Глава 3

Ростовщик сидел в своей лавке как паук в норе. Лавка находилась в подвальном этаже купеческого дома, окна выходили на уровень мостовой, и вместо солнечного света внутрь просачивалась только грязная муть с улицы. Пахло здесь плесенью, старыми деньгами и чем-то сладковато-приторным — может, ладаном, может, чем похуже. Кузьма переступил порог, снял шапку, перекрестился на икону в углу. Иван вошёл следом, огляделся. Обстановка была спартанской: деревянный прилавок, за ним табурет, на табурете — тощий человек в чёрном сюртуке с высоким воротником. Лицо у него было узкое, бледное, с глубокими морщинами вокруг рта, будто он всё время жевал что-то кислое. Пальцы длинные, унизанные перстнями — на каждом пальце по кольцу, на некоторых по два.

— Чего пришли? — спросил ростовщик, не поднимая головы. Он что-то писал в амбарной книге, перо скрипело.

— Дело есть, Игнат Ефимыч, — сказал Кузьма, мня шапку в руках. — Заложить хочу.

— Что заложить-то?

— Кузницу. С землёй. С инструментом. С домом.

Ростовщик поднял голову. Посмотрел на Кузьму, перевёл взгляд на Ивана. Глаза у него были светлыми, почти бесцветными, как вода в луже. Иван такие глаза уже видел — у следователей военной прокуратуры. Взгляд человека, который привык видеть людей насквозь и не верить ни одному их слову.

— Кузница, говоришь, — протянул он. — А та что ж? Проворовался? Запил? Аль девка какая появилась??

— Сын в Академию поступает, — Кузьма кивнул на Ивана. — Платить надо.

Ростовщик отложил перо, сложил руки на груди. Перстни зазвенели.

— В Академию, значит. А магией, поди, отродясь не пахло, а теперь вдруг проснулась?

— Проснулась, — сказал Иван. — Вчера магистр Орлов проверял.

Ростовщик усмехнулся. Усмешка вышла кривой, недоверчивой.

— Орлов проверял? Ну-ну. И что ж он сказал?

— Сказал, что аспект света и ранг Святой.

Тишина в лавке стала плотной, как кисель. Ростовщик перестал улыбаться. Он смотрел на Ивана долго, прищурившись, будто пытался разглядеть на его лбу клеймо. Потом медленно встал, обошёл прилавок, приблизился вплотную. Иван не отступил. Стоял ровно, смотрел прямо в эти бесцветные глаза.