© Ярослав Петричкович, 2026

© Интернациональный Союз писателей, 2026

Предисловие

Перед вами – не просто книга. Это квантовый взрыв воображения, божественная симуляция в слове, попытка описать неописуемое: процесс Творения как грандиозный, абсурдный и бесконечно сложный проект. QUANTUM DEUS Ярослава Петричковича – это произведение, стирающее границы между наукой, теологией, философией и откровенной мистификацией. Здесь Создатель Вселенной – не всемогущий и всезнающий демиург, а вечно скучающий, экспериментирующий и часто ошибающийся Инженер, который методом проб и ошибок, в сопровождении своих нелепых ипостасей: учёного Кассавеля, художника Луксиэля, инженера Оректона и других – пытается победить экзистенциальную скуку Бесконечности.

Это история о том, как из божественной скуки рождаются миры-уродцы, как из комбинаторного взрыва параметров и констант возникает хаос и как из этого хаоса путём бесчисленных итераций, провалов и курьёзных озарений рождается наша реальность. Реальность, которая, возможно, является всего лишь одним из компромиссов между холодным расчётом, безумным творческим порывом и трезвым инженерным решением.

Текст требует от читателя готовности отказаться от привычных категорий. Физические законы здесь обсуждаются за бокалом божественной слезы, энтропия становится главным антагонистом, а рождение жизни и человеческой души – результатом глюка в системе, «рукожопства» и божественного вдохновения, пришедшего после серии психоделических экзерсисов. Это ирония над самими основами мироздания и над нами – людьми, чьё появление стало одновременно великим успехом и досадной ошибкой в божественном проекте «Жизнь».

Это размышление о том, что любое творчество, даже на уровне Бога, – это боль, сомнения, бесконечные правки и поиск того единственного хрупкого баланса, который мы называем существованием. Откройте эту книгу как портал в мультивселенную, где Бог матерится, ангелы спорят о дизайне, а человеческая душа рождается из пиксельного мультфильма. Приготовьтесь к тому, что ваше представление о реальности будет поставлено под сомнение, а серьёзные вопросы бытия будут решаться с помощью божественного пинка и остроумной шутки.

Добро пожаловать в творческую мастерскую Господа Бога. Пристегните ремни. Будет нескучно.

Руслан Смелянский,

член-корреспондент РАН,

доктор физико-математических наук, профессор

В реальности всё не так, как на самом деле.

Луксиэль

Все числа, термины и метафоры, семантика используемого языка приведены в соответствие с актуальным состоянием цивилизации (уровень С-34). Оригинальные значения могут быть иррациональными, измеряться в поэтических интегралах и заканчиваться вопросительным знаком. Любой написанный текст лишь в определённой мере соответствует реальному содержанию бытия конкретной Вселенной, в том числе при использовании сленга и нецензурной лексики, даже в её наиболее продвинутых формах. Божественная сущность не несёт никакой ответственности за случайное совпадение порождаемых вселенных физическим, математическим, метафизическим, философским и художественным моделям, построенным в рамках актуальной цивилизации, и плевать хотела с высоты Своей божественной суперпозиции на все авторские права^[1]. Я попытаюсь втиснуть в существующие биологические нейросети ограниченную версию событий, которые привели к созданию вашей Вселенной, жизни, людей и всего-всего.

Кассавель

Пролог. Божественная скука

До начала не было даже «неначала». И даже не было «не было». Физики последней версии вашей реальности называют это «истинным вакуумом»^[2], ну или «вечной заваркой без чайника». Но суть одна: абсолютное ничто, и ничего даже не предвидится. Просто нет энергии. ВООБЩЕ.

Он пребывал в этом ничто, Он был этим ничем и совсем не собирался, да и не мог никак проявляться. Присутствие без формы. Намерение без проекта. Но сама возможность существования слегка зудела где-то на уровне фундаментальных симметрий. Он не знал, что Он есть или может быть, пока не заскучал. И этот случайный пузырёк истинного вакуума, наполненный божественной скукой, поднял энергию, и Господь ворвался в ложный вакуум^[3], в локальный минимум энергии, в котором всё время что-то подозрительно ворочалось и пыталось начаться (только не спрашивайте меня, что это значит и как это понять. Вы всегда пытаетесь построить некие модели и называете это «пониманием»).

