Глава 7

Москва, 1990е

В начале 90х стало все меняться. Я плохо помню это время, но помню, что сначала прекратились поездки на море, родители как-то это мне объясняли, но сейчас я отчетливо понимаю, что на отдых просто не хватало денег. Цены росли с огромной скоростью, а бюджетные зарплаты не росли совсем. Отец ходил злой и задумчивый, но на нас никак это не сказывалось – он просто был с нами подчеркнуто вежлив и внимателен. Но то, что ему не по себе, было совершенно очевидно.

В какой-то момент маму уволили из ее министерства – из разговоров на кухне я краем уха слышал, что сотрудников то ли сокращают, то ли отделы переформировывают, а на маму был зуб у начальника и он ее как-то по-тихому слил. Стало совсем туго. Бабушка с дедом помогали, как могли – но что они могли сделать? Овощи и картошка с дачи, грибы, собранные дедом да пенсия. Дед тогда еще работал на полставки, но все равно в то время это было очень мало.

Мама у меня всегда была боевая, общительная, в каждой бочке затычка и каждому могла дать прикурить. Поэтому довольно скоро через подружек и друзей нашла работу в фирме, торгующей всем подряд с Европой. Директором был у них элегантный пройдоха в блестящем сером пиджачке. Помню его, когда заходил к ней на работу. Мне у нее тогда нравилось – вместо пыльных университетских отцовских коридоров, застывших в 50-х – евроремонт, светлые стены, но самое волшебное – кофемашина, из которой можно наливать кофе сколько угодно! Хотя мне не разрешали много его пить, я украдкой делал себе пару чашечек и с радостью наливал и приносил сотрудникам, когда они просили.

Благодаря своим врожденным способностям договариваться и дружелюбию мама быстро стала продвигаться – спустя буквально год она стала замом директора. Коллектив был дружный у них в конторе. Все дни рождения, свадьбы, выпускные детей – всегда праздновали в офисе. Еще когда выгодный контракт случался, а случались они довольно часто – на то и был пройдоха-начальник, то он приглашал руководство в ресторан, где они могли гулять до утра.

Со временем мне стало казаться, что начальник положил глаз на маму. Всегда с ней был подчеркнуто галантен, как-то вился вокруг нее, то анекдот расскажет, то пальто подаст. Мне он совершенно не нравился. Она же к его ухаживаниям относилась спокойно – в целом она была привычна к вниманию противоположного пола.

Глава 8

Дневник, Незаметный, 1930е

За неделю дороги от Большого Невера до Незаметного, благодаря неиссякаемой болтливости Андрея, я узнал про него очень много. В 26 м году, когда в районе ручья Незаметного, давшего название поселку, нашли золото, он рванул сюда от голода с Рязанщины.

Но поначалу жизнь со старателями не задалась – несмотря на то, что за недюжинную силу его ценили, после первого сезона его кинули, не поделившись выручкой, во второй он попал в плохую компанию, сбывавшую песок налево, китайцам, в обход Госбанка, куда каждый старатель был обязан отдавать 25% намытого золота. Верхушку артели взяли особисты, да и по всей артели жестко прошлись, но его как новенького отпустили – он был вообще не в курсе махинаций, в этом ему сильно повезло.

Оставшись в очередную зиму без средств к существованию, он прибился к геологической парии промывальщиком.

– Уж что-что, а промывать я научился хорошо! – гремел его смех над тайгой, когда он рассказывал, – зарплата стабильная и совершенно не зависит от того, есть в шлихе золото или нет! – со смехом продолжал он.

– А почему именно тебя отправили встречать меня?

– Встречать тебя? Хахаха! Да я просто поехал сопровождать караван, заодно попросили и тебя подобрать! Тебе вообще повезло, что тебя встретили, как гостя дорогого. Обычно люди по две недели добираются на попутных санях до Незаметного. Ты бы окоченел нахрен, – посмеиваясь, ответил он.

