3. Поиски

Постель Матвея так и оставалась пустой, ружьё – без патронов, а гости, за исключением подростка, который, как видно, уже ушёл, по-прежнему кружили снаружи. Весь вчерашний день со всеми его сюрпризами, со всем плохим и хорошим, не оказался сном.

За ночь настроение молодого человека изменилось: он стал куда веселее и бодро носился между пнями с Вегой, бросая ей палку. А та и рада – после пропажи Охрина играть с ней некому. Матвей не любит, а Анне не до того.

Его спутники, перебивая друг друга, благодарили за гостеприимство.

– Большая редкость, когда люди вот так встречают, – говорил агент.

– Нам очень у вас понравилось, – уверяла девушка.

Как будто тут у Анны, а не её соседей, турбаза. А ей нужно всего лишь продать участок. Но обманываться не стоит: покупатели не вернутся.

И где же Матвей? Прошли уже сутки.

Анна думала, что пара приехала на одной машине вслед за риэлтором, но нет. Девушка села за руль чёрной, агент – к ней пассажиром, а парень отправился следом на белой. Они чудом разминулись со спасателями и наверняка встретились по дороге: те прибыли почти сразу после отъезда гостей.

Никогда ещё здесь не было столько приезжих сразу. Троих спасателей привёз служебный УАЗ с оранжево-синими полосами, на сей раз никаких сомнений – это точно они. А за ними грузовик и два внедорожника. Целая вереница соседей: Марина с турбазы, Митрофанов-старший – крепкий, всегда приветливый, с хитроватым прищуром и лысеющим седым теменем, его высокий белоголовый сын Андрей, муж Нины. И, по всей вероятности, Кан – коренастый азиат лет сорока с шишкой из волос на затылке и ружьём на плече, поразительно похожий на вчерашнего мальчишку. Лицо лисье, лукаво-насмешливое: острый подбородок, прямой длинный нос, резкие скулы, треугольные брови. Надо сказать ему, что с его сыном всё в порядке.

Кан, видимо, ощутил взгляд Анны и посмотрел в ответ.

– Это у вас, как понимаю, сын тоже пропал? – довольно грубо спросил её рослый спасатель.

Матвей Анне не сын.

– Да, я же сказала, – вмешалась Марина и, словно извиняясь, взглянула на Анну.

– Фото его дайте.

– В телефоне есть. С Нового года, – как раз специально ради праздника Анна тогда и зарядила его в посёлке, несмотря на снегопад. А прошёл он… Лучше не вспоминать.

– Так покажите. Да и сбросьте мне сразу, – предложил спасатель.

– Сейчас не смогу. Он разряжен, – и опередив ожидаемое «так зарядите», Анна добавила: – Электричества на участке нет.

– А другие фото? Может висит где в доме на стенке? Сам перефотаю.

Анна помотала головой.

– Ладно. Позже разберёмся.

– Водоём. Здесь и надо сразу искать, – заметил его коллега.

– Я уже искала, – устало сказала Анна. – Там ничего нет. Да и не любит Матвей купаться.

И тут вспомнился он мокрый из сна.

– Вот и мы теперь поищем, – сказал спасатель.

– В лесу смотреть надо, – не согласился Митрофанов-старший.

– На что ещё там смотреть? – раздражённо вмешался Кан. – Если вчера всё обошли. Мы до реки дошли, а вы, дядя Коля?

– До лесопилки. Но что-то и пропустить могли. Да и хозяева кругом рыскают.

– Что ещё за хозяева? – спросил рослый спасатель.

– Да ты как чужой. Мишуки, ясное дело.

– Тут у вас для детей прямо самое место.

– А что не место, что ли? На чистом воздухе растут, – огрызнулся обычно невозмутимый Андрей.

– Везде глянем, – примирительно сказал второй спасатель. – Сперва водоём посмотрим, затем в лес пойдём. Так когда у вас ребёнок пропал? – он обратился к Анне.

Она всё рассказала, пока шли к болоту. За спиной Митрофанов-старший шепнул сыну:

– Сразу видно – мужика на хозяйстве нет.

Спасатель, натянув болотники, забрался в воду и шарил палкой по дну, как и сама Анна накануне. Вега, которая только что с любопытством сопровождала приезжих, теперь металась с лаем вдоль берега, как будто хотела выгнать его оттуда.

Все остальные наблюдали у края болота. Пару раз спасатель сообщил, что что-то нащупал, и следом вытащил дырявую ржавую бочку и лопату. Наверное, кто-то всё-таки раньше здесь жил: Анна и Охрин их точно туда не бросали.

Кан отошёл и встал немного поодаль. Нужно всё-таки рассказать ему про мальчишку. Хоть у кого-то сегодня будет хорошая новость.

