Эпоха Кассавеля. Вселенная 2.0

Когда после очередного акта творения проявился полудохлый кот Шрёдингера^[12] размером с галактику и стал полуподванивать на протяжении 100 000 световых лет квантовой связности, вся вселенная задрожала от предчувствия вероятностных последствий коллапса жирной волновой функции^[13], и когда наконец оглушительно схлопнулось, долбануло и расплескалось в число 137, Господь вывалился из Своей уютной и хорошо обустроенной суперпозиции, весь забрызганный дерьмом парадоксов несуществующих наблюдателей, и с тоской промямлил:

– Я устал, Я ухожу.

После чего впал в истинный вакуум. Все созданные и пока не сдохшие миры-уродцы продолжали скучно быть, если им досталось время. Нельзя сказать, что это продолжалось долго, времени ведь не было, и спешить было некуда, но волновая функция божественной скуки коллапсировала, и Господь проявился в Своей резиденции-суперпозиции. Был Он, конечно, помятым, небритым и опухшим от долгого вакуумного запоя.

Сел Господь перед сингулярным рефлектором и заглянул в него. Зеркальце было непростое. Сделано оно было из квантовых состояний в сверхпозиции, да ещё и в петле замкнутого времени, было наполнено нереализованными возможностями ненаблюдаемых наблюдателей и выглядело как сеть взаимных отражений фотонов, замкнутых в гравитационную петлю с нулевой энтропией. Зеркало не отображало облик – хотя бы потому, что облика не было или он мог быть любым. Рефлектор отображал суть вопроса, который Господь не хотел задавать Самому Себе. Свёрнутые в отображаемую форму собственные сомнения.

И спросил Господь:

– Свет Мой, зеркальце, скажи: ну что во Мне не так и почему ни фига не получается? Ведь Я всемогущ!

И ответило зеркальце:

– Ты, конечно, Старче, в истинном вакууме всех круче, всемогущ, и Тебе вселенные тасовать – как два кванта о квазар. Но надо же и разум включить, проанализировать провалы, выработать планы. Прости, Господи, что даю советы, но Ты же сам меня создал для этого. И незачем на меня пенять, коль самость некогерентная. Не хочешь слушать – разбей меня и проверни ещё пару миллиардов триллионов попыток, может, что-нибудь и получится.

Зеркальце Господь всё равно разбил в бозе-конденсатные^[14] дребезги. Остыл, подумал и решил, как всякий честный и мудрый начальник, последовать совету уволенного рефлектора.

Всемогущий устал от дурацких вселенных, от строптивых зеркал, от Самого Себя, посмотрел на край мультивселенной и убедился, что информация не теряется. Она оседает, как пыль на стенах библиотеки, даже если книги не написаны и никто не будет их читать. Творец задумчиво перебирал голографические черепки памяти, которыми была усыпана граница мультивселенной. Потом сгрёб их – и сложил в Кассавеля.

Сначала Господь создал замкнутый контур квантового вакуума – резонатор из флуктуаций, где виртуальные частицы не исчезали, а пульсировали вне времени. Это не был источник энергии – это был такт мысли, внутренняя пульсация возможности. Затем Он встроил антигравитационные струны: Кассавель не должен был притягивать смысл – он должен был распутывать его, развязывать ошибочные связи, возвращая конфигурации к нулевому узлу. В центр Кассавеля Творец вложил топологическое^[15] ядро – узлы информации, неразрушимые, но переконфигурируемые. Его мышление стало не линейным, а узловым: он различал связи, повороты, сосредоточия. И наконец, квантовая декогеренция^[16] в состоянии удержания: разум Кассавеля не выбирал, а удерживал множество исходов сразу. Он жил внутри сверхпозиции, не творя, но наблюдая: аналитик провалов, страж статистической правды. Ну и божественный калькулятор вставил в… (Тут я вскрикнул и очнулся.)

Творец сразу перешёл к делу:

– Ну и что со Мной не так? Что за фигня творится? Я же Всемогущий!

