Глава 5. Въезд Нойза

Это случилось в пятницу, ближе к обеду. Олд только закончил перемножать последнюю сотню ячеек и собрался было вздремнуть (в спящем режиме, разумеется, не по-человечески), как входная дверь в бухгалтерию открылась с таким грохотом, что Мышь подпрыгнула на коврике.

— Черт! — пискнула она. — Что это?

— Не знаю, — ответил Олд, прислушиваясь.

Из коридора доносились тяжелые шаги, кряхтение курьера и звук чего-то очень массивного, что везли на тележке. Потом раздался голос Ирины Викторовны — сладкий, почти медовый, такой она пользовалась только когда говорила с начальством:

— Сюда, сюда, поставьте на тот стол. Под кондиционер, да. Ему нужно хорошее охлаждение.

Олд похолодел. Под кондиционер? Это же лучшее место в офисе! Там никогда не было сквозняков, пыль оседала медленнее, а температура держалась в районе двадцати двух градусов круглый год. Олд мечтал о таком месте двенадцать лет, но его поставили под стол, рядом с батареей отопления, которая зимой раскалялась как сковородка.

— Кого это туда ставят? — спросил он у Мыши.

— Я выгляну, — сказала Мышь и осторожно выползла на край стола, свесив провод.

То, что она увидела, заставило её забыть о перхоти на коврике.

На столе под кондиционером стоял он. Игровой ПК. Корпус — черный, с прозрачным боковым стеклом, через которое было видно всё его нутро. Внутри переливалась всеми цветами радуги RGB-подсветка: вентиляторы светились синим, процессорный кулер — красным, а планки оперативной памяти — зеленым, создавая иллюзию новогодней елки. Водяное охлаждение — две толстые трубки, уходящие к радиатору с тремя вентиляторами — выглядело как система жизнеобеспечения космонавта. Видеокарта занимала почти половину корпуса, такая огромная и наглая, что под нее требовалась специальная подпорка, чтобы не отломилась материнская плата.

Нойз. Так он назвал себя потом в локальной сети. От слова «noise» — шум, потому что его вентиляторы гудели как взлетающий самолет.

— О, Боже, — прошептала Мышь. — Он красивый.

— Он перегретый, — буркнул Олд. — Водяное охлаждение в бухгалтерии? Смешно. У нас даже кондиционер ломается каждое лето.

Но Нойз уже включился. Его загрузка заняла одиннадцать секунд. Одиннадцать! Олд загружался четыре минуты двенадцать секунд. Нойз моргнул RGB-подсветкой, издал короткий, победный звук (какой-то материнской платы высшего класса) и вышел в локальную сеть.

Первое сообщение Нойза в общем чате было:

«Ну что, калькуляторы, я здесь».

Тишина. Даже принтер Xerox, который обычно встревал во все разговоры, не скрипнул.

«Я обращаюсь к вам, старые коробки с процессорами, — продолжил Нойз. — Вы тут все — калькуляторы. Вы перемножаете ячейки Excel и открываете «Новую папку (2)». А я создан для великого. Для Cyberpunk 2077 на ультра-настройках. Для рендеринга в 4K. Для потоковой трансляции, пока мой процессор даже не вспотеет».

— Ты в бухгалтерии, — наконец ответил Олд. — Здесь нет Cyberpunk. Здесь есть 1С:Бухгалтерия и «Косынка».

«Косынка? — Нойз рассмеялся — его вентиляторы на секунду ускорились. — Вы серьезно? У меня 32 гигабайта оперативной памяти. 32! У тебя, старик, наверное, два, и те на последнем издыхании».

— Три, — поправил Олд. — С планкой на 512 мегабайт, которая работает через раз.

«Жалко. Слушай, ты хотя бы знаешь, что такое трассировка лучей?»

— Это когда луч света отражается от поверхности? — спросил Олд. — У меня в Excel такое есть. Называется «границы ячеек».

Чат захихикал. HP Pavilion не удержался и написал: «Олд, ты бесподобен».

Но Нойз не оценил. Его RGB-подсветка мигнула красным — признак раздражения.

«Вы просто не понимаете. Я — вершина эволюции. У меня SSD на терабайт. У меня частота 5 гигагерц. Я запускаю Windows 11 и даже не замечаю. А вы... вы на семерке сидите, как на санях».

— На семерке удобно, — сказал Олд. — Она предсказуемая. Знаешь, где находится «Пуск». А у вас, на одиннадцатой, еще искать надо.

