Цитаты из книг автора «Юхани Карила»

– Люди спрашивали, может ли хмурница в человека забраться. Старуха Рийпи сказала, что в принципе может, но такое редко случается. – Они демоны настоящие, хмурницы эти. – Да, хотя старуха Рийпи сказала, что это духи народа юпиков, которые тысячу лет назад жили. Старые и сильные ведьмы, частично их души остались на земле. И им нужен хозяин. Обычно хмурницы вселяются в животных. Тогда против них не устоять. Старуха Рийпи говорит, что хмурницы встречаются в основном в Сибири. – Смотри-ка, прямо лекцию прочитала, что твой профессор.

– А ты слышал, что в главу муниципалитета хмурница вселилась? – Да уж. – Теперь он все время жрать хочет. – Да с хмурницами всегда так. – Это точно. Я там был. – Не рассказывай мне сказки. – Был. Я как раз шел мамашу-то свою проведать в дом престарелых, когда услышал громкий шум со двора муниципалитета. Я – бегом туда. Народу – тьма. Там и Пертти был. Я кричу: что тут творится-то? А мне: на рябине хмурница. Я такой: быть не может. А Пертти такой: да я тебе говорю. А я, значит: да ты, Пертти, поди зенки залил. А потом глядь – и точно: на рябине хмурница.

Они пообещали друг другу, что снова соединятся, как только закончат учебу и немного узнают жизнь. Йоусия рассуждал о том, какое прекрасное будущее их ждет, а Элина смотрела на его лицо – лицо, которое она так любила, – и хотела верить ему, но не могла.

Отец сказал, что попадаются же такие странные люди, которые считают птиц, вместо того чтобы подумать о том, где раздобыть хлеб насущный на завтра.

– Давай расстанемся, – сказала она. – Если ты так хочешь. Йоусия кивнул и взял Элину за руку. – Мне страшно, – произнесла Элина. – Помнишь, что ты сказала мне в нашу первую встречу? – спросила Йоусия. – Нет. – Что мир нельзя победить. – И что? – Значит, надо сделать так, чтобы мир не мог заставить нас играть по его правилам.

Все годы учебы в гимназии они были неразлучны. Элина не могла понять, как жизнь, до этого такая одинокая, пустая и мрачная, вдруг наполнилась любовью и светом. Увлеченными речами Йоусия, ночами, когда хотелось обнять другого так крепко, чтобы даже кожа не была преградой между ними.

Тогда Аско стал рассказывать о помощниках-коргорушах, которых в стародавние времена изготавливали деревенские жители. Их можно было смастерить практически из чего угодно, даже из клубка пряжи. Коргорушей делали для того, чтобы воровать у соседей масло, молоко и зерно. Если коргорушу ловили и портили, то и у того, кто его создал, тоже что-то повреждалось.

Она так долго прожила на Юге, что стала понимать туристов, которые летом приезжали в Лапландию и, не в состоянии уснуть, среди ночи болтались на улице, сбитые с толку отсутствием темноты.

Янатуйнен остановилась у своего стула. – Почему это? – Нынче Духова ночь. – Что? – Ночь после бури. Этой ночью духи бродят. Янатуйнен уставилась на него. Эфраим кивнул в окно. – Посмотри на улицу. Янатуйнен посмотрела. Погрузившийся в сумерки двор. Река. – Не вижу там ничего особенного. Аско очнулся от оцепенения и сказал: – Кусти-покойник Духовой ночью пошел до ветру, да больше-то и не вернулся. Только ботинки и штаны остались перед дыркой в нужнике, а душу-то его духи утащили под землю.

Умершие ведь не похожи на живых. У них там свои государства, и иерархия, и сельсоветы. Они в этой иерархии возвышаются, и низвергаются, или обретают новые формы. У них там есть занятия. Смерть сама по себе еще ничего не значит. Помирая, мы переходим в иное общество, и там уж подчиняемся новым законам, по которым идет обмен одного на другое, а вместо денег там – сама душа. На том свете души – это как у нас пластик, который идет на переработку, а переплавляет их сатана. Когда зовешь покойника с того света, никогда не знаешь, кто откликнется. Бывает, что того, кого кличешь, уже и нет вовсе. Он может теперь быть частью чего-то другого.