Господь очнулся флуктуацией^[4] и осознал Себя. Был Он воистину всемогущ, а потому достал колоду из 52 карт, написал значения мировых констант и стал пускать пузыри ложного вакуума^[5]; те лопались и превращались во вселенные, и каждая со своим раскладом. Скука породила всё-всё-всё. Не Любовь. Не Закон. Не Логос^[6]. Скука Бесконечного Сознания, утомлённого отсутствием отличий. И всё было бы прекрасно, если бы получилось…

1
Миры, миры…

Эпоха Боготворчества. Вселенная 1.0

Он тасовал фундаментальные параметры, как слепой картёжник: гравитацию, скорость света, время, измерения, а для постоянной тонкой структуры^[7] вообще бросал специальный игровой кубик. Рождались уродцы – без материи, без связи, без смысла. Пространства с дробной размерностью заворачивались в себя, отказываясь различать «внутри» и «снаружи». То вспыхивали всплески чистого излучения без носителя, то появлялись миры, где всё случилось сразу – ещё до того, как мог возникнуть наблюдатель. Один мир дрожал как мысль, не ставшая словом. Другой – как вдох, сделанный без лёгких.

Иногда казалось, что почти получилось. Кварки^[8] пытались сцепиться в структуру, но сталкивались с собой на изнанке гиперпространства^[9]. Материя вспыхивала, но не задерживалась – то слишком быстро, то слишком вязко. Вариации параметров приводили к томной симметрии, которая душила становление. Где-то всё разлеталось прежде, чем начинало притягиваться. Где-то антиматерия^[10] рождалась быстрее координат, и свет пролетал сквозь вселенную, не оставляя в ней времени.

Даже когда Господь создал двадцать три измерения, натянул струны и взял аккорд – всё звучало фальшиво. Элегантные конфигурации умирали без адресата. Попытка за попыткой. Миры, в которых гравитация не догоняла свет, – или наоборот. Где энергия не могла выбрать, быть ли ей волноподобной или просто уйти обратно в ничто. Где масса была, но у неё не находилось причин объединяться. Геометрия, гармония, хаос, энтропия^[11], информация – всё кривлялось и издевалось над смыслом.

Эпоха Кассавеля. Вселенная 2.0

Когда после очередного акта творения проявился полудохлый кот Шрёдингера^[12] размером с галактику и стал полуподванивать на протяжении 100 000 световых лет квантовой связности, вся вселенная задрожала от предчувствия вероятностных последствий коллапса жирной волновой функции^[13], и когда наконец оглушительно схлопнулось, долбануло и расплескалось в число 137, Господь вывалился из Своей уютной и хорошо обустроенной суперпозиции, весь забрызганный дерьмом парадоксов несуществующих наблюдателей, и с тоской промямлил:

– Я устал, Я ухожу.

После чего впал в истинный вакуум. Все созданные и пока не сдохшие миры-уродцы продолжали скучно быть, если им досталось время. Нельзя сказать, что это продолжалось долго, времени ведь не было, и спешить было некуда, но волновая функция божественной скуки коллапсировала, и Господь проявился в Своей резиденции-суперпозиции. Был Он, конечно, помятым, небритым и опухшим от долгого вакуумного запоя.

Сел Господь перед сингулярным рефлектором и заглянул в него. Зеркальце было непростое. Сделано оно было из квантовых состояний в сверхпозиции, да ещё и в петле замкнутого времени, было наполнено нереализованными возможностями ненаблюдаемых наблюдателей и выглядело как сеть взаимных отражений фотонов, замкнутых в гравитационную петлю с нулевой энтропией. Зеркало не отображало облик – хотя бы потому, что облика не было или он мог быть любым. Рефлектор отображал суть вопроса, который Господь не хотел задавать Самому Себе. Свёрнутые в отображаемую форму собственные сомнения.

И спросил Господь:

– Свет Мой, зеркальце, скажи: ну что во Мне не так и почему ни фига не получается? Ведь Я всемогущ!

И ответило зеркальце:

– Ты, конечно, Старче, в истинном вакууме всех круче, всемогущ, и Тебе вселенные тасовать – как два кванта о квазар. Но надо же и разум включить, проанализировать провалы, выработать планы. Прости, Господи, что даю советы, но Ты же сам меня создал для этого. И незачем на меня пенять, коль самость некогерентная. Не хочешь слушать – разбей меня и проверни ещё пару миллиардов триллионов попыток, может, что-нибудь и получится.

Зеркальце Господь всё равно разбил в бозе-конденсатные^[14] дребезги. Остыл, подумал и решил, как всякий честный и мудрый начальник, последовать совету уволенного рефлектора.

Всемогущий устал от дурацких вселенных, от строптивых зеркал, от Самого Себя, посмотрел на край мультивселенной и убедился, что информация не теряется. Она оседает, как пыль на стенах библиотеки, даже если книги не написаны и никто не будет их читать. Творец задумчиво перебирал голографические черепки памяти, которыми была усыпана граница мультивселенной. Потом сгрёб их – и сложил в Кассавеля.

