проникающую в голос, серьезностью взгляда и сдержанным выражением лица.

– Да, – отвечает с ухмылкой.

– Тогда почему вы отказываетесь мне помочь? – произношу как можно мягче, желая выцарапать эти ехидно смотрящие на меня глаза.

– Я не имею подобной возможности и…

– Меня устроит и малая часть суммы, – заявляю резонно. – Вы должны понимать, что спустя определенное время я обязуюсь её вернуть.

– Я понимаю, – вторит в ответ. – Но сейчас на рынке довольно сложная ситуация и все деньги вложены в бизнес. Накоплений я не держу. Деньги должны работать.

– Ясно, – поднимаюсь, показывая, что разговор завершён.

– Кристина, – удерживает за руку, побуждая остаться. – Я могу предложить тебе работу. Заработок, конечно, не способен покрыть необходимые расходы, но… Больше ты нигде не заработаешь и сумма будет зависеть лишь от тебя.

Выдаю тихий смешок, пытаясь представить подобное.

– Моя самокритичность к своему внешнему виду не позволяет представить себя на подиуме, – заявляю с ноткой сарказма.

– Это нечто другое, – лукаво проговаривает, рассматривая меня с удовлетворенным выражением лица. – Ты отлично играешь на сцене. Отчего не попробовать в жизни. Играть.

– Смутно понимаю о чём вы, – нахмурившись, роняю в ответ.

– У моего агентства, как я уже говорила, много почитателей среди влиятельных мужчин. Порой для сопровождения на встречи или важные события им нужны красивые спутницы…

– Девушки по вызову, – нервно смеюсь, резко перебивая. – Отличная прерогатива!

– Эскорт, – продолжает спокойно. – Поддержание разговора. Красивая улыбка. Стать. Исключительно сопровождение клиента, – смотрит на меня внимательно, а я вновь усмехаюсь, невольно отводя глаза.

– Кристина, ты умная, воспитанная и красивая девочка. Такое не часто встречается. Подумай над моим предложением. Не отказывай сразу. На подобный…

– Товар, – вновь перебиваю, не сдерживаясь, продолжая примитивную мысль.

– Типаж, дорогая, – не обращая внимания на мою колкость, произносит спокойно. – Всегда есть спрос.

– Я, пожалуй, пойду, – неловко улыбаясь, точно глядя на пациента психиатрического отделения, стараюсь скорее подняться и исчезнуть подальше от этого места.

– Три сотни за выход, – бросает мне в след. – Валюту выбираешь сама. Подумай.

– Обязательно, – бурчу себе под нос, кляня себя на чём свет стоит за эту дурацкую вылазку сюда.

В поисках такси натыкаюсь на яркую вывеску, переливающуюся неоновыми огнями. " Денежные займы в день обращения". Сниженные процентные ставки, гласит надпись ниже.

Не думая, хватаюсь за соломинку, с которой неизбежно упаду в воду. Дергаю на себя обезображенную слоем выцветших наклеек, не первый раз перекрашенную дверь. Предъявив паспорт, подписываю договор, выходя на улицу с значительным пополнением карты. Вкупе с тем, что отдал Павел за украшения, на первый взнос и нетерпящую отсрочки операцию, мне вполне хватает. А дальше… Чёрт. Придёт время – появятся новые варианты! Должны появиться… Чёрная полоса не может быть бесконечной. У того, кто её ведёт на моём пути, просто обязана закончиться краска! А в появившемся светлеющем промежутке я не упущу заветной возможности отыграться за всё и спасти маму… Обязана. Иначе, какой смысл в этом никчемном продолжении жизни?

Вытаскиваю телефон с намерением позвонить кому-то из знакомых, огорошив вместо приветствия зазывной фразой:

– Как ты смотришь на то, чтобы напиться сегодня?

Листаю контакты телефона и понимаю, что адресовать этот вопрос в моем окружении некому. Ваня? Рассчитывать на его дружескую поддержку врятле можно, да и в свете последних событий, вовсе не хочется представать пред ним столь уязвленной.

Взгляд натыкается на коротко записанное имя. Толи у меня не хватило времени, толи желания записать его полностью. В строке абонента, из всей информации, красуется лишь " Кир".

–Этому попробуй позвони – не будешь знать после как от него отделаться! – бурчу недовольно.

Придётся пить одной. Привыкать быть одной…

Спустя два дня маме сделали повторную операцию. Меньшее из того, что было необходимо. "Убрали" последствия черепно—мозговой травмы, если выражаться не медицинскими терминами, а человеческим языком. Необходимые манипуляции, как гарант того, что в итоге она не завершит свою жизнь в состоянии овоща, а пройдя курс восстановления, вернётся к полноценной жизни… При условии, что и операция на позвоночнике завершиться успешно и она вновь сможет ходить… Все эти "если", словно невидимые звездочки в многотомных договорах, которые подписываешь, не удосужившись прочесть.

Наличность таяла, кренясь к значению нуля, а на поддержание организма в первые дни были нужны дорогостоящие препараты, которых, естественно, не могло быть в больнице. Да и без хороших связей их с трудом можно найти. Запас на карте не был бесконечным. Вдобавок ко всему добавились и ежемесячные платежи. Уведомление о необходимости внесения не малой суммы за машину, которая неприкаянно стояла под окнами во дворе.

В очередной раз, бесцельно нарезая очередной круг по квартире, остановившись у зеркала, критически оглядев себя со всех сторон, я подняла волосы вверх, растянув на губах лучшую из улыбок, с усмешкой во взгляде произнося:

– Три сотни за выход? Разве я не смогу получить от них больше? Должны же в подобной "сфере услуг" быть какие-то чаевые?

Главное не переступать черту, где заканчивается игра и приходится делать что-то большее, за что им захочется заплатить…

Не веря в то, что творю подобное, выбираю из последних вызовов номер блондинки, задумчиво глядя в зеркало. Слушая длинные, монотонные гудки. Если она не ответит: я навсегда забуду об этой безумной затее!

Ещё два гудка и…

– Я уже начала сомневаться, что ты позвонишь, – без приветствия, со скользящей издёвкой в словах, проносит надменно.

– Я и не собиралась, – отвечаю правдиво. – Но..

– Приезжай в студию в течение часа, – пребывает, не слушая моих изъяснений. – Сможешь? Необходимо создать портфолио.

– Конечно. Буду, – соглашаюсь на выдохе.

– Отлично. Жду.