Андрей рассказал о методах геологической разведки во время поисковых экспедиций, они повергли меня в шок даже на словах. Понятно, что нужно видеть рельеф, реку и держать шлих в руках, но даже по его описанию было понятно, что масса усилий, денег и времени терялось абсолютно впустую. Разведочные профиля бились абсолютно наобум. А это колоссальные усилия по оттайке вечной мерзлоты – для того, чтобы оттаять 10 – 20 см мерзлоты, нужно целый день жечь костер на дне шурфа, а глубина их достигала 7-8 м! Либо потратить колоссальные усилия, чтобы раздолбить мерзлоту кайлом. И таких шурфов за зиму бились сотни, для этого вырубали десятки квадратных километров тайги вокруг! В общем, насущные проблемы партии мне были понятны, Андрей подтвердил, что профессиональных геологов в полевых партиях Якутзолота катастрофически не хватает – одни старатели-самоучки.

По дороге мы переправились через десяток рек, перевалов и болот; переночевали в нескольких постоялых дворах, нацепляли блох, которые в обилии обитали в местах ночевок. К моменту въезда в Незаметное я был весь покрыт сажей, конским навозом и чесался, как дворняга.

Первым делом мы заявились в контору, благо в поселок попали не поздно. Руководства уже не было, за столом в конторе сидел один человек. От нас он отмахнулся, как от мух:

– Анрюх, у тебя есть где переночевать?

– Нуууу, у меня в комнате есть свободная койка, – почесал за ухом Андрей. – Иваныч, вообще-то уговора не было на подселение!

– Забирай студента к себе, – отмахнулся от него гражданин за столом.

Андрей был сильно озадачен, но вида не подавал, точнее – я его уже немного изучил – унывать он просто физически был неспособен.

Мы направились в сторону жилища Андрея. Несмотря на сковавший землю мороз, по улице сновали сани, груженые ящиками, тюками и мешками, запряженные в основном кряжистыми якутскими лошадьми, но попадались и оленьи упряжки, якуты на непонятном наречии подбадривали скотину, пар из ноздрей лошадей и оленей поднимался над улицами поселка – было весьма оживлено.

– Так. В комнату в таком виде нельзя – блох затащим, потом весь балок нам спасибо скажет. Сначала в баню! – и мы пошли в баню.

Мы подошли к бараку из рубленой лиственницы, Андрей пошел внутрь, видимо быстро договорился, поскольку время было нерабочее, махнул мне рукой и я вошел. Одежду сразу забрали в санобработку, мы же отлично отпарились и отмылись. Затем получили чистую от вшей одежду. Стало совсем хорошо.

Балок Андрея был буквально в 10 минут ходьбы. Он указал на кровать и сказал:

– Располагайся, студент, – открыл шкаф и выдал банку тушенки (неплохой, кстати) и пачку сухарей.

– И перекуси, я скоро вернусь

Есть хотелось невероятно, поэтому, разогрев тушенку на печи в коридоре, я с удовольствием съел ее с сухарями и растянулся на кровати. Сколько я уже не спал на кровати? Примерно месяц. Сначала поезд, потом обоз с блошиными ночлежками. Наверное, я от удовольствия прикорнул на кровати. Проснулся я оттого, что Андрей тряс меня за плечо.

Я открыл глаза, и понял, что он слегка пьян. Хотя, наверное, для такого громадного человека доза спирта была несовместимая с жизнью обычного.

– Ты чо спишь, студент? – раздался его, как всегда громогласный рык, – Со дня на день стартуем в поля. Надо пользоваться моментом!

– Каким нахрен моментом? – вежливо спросонья поинтересовался я

– Ну тут и бабы есть, и кабаки, – ответил он уклончиво, – Ладно, я остаюсь

Он сбросил тулуп и валенки и достал из штанов початую бутылку и мороженую рыбу.

– Будешь?

Конечно я не против был и кивнул. Андрей достал стаканы с какой-то полки и разлил по половине. Закусили строганиной.

– Тут по поселку ходят слухи, – он выразительно помотал головой, – Нас направят в Джугджурскую экспедицию. – сказал он на последней капле водки, – Там будет жестко, но я хочу быть с тобой в этом маршруте. Мне почему-то кажется, мы сработаемся. – и начал клевать носом в остатки рыбы, которую принес на закусь.

Я растолкал его и проводил до кровати.

Утром Андрей, как ни в чем ни бывало, выпил полведра воды, в трусах и валенках выбежал на мороз, растер себя снегом и спустя 10 минут уже ревел мне на ухо:

– Студент, долго тебя еще ждать? Пошли в контору! – сам он уже был одет, обут и цедил папиросу в окно.