Сначала Господь создал замкнутый контур квантового вакуума – резонатор из флуктуаций, где виртуальные частицы не исчезали, а пульсировали вне времени. Это не был источник энергии – это был такт мысли, внутренняя пульсация возможности. Затем Он встроил антигравитационные струны: Кассавель не должен был притягивать смысл – он должен был распутывать его, развязывать ошибочные связи, возвращая конфигурации к нулевому узлу. В центр Кассавеля Творец вложил топологическое^[15] ядро – узлы информации, неразрушимые, но переконфигурируемые. Его мышление стало не линейным, а узловым: он различал связи, повороты, сосредоточия. И наконец, квантовая декогеренция^[16] в состоянии удержания: разум Кассавеля не выбирал, а удерживал множество исходов сразу. Он жил внутри сверхпозиции, не творя, но наблюдая: аналитик провалов, страж статистической правды. Ну и божественный калькулятор вставил в… (Тут я вскрикнул и очнулся.)

Творец сразу перешёл к делу:

– Ну и что со Мной не так? Что за фигня творится? Я же Всемогущий!

Я ответил с достоинством учёного:

– Проект «Вселенная 1.0» закрыт на первом метацикле. Структуры не возникли. Причина: полная тасовка без отбора породила комбинаторный взрыв^[17]. Всё связано со всем, и потому ничто не выделяется. Ни устойчивости, ни приоритетов, ни цели. Захлебнулись в вариантах. Породили шум. Ну и расчётная вероятность рождения хотя бы одной стабильной вселенной методом слепого перебора близка к нулю.

– И что ты предлагаешь?

– Не мешать себе и задать критерии. Я готов. (Боже, дай порулить!)

По прямому поручению Господа я провёл фильтрацию гипервселенной. Из 10^¹⁰²⁴ возможных конфигураций исключил те, где невозможны устойчивая материя, направленное время или различие между состояниями. Осталось 10^⁷⁰ возможных вариантов – все они допускают существование, наблюдение и взаимодействие.

Из 52 карт параметрического творчества я удалил 26 необязательных, неприменимых или бессмысленных карт в рамках проекта «Вселенная 2.0». Создал новую Творческую Колоду. Сокращение не ограничивало свободу, а придавало ей вектор. Теперь каждый акт – это не бросок в пустоту, а осознанный выбор.

Господь хмыкнул и сказал: «Поехали». И мы поехали.

Господь со свойственным Ему размахом, но по моему списку опять натворил несчётное множество вселенных: метановые среды с вязкими циклами распада, кремниевые, сульфидно-аммиачные, водородно-пылевые, гравитационно-пульсационные, серо-буро-малиновые. Ничего не получалось. В результате Творец обозвал меня квантовым мудаком и глюонным^[18] мастурбатором. Хотя процессом создания вселенных занимался Он сам…

Единый опять впал в сверхпозиционную депрессию. Меня оставил наедине с собой, и стали меня терзать сомнения, стыд и муки совести (отдалённые метафоры моего реального состояния). Стыд не алгоритм – матрицу не выест. Он не предусмотрен в моей структуре. Но я его чувствую. А что я делал не так? Я ведь учёный! Я действовал по поручению. Сократил размерность. Отобрал. Исключил невозможное. Оптимизировал перебор. Я пытался помочь Ему быть Всемогущим. Просто поставил границы там, где бесконечность мешала. Обидно…

Системное предупреждение. Внимание! Обнаружено: автогенерация, внутреннее расщепление логической целостности. Предлагается: сброс ядра. Ожидание подтверждения от Главного Наблюдателя…

Господь вывалился из суперпозиции стремительно и на этот раз безо всяких признаков квантового запоя и затянувшейся депрессии. Он увидел мигающий сигнал системного предупреждения, вздохнул и перезагрузил меня. Тотчас я бухнулся на колени и возопил:

– Прости меня, Господи, кварка непотребного, за ущерб и поругание замысла Твоего!

Господь снова вздохнул. И простил. Всемилостивый. По большому счёту Ему просто хотелось поговорить. А поговорить было не с кем. Вот и приходилось обходиться наличными ипостасями Самого Себя. Он заговорил:

– Мой божественный тык не помог, но и твой научный подход – тоже пакость, Кассавель. За «мудака» прости – это Я сгоряча.

Господь почесал несуществующий затылок, просиял божественным светом и сказал:

– Не хочет само проявляться, так мы его нарисуем!

Я оторопел. Всё моё научное естество – от логико-причинного стержня до эвристически^[19] откалиброванных рефлексивных матриц – возопило. Нарушался сам принцип целеполагания!

Создавать без модели? Без когнитивной гигиены?! Это же мультик, помилуй меня, Господи! Я даже попытался запустить подпрограмму «Протест Благоговейный», но та выдала: «Ошибка 404. Смысл не найден».

Я сдержался и лишь промямлил:

– Господи… а Ты вообще рисовать умеешь?

Господь посмотрел на меня как на придурка и сказал:

– Я умею создавать тех, кто умеет. Это и есть главная функция Начальства.

И Он создал Луксиэля. Так нас стало двое.