Цитаты из книг автора «Юлия Лапина»

Когда-то диагноз «дисморфофобия»69 был известен лишь психиатрам и клиническим психологам. Неприязнь к телу или какой-то ее части рассматривалась как патологичное состояние, и, если у пациента были подобные жалобы, его отправляли вовсе не к пластическому хи

Еда проникает в тело и изменяет его. Еда влияет и на психику: мозг нуждается в энергии, которую получает благодаря еде, при длительном голодании он меняет свою структуру. По данным NCBI64, эксперименты на мышах показали, что как голодание, так и питание с высоким содержанием жиров могут менять экспрессию генома в процессах работы мозга65. А где изменения психики (сознания, души) — тут уж жди предписаний и запретов.

Самокритика — одна из форм хронического стресса и один из путей, ведущий к депрессии. Ее биохимические последствия были выявлены в очень интересном исследовании, и вывод был сделан такой: самокритика меняет работу нашего мозга и делает нас более уязвимыми для стресса61. Обычный стресс активирует в организме ресурсы для борьбы с опасностью. Если мы видим волка — мы убегаем или деремся. Но когда мы говорим себе: «Я тупая, толстая/отвратительная», то для нашего мозга это звучит как «Я и есть твоя опасность, надо убегать или драться», то есть волк постоянно рядом. По данным вышеупомянутого исследования, самокритика становится одной из причин ухудшения здоровья — как физического, так и психического62. Она же с большой вероятностью приводит людей к одиночеству63. Почему же так трудно отказаться от самокритики? Потому что она дает иллюзию мотивации. Но только стресс хорош, когда надо сделать что-то быстро, к примеру убежать от волка. А для долгосрочных задач он не работает. Однако мы упорно верим, что если будем пытать самих себя, то сделаемся лучше, ну хотя бы немного. Самый частый аргумент, который в таких случаях приводится: «Если я перестану критиковать себя за недостатки, значит, признаюсь миру и самой себе, что я никогда не стану идеальной, что так и останусь "неправильной". Мне нужна самокритика, чтобы мотивировать себя стать лучше!» Именно этому учит нас наша культура, этот довод настолько распространен, что звучит весьма рацио­нально. Однако речь идет не о реальной опасности извне, а борьбе с самими собой. А что случится, если вы перестанете убегать от себя и сражаться с собой? Что будет, если вы опустите кнут, которым били себя много лет подряд, и перестанете ранить себя снова и снова? Быть может, тогда раны начнут заживать? Идея заниматься постоянной самокритикой, чтобы мотивировать себя, похожа на сорняк, который по ошибке приняли за культурное растение

Скучные цифры из школьной программы21 не показывают всей важности, всех социальных последствий, которые принесла борьба за права женщин. В таком-то году в такой-то стране женщинам разрешили голосовать, а также распоряжаться имуществом независимо от мужа или отца, получать образование. Но все это означает, что женщины наконец-то начали получать контроль над окружающим миром напрямую, а не через мужчин. Им больше не надо было использовать свое тело и искусство манипуляции. Право голоса означает право решать политическую судьбу страны, право на имущество — возможность не зависеть от мужа или отца и не оказаться на улице по их воле, право на образование — шанс на участие в социальных процессах общества и возможность финансовой независимости. Но законы принимаются быстро, а традиции и уклад меняются гораздо медленнее. Многие женщины до сих пор боятся изменений тела (несоответствия стандартам или возрастных изменений) именно из-за страха потерять контроль над окружающим миром. Речь не просто о том, чтобы привлечь внимание мужчины и понравиться ему. Это глубокий страх остаться невидимкой — ничего не значащей и ничего не решающей в этом мире. Пока коллективное сознание превалирует над индивидуальным (а коллективизму нас учили долго), лозунг «мое тело — мое дело» не станет близок большинству людей. Тело в обществе коллективного сознания не часть «Я-структуры», а всего лишь социальный сигнал. И другие люди автоматически считывают этот сигнал в соответствии с доминирующей в данный исторический момент интерпретацией. Тело играет ту же роль, что одежда, часы или автомобиль престижных марок: становится важно не «как мне удобно», а «какое место в иерархии я займу с их помощью». Замужество и рождение детей иногда тоже происходят в жизни не потому, что «хочется», а из-за страха быть отвергнутой — партнером, мамой, социумом и т.д.

Один из «гениальных» маркетинговых ходов для увеличения продаж косметики — медикализация стандартов красоты, то есть когда ты не просто некрасивый, а «больной», если не соответствуешь определенным стандартам. Еще лет 40 назад некоторые косметические средства стали продаваться только в аптеках, чтобы внушить покупателю: это не просто баночка с кремом, а лекарство. Изначально медицина занималась процессами, угрожающими жизни. Однако собственная внешность интересует женщин гораздо больше, чем, например, ежегодный профилактический осмотр у гинеколога. И сегодня одна из самых денежных отраслей медицины — эстетическая медицина, которая изначально была направлена на восстановление после травм, ожогов, врожденных дефектов внешности, угрожающих жизни, а теперь в основном занимается уменьшением одних частей тела и увеличением других. Целлюлит, как и растяжки, не представляет опасности для здоровья и возникал у женщин во все времена. Это показатель естественного течения жизни и нормальный процесс: так тело реагирует на происходящие с ним возрастные изменения. Жир и «объемы» не всегда были женскими врагами и уж тем более не считались уродством. И лишь недавно женщины объявили им войну. В своей книге «История красоты» французский историк Жорж Вигарелло (Georges Vigarello) подчеркивает, что «история с целлюлитом берет начало от… традиции тщательной оценки [тела], которая сегодня более, чем когда-либо, пытается бороться с несовершенствами и разрушением тела».

В середине XIX века набрала обороты Великая индустриальная революция. Ручного труда и людей, занятых им, стало заметно меньше, появился и окреп средний класс. Тогда для мужчины было престижным иметь хрупкую жену: маленькая, худенькая, она порхала по дому, словно птаха, и просто физически не могла работать, даже если бы захотела. Своей внешностью женщина подчеркивала, что ее муж в состоянии один содержать семью

В XVII веке идеалом была мягкая, округлая, пухленькая женщина9, потому что лишь богачки могли есть продукты из дорогих муки и масла, вести сидячий образ жизни и не работать на полях под палящим солнцем.

В 2009 году на конференции, посвященной расстройствам пищевого поведения, одна из ведущих специалистов по расстройствам пищевого поведения, Маргери Ганс (Margery T. Gans), посвятившая много лет изучению анорексии и булимии, выступила с докладом8 о возникновении в современном обществе «худого идеала женщины». Речь в докладе в первую очередь шла о социальном статусе, причем не женщины, а мужчины. «Идеал худобы» западного мира берет свое начало из концепции, что женщина — собственность и символ статуса мужчины.

Для развития агапе нужна возрастающая близость, в которой непременно будут возникать конфликты, и придется искать компромиссы, прощать, отпускать, забывать. Это кропотливый ежедневный душевный труд.

Сегодня любовь — это не просто эмоцио­нальная поддержка, сочувствие и партнерство, но еще и панацея от экзистенциального одиночества.