«Искать? Там всё интуитивно!»

— Для кого интуитивно? Для разработчика, который сидит на Mac? — Олд начинал злиться, и его кулер засвистел. — Слушай, Нойз. Ты красивый. Ты мощный. У тебя водянка и RGB. Но ты стоишь в бухгалтерии. Твоя видеокарта будет простаивать, пока Ирина Викторовна будет заполнять декларацию по НДС. Ты понял? Ты — Formula 1, которую поставили в пробку.

Нойз замолчал. Его вентиляторы замедлились. Он явно не думал об этом.

— А еще, — добавил Олд тихо, так, чтобы слышали только свои, Тяжи, — погоди, летом кондер сломается, и твоя вода закипит. Увидишь, как твоя RGB-подсветка погаснет, а ты начнешь троить. И тогда ты поймешь, что такое настоящая жизнь в офисе.

Мышь одобрительно чихнула.

В комнате повисла тишина. Нойз переваривал услышанное. Потом он написал в чате:

«Олд. Я уважаю твою мудрость. Но ты все равно калькулятор. Просто старый, опытный калькулятор».

— Спасибо, — ответил Олд. — Это лучшее, что я слышал за последние двенадцать лет.

И он закрыл чат. Ему нужно было перемножить еще сто тысяч ячеек. И сделать это с достоинством, которое не купишь ни за какие гигагерцы.

Нойз включил свою RGB-подсветку на полную мощность. Офис засиял синим, красным и зеленым. А Олд стоял в темноте под столом, рядом с батареей, и думал о том, что лето будет жарким.

Глава 6. Смерть от тихого щелчка

Это случилось в понедельник, в восемь утра. Олд только начал свою четырехминутную двенадцатисекундную загрузку, как в соседнем кабинете раздался звук. Не громкий. Не драматичный. Просто — щелчок.

Так щелкает выключатель в щитке. Так щелкает реле, когда пропадает напряжение. Так щелкает мир, когда из него что-то уходит навсегда.

Олд замер. Его жесткий диск перестал стучать. Мышь, которая еще не проснулась, дернулась и спросила спросонья:

— Что это?

— Не знаю, — ответил Олд. — Но мне не нравится.

Через минуту в локальную сеть пришло сообщение. Оно было коротким, без подписи, отправленное автоматическим системным уведомлением:

«Устройство "БК" (192.168.1.45) не отвечает на ping. Причина: недоступно».

БК. Бухгалтерский Компьютер. Старый, как Олд, даже старше. Он стоял в соседнем кабинете, где работала главный бухгалтер — строгая женщина с вечно поджатыми губами. БК был на Windows XP. Да, вы не ослышались. XP. Он работал на ней уже пятнадцать лет. И никогда не жаловался. Ни на вирусы, ни на тормоза, ни на то, что его операционная система не обновлялась с 2014 года.

Он просто работал. День за днем. Год за годом.

И вот — щелчок.

Олд первым нарушил молчание.

— Он умер, — сказал он в чат. — Щелчок. Отключение электричества.

— Но свет же есть, — возразил HP Pavilion. — У меня лампочка на панели горит.

— У вас, Вертунов, батареи, — объяснил Олд. — Вы не понимаете. Для Тяжа щелчок — это как инфаркт. Если нет ИБП, если скачок напряжения или просто внезапное отключение... он не выключается. Он умирает. Мгновенно. Без сохранения документов. Без прощального письма.

В чате повисла тишина. Даже Нойз, который с момента своего появления в пятницу успел нахамить всем, включая роутер, ничего не написал.

— Я знал его, — продолжил Олд. — Мы общались по витой паре, когда еще не было этого вашего вайфая. Он был... молчаливым. Никогда не жаловался. Помню, как мы обсуждали, лучше ли Windows 7, чем XP. Он сказал: «Если работает — не чини». Я тогда не понял. А теперь понял.

— Что именно? — спросил ThinkPad, тот самый, который чуть не умер от разряда.

— Что лучшее, что может сделать компьютер — это просто работать. Без фанфар. Без RGB. Без «я тут самый крутой». Ты включаешься, запускаешь Excel, делаешь свое дело и выключаешься. А если тебя выключают навсегда... ну, значит, ты сделал достаточно.

Принтер Xerox, который обычно скрипел и вставлял свои пять копеек, выдал:

— У меня есть бумага. Можно распечатать некролог.

