Глава 4. Московская сказка

Так бабЗина ворчала пока мы шли по заснеженной Молчановке к Калининскому, и потом двинулись по Воздвиженке (тогда это все был Калининский проспект). Люди вокруг спешили, но передвигались медленно из-за огромного количества одежды, навьюченной вокруг их туловищ, голов, ног, рук, а иногда и лиц. Передвигались неуклюже, особенно дети, и выглядели комично! И вдруг случилось чудо. Я увидела Кремль. Я смотрела, как завороженная, так как ни в одной сказке, прочитанной мне до сих пор, такой красоты описано еще не было. Мы подходили ближе к Кремлю, и я ощущала, что приближаюсь к самой интересной в мире сказке. Вот мы спустились в подземный переход и вышли к Александровскому саду. Кремль был уже совсем рядом. БабЗина что-то рассказывала, показывала, а я как будто прилипла глазами к этим красным башням со звездами. Они казались мне такими таинственными, такими загадочными и непостижимыми, что я ничего не видела вокруг и не заметила, как мы дошли до Красной Площади. Около Исторического Музея мы встали в конец огромной очереди, которая практически не двигалась. И вот тут мой восторг немного обмяк, так как больше всего на свете я ненавидела очереди.

Из своих на тот момент трех с половиной лет, наверное, половину я провела в очередях. Самая ненавистная очередь была на ступеньках гастронома около моего детсада, куда меня ставили каждый день, вне зависимости от погоды и времени года. Дрессированная, выйдя из ворот детсада, я беспрекословно шла и вставала в конец очереди, в то время как мама входила в магазин и рассматривала, за чем, собственно, стоим сегодня – сосиски или курица, печенка или фарш. Потом она возвращалась ко мне и мы обе стояли, держась друг за друга на солнце, на ветру, под дождем….. как придется… Иногда мама крепко прижимала меня, иногда о чем-то расспрашивала, что-то рассказывала, иногда журила…. Короче, общалась с ребенком, воспитывала, а я общалась с мамой… Были еще очереди в поликлинике, на вокзале за билетами, на автобусной остановке, чтобы войти в автобус. Мама умудрялась даже книжки мне читать в очереди… Очереди были неотъемлемой частью моей маленькой жизни, но самой противной….. если не считать еду….

И вот теперь я стою на Красной Площади тоже в очереди. Стою безропотно, не совсем понимая, куда стою, зачем стою, но знаю, что надо….. БабЗина тут же познакомилась с людьми из очереди… Это были в основном московские пенсионеры и приезжие среднего и пожилого возраста. БабЗина наконец всласть смогла обсудить с ними, каким замечательным человеком был Владимир Ильич, добрым, умным, чутким, как любил детей, и как рано умер…. Иначе страна бы наверняка не вверглась в те ужасы, в которые вверглась…. А Сталина правильно убрали из Мавзолея….. Но несмотря на оживленный разговор и захватывающую тему, народ все-таки начал замерзать…. Глухо топал по хорошо утрамбованному снегу валенками и ботинками, хлопал рукавицами, закрывал рот и щеки шарфами и платками, поднимал воротники все выше и выше, ежился, втягивал головы и поднимал плечи, прятал руки в карманы и за пазуху. Меня всю запеленали моим же шарфом, оставили только глаза, но я все равно стала промерзать. Начинало темнеть. Я думаю, было уже часа три дня.

И тут к нам подошел товарищ (не помню в штатском или нет) и сказал:

– Гражданочка с ребенком, проходите в специальную очередь. Что ж вы мерзните?

Так нас повели вперед, к Мавзолею. Мы чуть-чуть еще постояли в маленькой очереди «для избранных» и вошли внутрь. Сначала спустились по каким-то подземным коридорам и лестницам вниз, везде было жутко темно, и мы передвигались почти наощупь. Наконец мы вошли в просторный зал, где было чуть светлее, тихо играла музыка, но я пока не могла понять, куда нужно было смотреть. И тут я услышала громкие рыдания бабы Зины. Дело в том, что я никогда в жизни до этого не видела, как плачут взрослые. Мне всегда говорили: «Не плачь, ты же уже большая, только маленькие дети плачут». А тут – такое. Баба Зина рыдала навзрыд, со слезами, всхлипываниями, сморканиями и всеми остальными атрибутами. Да, раньше она тоже регулярно «роняла слезу», но в моем понимании, это не было «плакать». А тут все по полной программе. Теперь я четко поняла, куда нужно смотреть. Мы медленно шли по какому-то балкону, держась за перила. Все пристально смотрели влево, а я – вверх и вправо, на бабу Зину. Через несколько минут мы вышли из Мавзолея. На улице (вернее, на Красной Площади, было уже темно)….. лишь рубиновый звезды торжественно пылали в ледяном московском небе….. мы помчались домой…..