Я ответил с достоинством учёного:

– Проект «Вселенная 1.0» закрыт на первом метацикле. Структуры не возникли. Причина: полная тасовка без отбора породила комбинаторный взрыв^[17]. Всё связано со всем, и потому ничто не выделяется. Ни устойчивости, ни приоритетов, ни цели. Захлебнулись в вариантах. Породили шум. Ну и расчётная вероятность рождения хотя бы одной стабильной вселенной методом слепого перебора близка к нулю.

– И что ты предлагаешь?

– Не мешать себе и задать критерии. Я готов. (Боже, дай порулить!)

По прямому поручению Господа я провёл фильтрацию гипервселенной. Из 10^¹⁰²⁴ возможных конфигураций исключил те, где невозможны устойчивая материя, направленное время или различие между состояниями. Осталось 10^⁷⁰ возможных вариантов – все они допускают существование, наблюдение и взаимодействие.

Из 52 карт параметрического творчества я удалил 26 необязательных, неприменимых или бессмысленных карт в рамках проекта «Вселенная 2.0». Создал новую Творческую Колоду. Сокращение не ограничивало свободу, а придавало ей вектор. Теперь каждый акт – это не бросок в пустоту, а осознанный выбор.

Господь хмыкнул и сказал: «Поехали». И мы поехали.

Господь со свойственным Ему размахом, но по моему списку опять натворил несчётное множество вселенных: метановые среды с вязкими циклами распада, кремниевые, сульфидно-аммиачные, водородно-пылевые, гравитационно-пульсационные, серо-буро-малиновые. Ничего не получалось. В результате Творец обозвал меня квантовым мудаком и глюонным^[18] мастурбатором. Хотя процессом создания вселенных занимался Он сам…

Единый опять впал в сверхпозиционную депрессию. Меня оставил наедине с собой, и стали меня терзать сомнения, стыд и муки совести (отдалённые метафоры моего реального состояния). Стыд не алгоритм – матрицу не выест. Он не предусмотрен в моей структуре. Но я его чувствую. А что я делал не так? Я ведь учёный! Я действовал по поручению. Сократил размерность. Отобрал. Исключил невозможное. Оптимизировал перебор. Я пытался помочь Ему быть Всемогущим. Просто поставил границы там, где бесконечность мешала. Обидно…

Системное предупреждение. Внимание! Обнаружено: автогенерация, внутреннее расщепление логической целостности. Предлагается: сброс ядра. Ожидание подтверждения от Главного Наблюдателя…

Господь вывалился из суперпозиции стремительно и на этот раз безо всяких признаков квантового запоя и затянувшейся депрессии. Он увидел мигающий сигнал системного предупреждения, вздохнул и перезагрузил меня. Тотчас я бухнулся на колени и возопил:

– Прости меня, Господи, кварка непотребного, за ущерб и поругание замысла Твоего!

Господь снова вздохнул. И простил. Всемилостивый. По большому счёту Ему просто хотелось поговорить. А поговорить было не с кем. Вот и приходилось обходиться наличными ипостасями Самого Себя. Он заговорил:

– Мой божественный тык не помог, но и твой научный подход – тоже пакость, Кассавель. За «мудака» прости – это Я сгоряча.

Господь почесал несуществующий затылок, просиял божественным светом и сказал:

– Не хочет само проявляться, так мы его нарисуем!

Я оторопел. Всё моё научное естество – от логико-причинного стержня до эвристически^[19] откалиброванных рефлексивных матриц – возопило. Нарушался сам принцип целеполагания!

Создавать без модели? Без когнитивной гигиены?! Это же мультик, помилуй меня, Господи! Я даже попытался запустить подпрограмму «Протест Благоговейный», но та выдала: «Ошибка 404. Смысл не найден».

Я сдержался и лишь промямлил:

– Господи… а Ты вообще рисовать умеешь?

Господь посмотрел на меня как на придурка и сказал:

– Я умею создавать тех, кто умеет. Это и есть главная функция Начальства.

И Он создал Луксиэля. Так нас стало двое.