– А я видела вашего сына, – сказала Анна.

– Где? – обернулся Кан.

– Да прямо здесь. Ночью у костра. Он сказал, что замёрз и хочет погреться. А утром, видимо, ушёл.

– Куда? – треугольные брови сдвинулись к переносице.

– Не знаю. Домой, наверное.

– Вот же паршивец, – прошипел Кан с явным облегчением во взгляде. – Мы по пути не встретили – видно, через лес двинул. А что ещё он сказал?

– Вроде, что видел вас или что-то такое, – про то, что он обознался, приняв ещё кого-то за Анну, смысла говорить нет.

– Наверное, когда я его искал. Ну, пусть только вернётся… Эй! – крикнул он спасателям. – Мой вроде нашёлся.

Те отмахнулись. Одним меньше – одним больше: их задача от этого не менялась.

– Как тебя зовут? – спросил Кан. – Забыл что-то.

Анна до сих пор не привыкла к здешнему панибратству. Обращение незнакомцев «на ты» коробило. Но даже если она об этом и скажет, ничего не изменится. Анна представилась.

– А я Роман.

Зачем называть детей в честь себя и создавать путаницу? Анна никогда такого не понимала. Но, впрочем, не её ребёнок – и не её дело.

– И где он нашёлся? – подошёл Митрофанов-старший.

Кан пересказал слова Анны.

– Ну, дай-то Бог. Надеюсь, и наши где-то просто загуляли, – пасечник продолжал оглядывать участок. – Не дело на болоте строиться, хозяйка.

– Это точно. Оводы с мошкой уже сожрали до костей, – подтвердил его подоспевший сын, растирая красную шею в характерных бляшках.

– Отпугиватели погасли. Я зажгу, – сказала Анна.

– Фумигаторы надо. Электрические, – посоветовал Андрей.

– Да не в мошке дело, – сказал его отец.

– А в чём? В болотной жене? – усмехнулся Кан.

– В чём? – удивилась Анна.

– Да есть тут сказка местная. Дядя Коля её особенно любит, – опять со смешком объяснил Кан. Настроение его явно улучшилось.

– А откуда вы её знаете? В Новой Покровке рассказали? – Анна подумала про полоумную бабку Филиппову.

– В каком смысле? – с недоумением взглянул пасечник.

– Вы ведь приезжие?

– Кто? Они? – фыркнул Кан. – Да у них до сих пор старый дом в Покровке стоит заколоченный непонятно, с каких времён.

– Вернулись домой на старости лет, только место чуток сменили, взяли землю, – подтвердил пасечник.

Анна была уверена, что они здесь всего лет пять. А раз так, то и нечему удивляться, что дела у них хорошо идут: ещё бы, всё тут знают.

– А что за болотная жена? – Анна опять вспомнила россказни бабки.

– Какая жена? – переспросила, подходя, Марина.

Митрофанов вздохнул.

– Потом как-нибудь. Кто знает, где сейчас детишки? Да и не стоит на болоте про болото-то. А ты бы, хозяйка, – он повернулся к Анне, – по периметру участка колья, что ли, вбила. Лучше осиновые.

То же самое говорила и бабка. Только Митрофанов сумасшедшим совсем не выглядел.

– Зачем?

– Ну… Традиция, можно сказать, такая, – уклончиво ответил он.

– Чтобы болотные духи сюда не забрались, – с усмешкой добавил Кан.

– Пап, ну ты серьёзно? – вмешался Андрей. – Может, хоть не сейчас? А где, кстати, Никита с Дашей? – он обратился к Кану. – Что-то ни вчера, ни сегодня не видно их. Решили, что раз мы детей ищем – то и Катюху, что ли, найдём заодно?

Видимо, речь про Антоновых – егеря и его жену, дверь дом в которых вчера была заперта.

– Да не то, что они не хотят искать, но…

– Что-то есть, – крикнул спасатель.

Наверное, опять какие-нибудь отходы.

– Что там? – любопытная Марина, единственная, у кого не было никаких причин здесь находиться, первой поспешила к болоту.

***

На сей раз спасатель держал на палке, подняв её вверх, какую-то тряпку.

– Что там у тебя?

– Да откуда я знаю? Сейчас и увидим.

По-прежнему высоко держа палку перед собой в вытянутой руке, спасатель побрёл к берегу, делая огромные шаги. Он бросил тряпку на землю рядом с двумя другими находками и стал расправлять палкой.

Тёмная от болотной воды знакомая ткань в мелкую клетку сложилась в детскую рубашку. Когда она подсохнет, окажется бордовой. Во сне Анны Матвей был в ней. И с него текла вода.

«Ань, я замёрз» …

– Кто-то узнаёт? Чья?

