Первый удар стал сигналом. Не для битвы — для бойни.
Алекс не ждал, пока боги опомнятся. Он рванул к ближайшему — золотистому, сияющему существу с лицом, которое казалось знакомым. Бог что-то вскрикнул, но Алекс уже вонзил клешни в его грудь. Хитин (или то, что его заменяло) треснул, из раны брызнул не кровь — свет, густой, горячий, похожий на расплавленный мёд. Алекс разорвал бога пополам, сожрал кусок всё ещё пульсирующей плоти, даже не жуя. Вкус был сладким, с металлической ноткой страха, и этот страх был свежим, только что вырванным из умирающего сознания.
Остальные боги замерли на секунду. Потом начали разбегаться.
Одни пытались взлететь — их крылья были сделаны из света, и в тесном пространстве пирамиды они только мешали друг другу. Другие пытались раствориться в стенах, но стены больше не подчинялись им — Алекс пробил их, нарушил структуру, и они стали твёрдыми, как камень. Третьи просто бежали, спотыкаясь о тела павших, скользя в лужах чужой крови.
Выход был один — тот самый узкий проход, который Алекс пробил в стене. Боги толпились, давили друг друга, кричали. Их идеальные лица, которые ещё минуту назад были бесстрастными масками, искажались гримасами ужаса. Кто-то плакал. Кто-то молился. Кто-то пытался спрятаться за трупами, надеясь, что его не заметят.
«Смотри, — сказал Клещер. — Смотри, как они боятся. Они создавали миры, вершили судьбы, а теперь бегут, как крысы с тонущего корабля. Ты чувствуешь этот запах? Это не просто страх. Это безнадёжность. Они знают, что им некуда бежать. Знают, что умрут. Но всё равно бегут. Инстинкт сильнее разума.»
Алекс не ответил. Он ловил их по одному, не торопясь, смакуя каждую смерть.
Первого он догнал у самого выхода. Бог с телом человека и головой птицы — длинный изогнутый клюв, перья, переливающиеся всеми цветами радуги. Алекс вонзил клешню в спину, пробил хитин, добрался до позвоночника. Рванул. Бог рассыпался в пыль, даже не успев вскрикнуть.
Второй попытался контратаковать. Невысокое коренастое существо с четырьмя руками и глазами на затылке. Оно ударило Алекса в грудь — больно, но не сильно. Хитин только треснул, из трещины потекла гемолимфа. Алекс ответил ударом головы, сломал богу челюсть, вонзил жвала в горло. Яд сделал своё дело за секунду — тело обмякло, свет в глазах погас. Алекс отшвырнул труп, даже не посмотрев, куда он упал.
Третий попытался убежать. Алекс догнал его в два прыжка, схватил за крыло, рванул. Крыло оторвалось — и в этот момент Алекс понял, что это не крыло, а часть тела, что бог не летал, а парил, и без этой части он просто рухнул на пол, беспомощный, как червяк. Алекс наступил на него, придавил, вонзил клешни в голову. Ещё один.
«Четвёртый пытался спрятаться. Он забился в угол, прижался к стене, закрыл лицо руками. Алекс подошёл, взял его за затылок, приподнял. Бог был похож на ребёнка — маленький, худой, с огромными глазами, полными слёз. Алекс секунду смотрел на него. Потом вонзил жвала.
О проекте
О подписке
Другие проекты