Цитаты из книг автора «Юлия Лапина»

люди автоматически считывают этот сигнал в соответствии с доминирующей в данный исторический момент интерпретацией. Тело играет ту же роль, что одежда, часы или автомобиль престижных марок: становится важно не «как мне удобно», а «какое место в иерархии я займу с их помощью»

и тревоги, и люди были готовы отдать многое, чтобы откупиться от этих чувств.

Здоровым может быть лишь то, что молодо выглядит, а все, что выдает возраст, — источник сты

успешно продают детокс-программы и процедуры в спа-комплексах, дающие «ощущение чистоты».

Маркетологи прекрасно знают об этой особенности психики (еще бы, ведь в индустрии красоты миллионы долларов тратятся на исследования психологии потребителя!)

В Англии существовала традиция продажи жены, потому что развестись по взаимному согласию в привычном нам смысле было почти невозможно. Муж надевал на шею, руку или талию жены поводок, приводил ее на аукцион и отдавал тому, кто предлагал самую высокую цену

в наши дни многие сферы жизни лишились индивидуализма ради более широкого охвата потребительской аудитории. Например, образование — это больше не диалоги Сократа с учениками, а ЕГЭ с конкретными критериями

В своем страхе не затормозить и не справиться со своими желаниями мужчина винит женщину — как ребенок, споткнувшись о камень, пинает его, считая, что он виноват в боли тем, что оказался на дороге. Из этого страха выходит традиция прикрывать женщину паранджой, видя в ней источник искушения и секс-радиации, — вместо того, чтобы тренировать свой навык торможения. Это тупиковый путь: если не тренировать в себе стоп-процессы, они настолько ослабнут

мужчины остро переживают свою «неспособность доставить женщине удовольствие» при проб­лемах с эрекцией, так как ее наличие или отсутствие прочно связано с мужской самооценкой. Так что информация о женской анатомии и психологии секса нужна не только женщинам, но и мужчинам.

Церковь часто критиковала и осуждала высокопоставленных правителей за разводы, но никогда — за убийства или казнокрадство. Видимо, так исторически сложилось, хотя нигде в святых текстах нет указаний на то, что один грех «не страшнее» другого или кому-то все же можно воровать и убивать.