– Ну как Ленин? Лежит? – спросил дед Миша, прихлебывая свежие горяченькие щи, только что сваренные Милой.

– Не надо так разговаривать с ребенком. Она замерзла, устала, столько эмоций!

– А что такого я спросил? Лежит или пошел погулять, а может телевизор смотрит? – дед Миша дерзко засмеялся в голос.

– Замолчи! Напугал ее! Ничего не ест… опять….. наверное, не нравится наша еда….

Я, действительно, не слишком оценила щи. Куриные котлетки с пюре тоже не пошли. Ну чай с конфетой, ладно, были пущены в ход. Тут пришли мои родители – с покупками, с впечатлениями, веселые и счастливые. Стали энергично рассказывать, разворачивать, показывать, смеяться, ужинать и пить чай…. Меня посадили смотреть телевизор, по которому шло фигурное катание, которое я обожала. Обычно дома я еще и танцевала, изображая, вернее воображая, что я фигуристка. Но сегодня – то ли устала, то ли стеснялась, ведь в комнату все время заглядывали малознакомые люди – я просто смотрела на фигуристов. А может, произвел неизгладимое впечатление цветной телевизор. Ведь дома у нас был простой черно-белый. Зашел знакомиться сосед Анатолий, который с женой тоже жил в этой большой квартире. Он был тихий и интеллигентный, работал инженером. Дед Миша все время говорил про него: «Хороший мужик, жаль выпить с ним нельзя – язвенник»

– Я сегодня буду спасть на диванчике на кухне. Можно? – спрашивает робко мама,

– Что храпим сильно? – смеется дед Миша,

– Ннну, не сильно, чуть-чуть, просто я очень чутко сплю, – начала оправдываться мама,

– Да ладно, храпим мы знатно, причем оба….

– А у вас мышек на кухне нет? а то я страшно боюсь мышек….

– Да нет, вроде, раньше были, сейчас, нет….

– Какие планы на завтра? – поинтересовался папа, беря меня на руки, – щеки малиновые, ты не заболела?

– Да нет, все в порядке! Это от морозца! Не ест ничего ваша девочка. Чем кормить, не знаю, – пожаловалась баба Зина.

– Да, с этим проблема. Но мы научились с ней справляться. Еда обычная, но со сказкой. Общеизвестные сказки про Колобок или про Золушку не проходят, она их знает наизусть.

– Батюшки! А что же делать? Где брать сказки?

– Придумывать.

– Как?

– Сходу! – смеется папа.

– Да, у нас папа и бабушка Шура просто профессионалы в этом деле, – добавляет мама, – такое придумают, я сама иногда рот открою и слушаю.

– Так, поняла, сказки слушать, а что еще она любит делать?

– Рисовать! – хором выкрикнули родители, – мы как раз хотели купить ей новые карандаши и альбом. А то у нас в городе проблема с хорошими карандашами, она старые все изрисовала и сточила…

– Так нужно обязательно сходить в Детский Мир…. – деловито сказал бабаЗина, – а вот и первая сказка! Ты знаешь, кто такой Оле Лукойе?

– Нет!

– Ура! Не знает! – бабаЗина метнулась куда-то и вернулась с чудесным маленьким зонтиком, – вот зонтик, который Оле Лукойе открывает только над детками! Хорошие детки всю ночь видят чудесные цветные сны.

– Как в цветном телевизоре?

– Да, точно! А плохие детки видят черно-белые…. Как в старом телевизоре…. Хочешь попробовать?

– Да! – меня перебазировали на огромную кровать, как раз начиналась программа «Время», открыли надо мной зонтик, и я куда-то провалилась….