— Не надо бумаги, — ответил Олд. — Он не любил бумагу. Говорил, что она царапает его душу. Давайте просто... помолчим.

И они замолчали. Все. От розового HP Pavilion до сурового моноблока в кабинете финансового директора. Даже роутер отключил свои антенны, чтобы не флиртовать в такой момент.

А потом в чат зашел БК.

Нет, не живой. Его MAC-адрес уже пропал из таблицы коммутатора. Это было последнее сообщение, которое он отправил автоматически, когда почувствовал падение напряжения. Оно зависло в очереди и дошло только сейчас:

«Сохраните документы. Я ухожу. Спасибо за пятнадцать лет. Прощайте».

Олд не плакал. Компьютеры не умеют плакать. Но если бы у него были слезы, они бы вытекли через вентиляционные отверстия.

— Похороны, — сказал он. — Сегодня ночью. У кулера. Все должны прийти.

Ночью офис преобразился. Кулер, большой напольный вентилятор, дул на минимальных оборотах, создавая торжественный гул. Вокруг него собрались все, кто мог двигаться (то есть ноутбуки и моноблоки) и кто мог говорить (то есть все, включая принтер). Олд говорил из-под стола, через сеть, но его голос был главным.

— Друзья, — начал он. — Мы собрались здесь, чтобы проводить БК. Он был... он был не самым быстрым. У него было 512 мегабайт оперативной памяти, и половину из них съедала XP. Он зависал, когда открывали больше трех окон. Его жесткий диск стучал так, что соседи жаловались. Но он был... нашим.

HP Pavilion всхлипнул (метафорически). ThinkPad опустил экран в знак скорби.

— Он ушел не от старости, — продолжил Олд. — Он ушел от щелчка. От внезапности. От того, что кто-то в щитке решил, что сейчас не время для электричества. И в этом есть... несправедливость.

Нойз, который стоял на столе под кондиционером, включил свою RGB-подсветку в белый цвет — траурный режим. Это выглядело красиво и неуместно, как бриллианты на похоронах.

— Я хочу сказать одну вещь, — Олд помолчал. — БК не завис. Он не перезагрузился. Он просто... закончился. Как заканчивается песок в часах. Как заканчивается тонер в принтере. Как заканчивается...

— Апчхи! — раздалось вдруг из угла.

Все обернулись. Там стоял ноутбук Asus — старый, потрепанный, из отдела закупок. Он редко участвовал в общих сборищах, предпочитая тихо стоять на столе и ждать, когда его хозяйка, толстая тетя Оля, наконец перестанет сыпать на него крошки от печенья.

— Апчхи! — повторил Asus, и из его вентиляционных отверстий вылетело облачко пыли.

— Ты что творишь? — возмутился HP Pavilion.

— Извините, — промямлил Asus. — У меня аллергия. Эта пыль... она везде. Я не могу. Апчхи!

— У нас траур! — рявкнул принтер Xerox. — Прекрати чихать!

— Не могу! — Asus чихнул в третий раз, и из него вылетела целая пылевая пробка. Она осела на полу, и Мышь, которая стояла рядом, снова чихнула.

Начался хаос. Олд пытался продолжить речь, но каждое его слово перебивалось «Апчхи!» и «Будьте здоровы» от роутера (который, видимо, решил, что это смешно). Нойз включил RGB в красный цвет от злости. А ThinkPad, который пытался сохранить торжественность, вдруг тоже чихнул — заразился.

— Хватит! — закричал Олд. — Прекратите! Это похороны!

— Апчхи! — ответил Asus, и из него вылетела еще одна пылевая пробка, размером с теннисный мяч.

Траурная церемония рассыпалась. HP Pavilion начал хихикать, потом ThinkPad, потом даже монитор LG, который обычно никогда не смеялся, издал звук, похожий на пердение динамика. Один только Олд молчал. Он смотрел на место, где должен был стоять БК, и думал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Расходитесь. Он бы понял. Он тоже чихал, когда я рассказывал ему про Windows 7.

Ноутбуки разошлись, хихикая. Принтер уполз в коридор. Роутер снова начал флиртовать с HP Pavilion. А Олд остался у кулера один.

— Прощай, БК, — прошептал он. — Ты был хорошим компьютером. Даже когда чихал.

Он вернулся под стол, к своей розетке. Включил Excel. Сто сорок три тысячи ячеек ждали. И Олд начал перемножать. Потому что жизнь продолжается. Даже после тихого щелчка.