– Вроде не Макса. Но это маму лучше бы спросить, – неуверенно пробормотал Андрей.

– Я такую тоже не помню, – согласился его отец.

– Она ещё и обгоревшая, что ли? – присмотревшись, удивилась Марина. – Как так?

– Да просто, – ответил Кан. По мнению Анны, он уже должен был спешить домой, чтобы выяснить, добрался ли туда его сын, но он оставался здесь. – От костра зацепило и тушиться побежал. А там или сбросил её и вышел, или нет.

– Или что? – не поняла Марина.

– Или сбросил, да не вышел.

Она охнула, как будто речь шла об её ребёнке.

– Или смыло. Или сорвало об корягу, да хоть об эту бочку, – спасатель показал на свою прошлую находку. – Твоего рубашка, что ли? – спросил он Кана.

– Он такие не носит, – ещё бы, великоват его сын для детской одежды.

Кан смотрел на рубашку, прищурившись, затем присел на корточки:

– А обожжена странно. По всему низу. От костра так не получится, разве только если в него прыгнуть.

– Ясно, что и не девочкина она. И не вашего, значит? – спросил спасатель у Анны.

– Его, – тихо шепнула она. Во рту пересохло.

Все смотрели на неё, и ей совсем не нравилось быть в центре внимания.

– Что? Вашего? – удостоверился спасатель.

– Да.

– Он в ней пропал?

– Нет. Не знаю. Не мог.

– Как это? Когда он её носил?

– Позавчера. А в чём ушёл, я не видела.

– Значит, в ней и был.

– Нет. Я её забрала в стирку, когда он лёг спать.

– И что? Взял да достал.

Анна опять вспоминала свой сон, такой чёткий.

– Может быть. Я не знаю.

– Ладно, ищем тело.

Тело?..

Спасатели, уже вдвоём, долго рыскали, щупая дно корягами, по болоту. Вега, устав и охрипнув, рухнула в траву и заснула.

– Пацан напакостничал с рубашкой, вот и ныкается где-то, на глаза боится попасть. Как и мой. Все они одинаковы, – попытался утешить Анну Кан.

– Матвей не такой, – покачала она головой. – Он тихий. Домашний. Такие игры не любит. Да и костры разводить не умеет.

Кан отхлебнул из фляжки и протянул Анне.

– Будешь?

Она отказалась.

– А ваш сын? Вы к нему не спешите? – уже давно вертелось на языке и наконец сорвалось.

– А что спешить? Раз цел, то, как дойдёт, своё получит, – дёрнул он плечом.

– Ну что, может, в лес уже? Время-то идёт. Уже больше суток их нет, – слышно, как нервничал у болота Андрей.

– И как тут тебе одной? Не очень? – продолжал Кан.

– Просто никак, – честно ответила Анна.

– Это пока. Обживёшься. Привыкнешь. Пацан подрастёт – помощь будет.

Анна и так уже очень давно поняла, почему в крестьянских семьях хотели иметь как можно больше детей.

– Или, может, встретишь ещё кого. Ты ничего такая.

Он что, с ней заигрывал? И время, и место, да и сам Кан – всё было крайне неподходящим.

Анна смотрела на него, думая, что ответить – но он уже отвлёкся на перепалку пасечников со спасателями. Первые продолжали настаивать на прекращении поисков в болоте. «Если даже один здесь, то с остальными что?» – донеслось. И в итоге они победили. Переодевшись в сухое прямо за своим УАЗом и бросив мокрые сапоги на участке Анны, спасатели с Митрофановыми и Каном ушли в лес.

– А я вас хотела проведать, – сказала Марина, как будто они давно знакомы, а не увиделись на ходу только вчера. – Смотрю, вы на участке пока мало чего успели.

– Я и не собираюсь, – вдруг сильнее прежнего навалилась усталость, даже губы едва шевелились. – Пытаюсь его продать.

– Цены тут – сказка, – кивнула Марина. – И красиво. Быстро заберут.

Анна вздохнула. Продолжать разговор не хотелось.

– А у нас вроде как свадебный подарок. Сейчас отстроимся, и дело пойдёт. Думаю, года за три максимум окупится. Но не представляю, как можно одной. У меня двое работников, и их прямо мало. Не хватает рук. Помощь бы не помешала любая, и по хозяйству тоже. У одного из моих же ещё и дочка маленькая. Я заплачу, нормально денег дам.

Она пытается нанять Анну? Мол, раз она и так не справляется одна, то, конечно, согласится поработать заодно и на кого-то ещё? Поразительный аргумент.

Возмущённая и, пожалуй, оскорблённая Анна лишь помотала головой, вздохнув ещё глубже.