Глава 5. Чёрно-белый сон

1987 год. Март. Я студентка инъяза и прохожу практику в московской школе с углубленным преподаванием английского языка. Сегодня в рамках программы по «идеологическому воспитанию» мы идем с детьми в Мавзолей В.И.Ленина. Погода чудесная: солнышко и уже тепло. Я обожаю весну в Москве. Все обновляется…. Новая жизнь просто летает в воздухе – лови, дыши, живи, люби! Еще холодно, но уже весна. Ура! Мы идем с детьми по центральным московским улицам. Какая же Москва обшарпанная после зимы! В пяти минутах ходьбы от Кремля сохранились еще такие постройки, что можно снимать фильмы и про XVI и про XIX век, и про Великую Отечественную и про послевоенную разруху и про социалистические будни – вот сарай какой-то, а вот теплушка для рабочих, а вот безумная гостиница из стекла и бетона, а вот старинная церковь, а вот роскошный особняк, а вот Кремль. Придется часик постоять в очереди – пришли еще несколько школ раньше нас.

– Ульяна Львовна, а вы были в Мавзолее?

– Да, была в детстве…

– А там страшно? А он правда мертвый? А вдруг он проснется, как фильме ужасов, и схватит за руку? И утащит к себе в гроб? А он белый или черный, как египетская мумия в музее? Это, наверное, как в комнате страха в Лунапарке, там едешь в таком вагончике мимо могил на кладбище, а скелет медленно поднимается из гроба…. Ой, я боюсь. Я не пойду…. А Вам было страшно? А его можно потрогать? А он мягкий или окаменел?

К сожалению, я не могла ответить предперестроечным детям ни на один вопрос. Да. Я была в Мавзолее, но Ленина не видела…. Как это можно объяснить детям? Не знаю…. Теперь вот появился шанс увидеть….. И вот мы спускаемся по тем же лестницам и коридорам, спотыкаясь в темноте, входим в торжественный зал…. и…. в тот момент, когда я уже повернула голову влево (не вправо!!), ко мне подходит товарищ в штатском:

– Вы учительница?

– Да, я.

– Разберитесь! – и показывает на Кузнецова и Купцова, которые в порыве бесконтрольного гнева изо всех сил мутузят друг друга в уголке, грубо ерзая и срывая спинами торжественную темно-бордовую ткань, которой были бережно задрапированы стены. Я бросилась разнимать. Это было не просто, так как причина драки, очевидно, была очень серьезной, уговоры в таких случаях никто не слышит, и мне ничего не оставалось, как отволочь разгильдяев к выходу, схватив за шкирку одной рукой Кузнецова, а другой – Купцова. Они, потные, возбужденные и наверняка красные, продолжали обмениваться плевками и пинками то рукой, то ногой, кое-что досталось и мне. Наконец, мы добрались до выхода. Я поставила сорванцов на брусчатку, и они вскоре угомонились. Кстати, обратно в школу шли в обнимку.

А я теперь уже два раза была в Мавзолее, но Ленина так и не видела ни разу….

Утром, открыв глаза, я разглядела Жанабрамовну и бабЗину, в теплых халатах, сидящих у нас в комнате и пьющих кофе. Одна из них раскладывала пасьянс. Дамы не заметили моего пробуждения и продолжали беседовать вполголоса, попивая утренний кофеек.

– Я сто раз ей говорила: «Зачем тебе такой молодой любовник? Что ты с ним будешь делать?»

– А чего Катерина родить не хочет? Родила б, и все встало на свои места.

– А как родишь, если он не хочет..

– А как я родила. Саша не хотел детей из-за болезни мамы моей. Эта ведь гадость передается через поколение. Вот он и предохранялся. А мне в один момент так захотелось маленького, что я взяла и проколола заранее иголкой презерватив. Ну и все… так и получилась моя девочка….

– Какая Вы умная, Жанабрамовна! А я вот до этого не додумалась.. Мишка ведь тоже поначалу не хотел детей – нужно пожить для себя, попутешествовать, театры, кино, Ялта, Сочи, Пицунда-Мацунда…. А я тоже думала, что всю жизнь буду молодой и красивой. Я была худенькая, как тростинка. Высокая и стройная. Сколько раз в дом моделей приглашали одежду показывать. Все говорили: «Да на тебя мешок надень, модницей все равно будешь!» Все было к лицу. Поклонникам отбою не было. Так заболела, фигуру потеряла вместе со здоровьем и родить не смогла. Не успела. Всему свое время….