Я моментально собрался и бодрым шагом, скрипя валенками по белоснежной дороге, мы пошли в контору. Там практически тут же нас вызвали в кабинет.

– Сергей? – поднял глаза коренастый человек, сидящий за столом. Я кивнул. Он улыбнулся, вокруг глаз набежали морщинки, но взгляд остался колючим, он будто пронзил меня насквозь. Аж мурашки по спине побежали.

– Николай Зайцев, руководитель экспедиции, – представился он и, приподнявшись протянул руку. Рукопожатие было крепким, увесистым. Он указал на стул. – Раздевайтесь, присаживайтесь.

– Максим Яковлевич телеграфировал по вашему поводу. И вы очень вовремя. Стране, как вы понимаете, – он стрельнул своим стальным взглядом мне прямо в зрачок, – очень нужно золото, россыпи очень быстро оскудевают, нужны новые. – он отвел глаза. – Нам ежегодно спускают план по разведке, по новым месторождениям… за невыполнение можно попасть под НКВД за саботаж. Так что нас ждут дела государственной важности, не забывайте об этом! – окончил свою приветственную речь мой руководитель на ближайший почитай год.

Тем временем Андрей попытался ускользнуть. Николай остановил его одним взглядом.

– Общее собрание партии мы уже провели, пока вы добирались, поэтому я вас коротЕнько введу в курс дела. Нам поставили задачу разведать бассейн реки Аллах-Юнь. Эту экспедицию мы пока условно назвали Джугджурской. В прошлом году на зимнике Незаметный – Охотск подобрали двух полуживых старателей, они рассказали о россыпях в левых притоках, там сгинули их подельники, – Николай поднял голову, – особисты их сразу забрали в оборот, словом, вряд ли мы их увидим еще раз, порасспросить некого. Проводников не будет, придется самим. При них было золота во, – он провел пальцем по горлу.

– А какие материалы есть на тот район? – осмелился спросить я.

– А никаких, – развел руками Николай и поднявшись со своего места направился к шкафу со свитками карт. Точно определив нужную, он выдернул рулон с полки и расстелил ее на столе. Передо мной появился абсолютно белый лист, на котором вилась узкая линия с небольшими отростками – зимник Незаметный – Охотск. Были нанесены основные реки и прииски. Я жадно ловил каждое слово. Вот оно, к чему я стремился! Начинается настоящая работа! Неизвестные реки и хребты, тысячи квадратных километров белых пятен – гор, ручьев и долин. Николай продолжил:

– Геодезисты еще не добрались до этих мест. Это – глазомерная съемка, фактически абрис. – он ткнул в лист. – Вот пересечение зимника с рекой Аллах-Юнь. Вам нужно пройти по реке вверх по течению и произвести разведку по руслу. Идем небольшой разведочной партией. Потому что далеко, там мы еще не проводили никаких работ. По результатам будут приниматься дальнейшие решения по этому району. Вам все понятно? – Николай поднял свой колючий взгляд на нас.

Андрей будто очнулся (а может просто проснулся после вчерашнего) и спросил:

– А я-то тут при чем?

– А при том, что будешь в маршрутной паре с Сергеем. Вы же уже познакомились? Тем более, что все уже определились со своими парами. Сейчас остались последние приготовления – через неделю-полторы экспедиция должна выдвинуться. Зимник вот-вот поплывет. Короче: предлагаю вам такой вариант – до объекта Сергей слушается Андрея, на поиске наоборот! Согласны? – Мы покивали головами – что нам оставалось? Его тон в любом случае не предполагал возражений.

– Тогда вперед, не теряйте времени! – воскликнул Николай, махнув рукой на дверь, и мы, подхватив верхнюю одежду, выскочили из кабинета.

Следующие 2 недели мы посвятили организации сбора продуктов, объезжали окрестные колхозы, где договаривались с председателями о лошадях и каюрах, починяли палатки, спальники, топоры и прочей, не самой интересной, но необходимой суете. Параллельно я оформился как инженер-геолог треста Якутзолото.

Как только я обжился, страшный сон снова вернулся ко мне – удивительно, но в дороге – пока я добирался на поезде и потом, зимником до Незаметного, спал я хоть и мало и неудобно, но крепко и без сновидений. А в комфорте он снова начал мучать меня, хоть и нечасто – раз в пару неделю.