И при одной мысли о том, что наслаждение это дозволено Храмом, радость ослабевала. Выходило, что, раз Кинкакудзи не препятствует мне сливаться с музыкой, значит музыка, при всей своей похожести на жизнь, – обман, подделка, и мое превращение – не более чем иллюзия.