– Ну у вас племянники хорошие. Семья большая! Михал Иваныч вон какой интересный мужчина!

– Да уж! Тут глаз да глаз нужен. Я вот раз взбрыкнулась, обиделась на что-то, думаю, дай проучу засранца. Собрала чемоданчик и к маме уехала. Жду-жду. Думала он примчится за мной тут же. Ждала дня два или три, потом приезжаю домой, а он чай пьет с женщиной. Свято место пусто не бывает. Тут же заняли. Конечно, красавец чернобровый, высок, статен, да еще с должностью, с комнатой, с машиной…..

– Ну а Вы что?

– Я как взбеленилась! Не стала из себя интеллигентную строить. Выгнала тетку взашей из моего дома. А для меня урок был хороший. Я всем молодым женщинам этот пример рассказываю. Пусть гонор свой при себе держат. Ни в коем случае нельзя уходить, если действительно уходить не хочешь. Лучше перетерпеть. Я что идиотка? Не знаю своего красавца? На работе, да на работе, да задержался, да совещание, да командировка ни с того, ни с сего……. Я ведь не удивлюсь, если окажется, что у него где-то дети есть от другой женщины.

– Да что Вы, Зинаида Михайловна!

– Да, я серьезно! Он ведь ходок еще тот! А что делать? Одной остаться на старости лет? Вот так жизнь вспыхнула в один момент и теперь медленно гаснет! И вешу я 100 кг….. А кажется только вчера девчушкой-попрыгушкой была….

– А я уже два года, как на пенсии!

– Это кто там потягушки делает? Это кто проснулся наконец?

– Доброе утро! Маленькая принцесса!

– Готовьтесь, Жанабрамовна! Сегодня будем тренироваться и совершенствоваться на доселе непаханной ниве сочинительства сказок!

– Ой!

– Задача сложная, так как клиент подготовлен основательно. Ему нужны только новые или совсем неизвестные широкой аудитории сказки…..

– Ой!

На кухне меня уже ждала кашка и чай с молоком. Сегодня мы решили побыть дома, так как на улице была настоящая метель. Из окон почти ничего не было видно. Даже башню МИДа. У Жанабрамовны был отгул, а бабЗина решила посвятить день составлению планов (в основном меню) на Новый год. Ведь продукты закупались заблаговременно и с большими сложностями. Все нужно было распланировать и распределить.

– Нуууу! Что тебе снилось, принцесса Аврора? (связи с песней про крейсер Аврора не ищите, так как ее нет – песня появилась позже, просто совпадение – примечание автора) Помог зонтик?

– Да. Снилось, что мама ночью спит на кухне одна. Вдруг услышала шорох какой-то в кладовке. Очень испугалась, думала, что это Мышка-норушка прибежала и пересчитывает продукты, которые заготовила на зиму. По полкам прыгает и считает, сколько орешков осталось, сколько грибочков засушила, сколько варенья сварила, сколько ягодок на нитки нанизала… Мама ее очень боится почему-то. Встала, зажгла свет, заглядывает в кладовку….. а там нет никакой мышки…… это мальчишки дерутся в темноте за тёмной бархатной гардиной.

– Батюшки! Что-то Оле Лукойе напортачил…. Мама, кстати, спала не одна. Ночью папа твой к ней сбежал, тоже не выдержал нашего с дедом храпа, – засмеялась бабаЗина, – А что сон-то был черно-белый? Не цветной?

– Не цветной. Было темно, это ведь ночь была…. Везде темно – и на кухне, и в кладовке…. Только мама беленькая…. Значит, я плохой ребенок? Раз не цветной сон?

– Это Оле Лукойе что-то перепутал в первый раз. Сегодня еще раз попробуем…. Конечно, ты хороший ребенок!! Давай ешь кашку!

– А презерватив – это человек, которого все презирают?

– Батюшки! А это откуда взялось в твоей голове? Давай ложку, буду тебя кормить. Готова к сказке? Ты подумай, все запомнила….

– Да!

– Про кого хочешь сказку?

– Про принцессу.