***

Когда уже совсем стемнело, группа вернулась из леса. Анна почему-то была уверена, что никого и ничего не найдут – так и вышло. Во время поисков, похоже, все переругались. Выглядели злыми.

– Угостишь, хозяйка? – фамильярно попросил Митрофанов. – Передохнуть бы.

Вряд ли он не смог бы вытерпеть голод до своего дома, скорее, хотел позаботиться о спасателях. За счёт Анны. Да только не выйдет: она и себе не готовила, только собаке. Разобрала такая апатия, что и этого бы не делала, если бы не было так совестно смотреть в её голодные глаза.

– Я бы и рада, да нечем.

– Совсем плохо дело, – присвистнул пасечник.

– Может, хоть кофе есть? – спросил один из спасателей. – Нам теперь полночи отсюда выбираться.

– Кофе нет, а чай можно.

– Или давайте к нам, у нас есть всё, – предложил Андрей.

Но поругались, похоже, крепко: выбрали негостеприимное предложение Анны.

Кан развёл костёр. Как и вчера, вокруг собрались гости, хоть на сей раз и другие. Успокоились понемногу и уже вполне мирно продолжали гадать, куда могли пойти дети. Потом почти все отхлебнули из фляги Кана. Даже Анна, не любительница спиртного, глотнула мутную обжигающую дрянь. Какая-то самогонка.

Спасатели стали собираться и вскоре уехали, пообещав прибыть снова. Но соседи не расходились. Анна отошла, а когда вернулась, разговор опять повернул к суевериям.

– Так смысл в чём? – говорил захмелевший Митрофанов. – Чтобы удача была: на рыбалке и на охоте, чтобы росло всё, болезней не было, не топило. Чтобы место, если новое, домом стало и полной чашей.

– И что для этого делают? – заинтересовалась Марина.

– Болото кормят, – ответил Кан.

– Что значит – кормят? И почему именно его?

– Ну, не совсем само болото. То, что в нём.

– А что в нём?

Кан рассмеялся.

– Ты что, никогда поговорку не слышала? Что в болоте водится?

– Брось, не суть, – махнул на него Митрофанов.

– Да ладно, – переводила взгляд с одного на другого Марина. – И чем же их кормят?

– Кто чем. Хочешь хлеба – хлебом корми, денег – деньгами.

– Вот так просто?

– Это как посмотреть, – Митрофанов поднялся. – Пора нам. День тяжёлый был, а завтра будет не легче.

– Да хоть вообще не возвращайся домой. Что я Нине скажу? – грустно вздохнул Андрей.

Отец похлопал его по плечу.

Встала от костра и Марина. Анна слышала, как она продолжает что-то выспрашивать у Митрофанова у машин. Такт – не её конёк.

Кан не торопился. Он лениво теребил задремавшую у доски-скамейки Вегу. И, когда шум двигателей отдалился, вдруг придвинулся ближе и приобнял Анну. Она напряглась, но от удивления и неожиданности не отстранилась. Наклонившись, он прижался к её губам шершавыми губами, попутно расстёгивая рубашку, и случайно оторвал пуговицу.

Анна всё ещё не сопротивлялась. Реакция не поспевала за происходящим.

Кан повлёк её в до сих пор стоявшую на участке палатку. Там пахло сыростью, а от Кана – потом, лесом и самогоном из фляжки. Дикий запах, но неприятным он не был.

Камни под спальным мешком кололи. Чужие, твёрдые, грубые и шершавые, как и губы, руки обшаривали её тело. Вытатуированная чёрная змея извивалась на загоревшей гладкой груди. Анна закрыла глаза и, ни о чём не думая, поддалась.

Потом он оторвался от неё и рухнул на спину. Анна не смотрела на него и не представляла, что ему говорить.

И вообще – как себя вести? Все связи без продолжения – целых две – кончились ещё в ранней юности. А взрослые её отношения развивались совсем по другому сценарию. И уж тем более с некоторых пор. Подруга – та самая, что ушла в торговлю – смеялась: «как товар выбираешь». Но и одобряла: мол, так и надо.

А сейчас… Что это было?.. Но обсуждать ничего не пришлось: Кан закрыл глаза. Анна не выясняла, спал он или нет. Забрав одежду, она ушла в дом и опять заперла дверь, собираясь мучиться от духоты. Но, на удивление, выпив тёплой воды, уснула она легко.

И снова приснился сон. Она видела ночной лес и путанную тропу, на ней – автомобиль, в темноте не особенно различимый. Внутри человек, но лицо, закрытое ладонями, тоже не рассмотреть. Но зато отчётливо видела Анна погоны полицейской формы и слышала женский плач. Это была женщина, и она рыдала в лесу в окрестностях Новой Покровки.