Цитаты из книг автора «Юкио Мисима»

Но и он знал счастье – оно было в том, чтобы наблюдать. Об этом говорили его глаза. Ничего не создавать, только пристально смотреть на ту невидимую линию горизонта, на ту границу, определить которую можно лишь глазами и за которую проникнет только сознание, – это гораздо большее счастье, чем просто видимый горизонт. И вот в этом наблюдаемом, осознаваемом пространстве являет свои формы бытие.

Иногда бывает, что источник соблазна не в плотском желании, а в кружащих голову иллюзиях возвышенного, тех смутных иллюзиях, что подобны пику, прячущемуся меж туч. Они берут человека в плен, «возвышенное» держит его, как птичий клей, заставляя от нетерпения тосковать по беспредельному свету.

Больше всего ему не хотелось видеть правду, которая была в том, что сила, которая подвигает человека на высокие дела, на благородные поступки, и сила, которая будит в нем бесстыдные фантазии, соблазняет непристойными удовольствиями, имеют один и тот же источник, одного провозвестника – биение сердца.

у Хонды, сгоравшего от любви к той, невидимой Йинг Тьян, страсть питалась неизвестным, а познание, само собой разумеется, – известным.

По пути Хонде пришло в голову, что будь он молодым, то, наверное, рыдал бы сейчас в полный голос.

Но почему же в абсолютной лени у нее нет ни мгновения отдыха?

Хонда был из тех, кто с юности из чувства стыдливости не поверяет дневнику свои чувства.

Хонда подумал, зачем это, когда выключили свет, еще и говорить о том, что его выключили. Прямо-таки человек, который пользуется только теми словами, которые понятны без всяких усилий.

Когда на Хонду неожиданно свалились деньги, он, как все, полагал, что они пригодятся ему для собственных удовольствий, но теперь, чтобы получить самое желанное наслаждение, деньги оказались ненужными.

Впалые, с упавшими на них прядями волос щеки, на которых выступили следы разрушений, оставленные не находившим себе места, сметавшим все на своем пути духом, стали прозрачными, словно бумага. Казалось, что сквозь них спокойно, свободно, как дыхание, струится печаль.